«Сначала – планы государства, потом – семья»: воспоминания геолога Анны Глебовой

В июне 2026 года исполнилось 60 лет с открытия Уренгойского нефтегазоконденсатного месторождения – крупнейшего в мире на тот момент. Тогда его запасы могли заменить газ всех 550 месторождений Советского Союза. В этот месяц ветераны-геологи вспоминают прошлое. Мы привыкли, что «геолог», «нефть», «Север» – значит, мужчина, крепкий духом первооткрыватель и немного романтик. Но ведь там были не только они. В рабочих поселках дома их ждали жены с детьми. Как они запомнили то время? Чем питались? Чего не хватало? Жалеют ли о чём-нибудь?

Она приехала на Крайний Север в 1974 году – по распределению после обучения в Полтавском нефтяном геологоразведочном техникуме. Вместо курортного Крыма, куда советовала отправиться мама, выбрала «каторгу», как тогда сказали дома. И не пожалела. Анна Николаевна Глебова – геолог, жена бурового мастера, мать двоих детей – прожила в Уренгое почти 20 лет.

Фото Екатерины Христозовой

Справка: Супруг Анны Николаевны – Николай Дмитриевич Глебов, наш земляк, уроженец деревни Одино Ялуторовского района. Легендарный буровой мастер. Один из первооткрывателей многих крупнейших газовых месторождений на Ямале: Комсомольского, Губкинского, Пунгинского, Похромского, Южно-Уренгойского, Айваседо-Пуровского газовых месторождений, нефтеконденсатных залежей на Уренгойском месторождении. Герой Социалистического Труда, награжден двумя орденами Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, многими медалями. Николай Дмитриевич Глебов – почетный гражданин Ямало-Ненецкого автономного округа.

Фото предоставлено МНП «Геодата». Автор неизвестен

Деньги – не главное

Это сейчас Уренгой – неофициальная газовая столица страны, город, где живет больше сотни тысяч людей, есть дороги и аэропорт. А тогда – болота, балки и двухэтажные «деревяшки» на песке. Анна Николаевна попала в Старый Уренгой, когда Новый еще назывался Ягельным.

– На буровой – сплошь болото, в болотниках по колено в няше ходили, – вспоминает она. – Но мы не жаловались, жилось нам хорошо, весело. Как говорится, нам хлеба не надо, работу давай. О деньгах не думали – не для этого мы трудились.

Эта фраза – ключ к целой эпохе. Партия давала план, страна ждала газ, и все – от бурового мастера до лаборанта – знали: надо кормить страну. И никто не роптал.

Молоко – сухое, овощи и фрукты – осенью

Первые годы на Севере были без особых удобств. Вода – из колонки, туалет – тоже на улице. Через пять лет, когда у Глебовых уже были дети, удобства появились и в домах. Жили в двухэтажных деревянных многоквартирниках. Жилье – 36 квадратов. «Нормально», – говорит Анна Николаевна и улыбается.

О продуктах вспоминает без жалоб. Мясо, хлеб, масло, крупы – всё привозили. Летом – пароходами, зимой – на вертолетах. Дорог там не было. А вот хлеб был свой – работала пекарня.

– А молокозавода не было. И привезти неоткуда, самолетами-то дорого. Поэтому молоко было только сухое. Свежие фрукты и овощи завозили осенью, по навигации: яблоки, помидоры – выбор был небольшой. Но мы не грустили, некогда было, – вспоминает собеседница.

Когда продукты заканчивались, ездили по зимнику в Коротчаево. Там проходила железная дорога, поэтому продукты туда завозили чаще.

Семья – потом

Муж Анны Глебовой был буровым мастером. Дома он почти никогда не находился: планы, смены, аварии.

– Сначала – планы государства, потом – семья. Муж мой пять дней на буровой, возвращался домой только на выходных и то не всегда. Если какая авария или еще что случится, он сразу туда, – вспоминает героиня. – И все мы так жили. Другой жизни и представить не могли. Детей сама воспитывала. Мы ведь, жены – тыл. Без нас мужчины бы не справились. Сын и дочь у Глебовых родились с разницей в два года. В поселке недалеко от месторождения были и садик, и школа. Анна Николаевна тоже работала – сначала на буровой лаборантом-коллектором, потом геологом в Уренгойской экспедиции, затем в объединении «Уренгойнефтегазгеология».

– Конечно, дети скучали по отцу. Говорили об этом. Но жаловаться было не принято. Тогда всё воспринималось иначе, – объясняет она.

О чём жалеть?

Когда спрашиваешь, было ли желание уехать, смеется:

– Когда прилетела – сразу захотелось сбежать подальше. Холодно, собаки бегают, думаю: до лета доработаю и к черту. Но осталась. Потому что Север затягивает. Очень там красиво. Тишина, мороз под 60, но ветра нет. Идешь – слышишь, как внутри всё дышит. А какие там лето и осень!

За теплом Глебовы уезжали в Крым, в абхазскую Пицунду. Анна Николаевна с детьми отправлялась первой, а супруг присоединялся позже.

– Как бы он бригаду бросил? – отвечает на мой немой вопрос собеседница.

На обратной дороге из отпуска заезжали в столицу, останавливались в гостинице «Москва» – той самой, для депутатов.

– Один раз даже жили в номере Муслима Магомаева. Там рояль стоял, – с улыбкой вспоминает Анна Николаевна.

А сейчас?

– А нынешняя молодежь смогла бы, как вы, там жить?

– Всегда говорю: нет. Мы по колено в болоте добирались от балков до буровой. Время такое было. Сейчас там бетонка, тепло, удобства. Молодежь в тех условиях не смогла бы, – рассуждает Глебова.

Фото Екатерины Христозовой

Дети Анны Николаевны выросли. Дочь – преподаватель медицинского университета в Тюмени. Сын служит на СВО. Всё в жизни сложилось. И в ее голосе и глазах нет сожаления. Только ровный свет прожитого и даже ностальгия.

Она не считает себя героиней. Но ее поколение женщин – геологов, буровиков, жен, матерей – держало на себе и быт, и детей, и тыл. Пока мужчины открывали месторождения, они просто жили. И не жаловались.

Читайте также:

«Мы не думали, что совершаем открытие века». Геологу Анатолию Брехунцову исполнилось 85 лет

60 лет Уренгойскому месторождению: как открытие изменило экономику страны