×
В социальных сетях
В печатной версии

Александр НОВОПАШИН: «Кто край суровый полюбил, тому Сибири нет милее»

26.06.2016
11:08
Александр НОВОПАШИН: «Кто край суровый полюбил, тому Сибири нет милее». Директор департамента информационной политики Александр Новопашин издал третий поэтический сборник. Среди героев компактной книги "Вещь" - очки, ботинки, автобус. Повседневные простые предметы, которые, однако, вызывают глубокие воспоминания и чувства. Необычный концепт привлек внимание самых искушенных читателей.. Сергей КОМАРОВ,  доктор филологических наук, профессор Тюменского государственного университета «Всегда над нами – власть вещей…»? – задумывались известные русские поэты в самом начале XX века, в частности Иннокентий Анненский, которому и принадлежит данная строка. Слово «вещь», имея в  отечественной культуре несколько значений, заставит любого читателя вспомнить и про отдельные предметы, изделия, и про произведения искусства. Будучи вынесено в заглавие художественной книги, это слово, конечно, пробудит мысль и об уверенности автора в собственных силах. Провокативна для читателя уже сама возможность быстро перепроверить объявленное качество этой небольшой книги, тем более что чаще всего в последние годы стихотворцы отличаются завышенными претензиями. Однако автор продолжает нас удивлять. Оказывается, он предлагает нам не просто стихи, а «поэтические инсталляции» – таков жанровый подзаголовок его «Вещи». Читатель понимает: с ним играют всерьез и по-крупному, сознательно заявляют правила, требуют внимания и сотворчества, а не только оценки. Ему автор предлагает готовый чужой художественный визуальный ряд  и оригинальную стихотворную (уже свою) реакцию на этот ряд (преимущественно в восемь-двенадцать строк). Тем самым читатель приобщается к процессу сотворчества, открыто втягивается в него, соотносит собственные и авторские возможности, эмоции, сопоставляет свой и чужой опыт. Совпадая, он получает удовольствие, а не совпадая, ищет точки соприкосновения – активизируясь, переживая, соревнуясь.  Можно сказать, что Александру Новопашину (а именно он выступает здесь в качестве автора) не хватает собственных лирических ситуаций, скрытых стимулов для словесного творчества, и поэтому он ищет их вовне – в  художественном фото. А можно сказать иначе:  Он конструирует нового современного героя, мир которого чрезвычайно визуализировался, переполнился самыми различными вещами, и герой хочет упорядочить этот мир, установить с каждой вещью прямой субъективный контакт, прорваться через этот «потребительский мир» к самому себе, предъявить сконцентрированную до стиха одухо-творенную эмоцию, сказать открыто и всем: это мы, это наше психоаналитическое зеркало. В нем, в зеркале, все естественно и вещественно, все связано и проверяемо: детство, любовь, малая родина, родители, труд, память, благодарность, судьба, война и мир, земля и небо. Я – здешний, я – русский. Поэтому так органично достраивается словом Александра Новопашина заполнившее все черно-белое пространство изображение десятка «луковых кос», развешенных на стене:  Заплетая луковые косы На закате солнечного дня, Улыбалась милому сквозь слезы, Голову бедовую склоня. Наливались  новой жизнью грозди, Сладостным  предчувствием маня… И однажды сын   у мамы спросит: Ты одна придумала меня? Эта условная взаимосвязь троих людей (мужчины – женщины – сына), положенная на полуфольклорный, казалось бы, канонический язык, просвечивает драму и идиллию народной жизни, ее повторяемость и нерушимость, ее мечтательность и предусмотрительность, ее общность и конкретность. И главное – сопричастность к ней автора и читателя.  Переворачиваем страницу книги (а в ней стихи расположены по алфавиту – от  А до Я) и читаем текст «Морожена», сопровождающий фотографию престарелого в штопаной телогрейке сухонького, но еще физически крепкого мужчины, бредущего мимо чужого палисадника с неначатым стаканчиком пломбира: У деда Евсея Веселая жизнь –  Ни пашет, ни сеет, Живет – зашибись! В худой телогрейке, С ушанкой на лбу. Богатства Евсейке Уже ни  к чему… Цигарку закурит, Морожену съест. Не надо другую, Коль Родина здесь. Сопричастность к судьбе неизвестного никому россиянина, чувство мудрой самодостаточности жизни с ее субъективной логикой и правотой не дадут частушечному стиху морализаторски указать на возможные альтернативы существования, удержат автора в рамках классического гуманизма. Зато текст, достраивающий до целостного образа фото «Ножички», полон живой свободной иронии современного человека, немало знающего о построении глобального мира:  Песочный круг земли, Расчерченный на страны, Делили, как могли, Бросая нож карманный. Империи росли, Колонии стирались… Политики Земли Без дела оставались. Конечно, чтобы текст с малой стиховой массой естественно работал с читателем, нужны и техничная неточная рифма (например, распахнут – лопаты, нарекания – руками я), и неожиданные острые концовки, и оригинальные эпитеты (зажмуренная тишь, растрогавшийся ветер), нужны и психологически опознаваемые наблюдения («Вот с гладиолусами школьник/Никак не может дрожь унять»; «Маминой кофточки всполохи нежные/С черной, от папиных брюк полосой»; «буханка/прижалась щербатой щекой к целлофану» и т.п.). Но Александр Новопашин умеет и взорвать этот узнаваемый предметный мир укрупненным и колористичным образом, не теряющим своей эмоциональной сложности: И смотрит вслед растерянная елка Глазищами накрашенных гирлянд. Классическое филологическое образование (автор окончил Тюменский госуниверситет) позволяет Александру Новопашину обеспечивать стратегический замысел «Вещи» необходимой культурой слова. Не случайно он выходит к своему читателю уже  с третьей книгой стихов. Что ж, будем ждать четвертую книгу поэта из Тюмени, города, ассоциирующего в сознании страны с «нефтяными качалками», о которых автор столь же естественно и понимающе не мог промолчать: Лбом с размаху стуча  что есть силы, На коленях поклоны творя,  Нефтяные качалки молились На бескрайних снегах января. И Земля отдавала из сердца Черной нефти дремучую кровь. А качалки, не  в силах согреться, В ноги кланялись  ей вновь и вновь. На презентации «Вещи» в родном городе автор немного смущенно сказал: «Мы все Новопашины – из деревни, от земли, от корней». И этому веришь.  ХОДИКИ САПОГ И ВАЛЕНОК Не родословное поместье, Не шкаф с фамильным серебром Достались от отца в наследство – Лишь ходики да холм с крестом. И никому не догадаться В чем главный у часов секрет, Они отмеривают счастье Минутной стрелкой много лет.  Задрав потертые подошвы, Упершись в частокол щекой, Сапог и валенок о прошлом Заспорили между собой. Один хвалил снегов просторы, Другой – туманы у реки... А жизнь кипела за забором, И щеголяли каблуки. Другие стихотворения поэта: ссылка Читайте больше: Выпускники станцуют вальс на тюменской набережной Тюменский памятник «отметил» 25-летие Фестиваль фейерверков возвращается в Тюмень
Директор департамента информационной политики Александр Новопашин издал третий поэтический сборник. Среди героев компактной книги "Вещь" - очки, ботинки, автобус. Повседневные простые предметы, которые, однако, вызывают глубокие воспоминания и чувства. Необычный концепт привлек внимание самых искушенных читателей.
Александр Новопашин на презентации новой книги «Вещь».

Сергей КОМАРОВ, 

доктор филологических наук, профессор Тюменского государственного университета

«Всегда над нами – власть вещей…»? – задумывались известные русские поэты в самом начале XX века, в частности Иннокентий Анненский, которому и принадлежит данная строка.

Слово «вещь», имея в  отечественной культуре несколько значений, заставит любого читателя вспомнить и про отдельные предметы, изделия, и про произведения искусства. Будучи вынесено в заглавие художественной книги, это слово, конечно, пробудит мысль и об уверенности автора в собственных силах. Провокативна для читателя уже сама возможность быстро перепроверить объявленное качество этой небольшой книги, тем более что чаще всего в последние годы стихотворцы отличаются завышенными претензиями.

Однако автор продолжает нас удивлять. Оказывается, он предлагает нам не просто стихи, а «поэтические инсталляции» – таков жанровый подзаголовок его «Вещи». Читатель понимает: с ним играют всерьез и по-крупному, сознательно заявляют правила, требуют внимания и сотворчества, а не только оценки. Ему автор предлагает готовый чужой художественный визуальный ряд  и оригинальную стихотворную (уже свою) реакцию на этот ряд (преимущественно в восемь-двенадцать строк). Тем самым читатель приобщается к процессу сотворчества, открыто втягивается в него, соотносит собственные и авторские возможности, эмоции, сопоставляет свой и чужой опыт. Совпадая, он получает удовольствие, а не совпадая, ищет точки соприкосновения – активизируясь, переживая, соревнуясь. 

Можно сказать, что Александру Новопашину (а именно он выступает здесь в качестве автора) не хватает собственных лирических ситуаций, скрытых стимулов для словесного творчества, и поэтому он ищет их вовне – в  художественном фото. А можно сказать иначе: 


Он конструирует нового современного героя, мир которого чрезвычайно визуализировался, переполнился самыми различными вещами, и герой хочет упорядочить этот мир,


установить с каждой вещью прямой субъективный контакт, прорваться через этот «потребительский мир» к самому себе, предъявить сконцентрированную до стиха одухо-творенную эмоцию, сказать открыто и всем: это мы, это наше психоаналитическое зеркало. В нем, в зеркале, все естественно и вещественно, все связано и проверяемо: детство, любовь, малая родина, родители, труд, память, благодарность, судьба, война и мир, земля и небо. Я – здешний, я – русский. Поэтому так органично достраивается словом Александра Новопашина заполнившее все черно-белое пространство изображение десятка «луковых кос», развешенных на стене: 

Заплетая луковые косы

На закате солнечного дня,

Улыбалась милому сквозь слезы,

Голову бедовую склоня.

Наливались 

новой жизнью грозди,

Сладостным 

предчувствием маня…

И однажды сын  

у мамы спросит:

Ты одна придумала меня?

Эта условная взаимосвязь троих людей (мужчины – женщины – сына), положенная на полуфольклорный, казалось бы, канонический язык, просвечивает драму и идиллию народной жизни, ее повторяемость и нерушимость, ее мечтательность и предусмотрительность, ее общность и конкретность. И главное – сопричастность к ней автора и читателя.

 Переворачиваем страницу книги (а в ней стихи расположены по алфавиту – от  А до Я) и читаем текст «Морожена», сопровождающий фотографию престарелого в штопаной телогрейке сухонького, но еще физически крепкого мужчины, бредущего мимо чужого палисадника с неначатым стаканчиком пломбира:

У деда Евсея

Веселая жизнь – 

Ни пашет, ни сеет,

Живет – зашибись!

В худой телогрейке,

С ушанкой на лбу.

Богатства Евсейке

Уже ни  к чему…

Цигарку закурит,

Морожену съест.

Не надо другую,

Коль Родина здесь.

Сопричастность к судьбе неизвестного никому россиянина, чувство мудрой самодостаточности жизни с ее субъективной логикой и правотой не дадут частушечному стиху морализаторски указать на возможные альтернативы существования, удержат автора в рамках классического гуманизма. Зато текст, достраивающий до целостного образа фото «Ножички», полон живой свободной иронии современного человека, немало знающего о построении глобального мира: 

Песочный круг земли,

Расчерченный на страны,

Делили, как могли,

Бросая нож карманный.

Империи росли,

Колонии стирались…

Политики Земли

Без дела оставались.

Конечно, чтобы текст с малой стиховой массой естественно работал с читателем, нужны и техничная неточная рифма (например, распахнут – лопаты, нарекания – руками я), и неожиданные острые концовки, и оригинальные эпитеты (зажмуренная тишь, растрогавшийся ветер), нужны и психологически опознаваемые наблюдения («Вот с гладиолусами школьник/Никак не может дрожь унять»; «Маминой кофточки всполохи нежные/С черной, от папиных брюк полосой»; «буханка/прижалась щербатой щекой к целлофану» и т.п.).


Но Александр Новопашин умеет и взорвать этот узнаваемый предметный мир укрупненным и колористичным образом, не теряющим своей эмоциональной сложности:

И смотрит вслед

растерянная елка

Глазищами накрашенных гирлянд.


Классическое филологическое образование (автор окончил Тюменский госуниверситет) позволяет Александру Новопашину обеспечивать стратегический замысел «Вещи» необходимой культурой слова. Не случайно он выходит к своему читателю уже  с третьей книгой стихов. Что ж, будем ждать четвертую книгу поэта из Тюмени, города, ассоциирующего в сознании страны с «нефтяными качалками», о которых автор столь же естественно и понимающе не мог промолчать:

Лбом с размаху стуча 

что есть силы,

На коленях поклоны творя, 

Нефтяные качалки молились

На бескрайних снегах января.

И Земля отдавала из сердца

Черной нефти дремучую кровь.

А качалки, не  в силах согреться,

В ноги кланялись 

ей вновь и вновь.

На презентации «Вещи» в родном городе автор немного смущенно сказал: «Мы все Новопашины – из деревни, от земли, от корней». И этому веришь. 

ХОДИКИСАПОГ И ВАЛЕНОК

Не родословное поместье,

Не шкаф с фамильным серебром

Достались

от отца в наследство –

Лишь ходики да холм с крестом.

И никому не догадаться

В чем главный

у часов секрет,

Они отмеривают счастье

Минутной стрелкой

много лет. 

Задрав потертые подошвы,

Упершись

в частокол щекой,

Сапог и валенок о прошлом

Заспорили

между собой.

Один хвалил снегов просторы,

Другой – туманы у реки...

А жизнь кипела за забором,

И щеголяли каблуки.

Другие стихотворения поэта: ссылка

Читайте больше:

Выпускники станцуют вальс на тюменской набережной

Тюменский памятник «отметил» 25-летие

Фестиваль фейерверков возвращается в Тюмень

1534Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Регион присоединяется к традиционной всероссийской акции.
Вниманию читателей статья историка Николая Пачежерцева.
Праздничные мероприятия продлятся с 4 по 10 ноября.
22 октября состоится литературный праздник «Белые журавли». Его учредил Расул Гамзатов.
Тема этого года: «Великая Победа: наследие и наследники».
Она размещена на втором и пятом этажах Тюменской областной думы.
Увидеть необычную версию сказки Петра Ершова можно 25 октября на сцене Центра национальных культур.
Мероприятие в честь десятилетия организации состоялось в Тюменской областной библиотеке им. Д. И. Менделеева.

Опрос
Готовы ли вы отказаться от использования изделий из пластика?
Да, конечно
Мы отказались от полиэтиленовых пакетов
Готовы, если этот пластик опасен для здоровья
Нет, пластик — это удобно
Да, если появится альтернатива пластику
Нет, проблема не в пластике, а в его использовании и утилизации

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное