Размер шрифта +
Цветовая схема A A A

Из давней юности моей...

Воспоминания ветеранов, участников той страшной войны, позволяют нам, потомкам, глубже понять и взглянуть их глазами на события 1941–1945 годов

0:58, 20 июня 2014,
Слушать новость
Из давней юности моей.... Воспоминания ветеранов, участников той страшной войны, позволяют нам, потомкам, глубже понять и взглянуть их глазами на события 1941–1945 годов. Это не просто воспоминания жителей Тюменской области о первых днях войны, это частица грозного и славного времени, память о котором нужно сохранить для будущих поколений. Юрий ЛУКОВСКИЙ, ветеран Великой Отечественной войны: – В апреле 1941 года меня призвали в армию. Часть стояла в литовском городе Идрица, вблизи с польской границей. Уже через два месяца с отличием окончил курсы молодого красноармейца, стал башенным стрелком. 22 июня наша войсковая часть 2873, оснащенная танками БТ-7 и БТ-9, была поднята по тревоге и в 10.00 выступила навстречу противнику. Враг рвался в глубь страны. Первый бой с передовыми германскими частями приняли на следующий день – почти четверо суток удерживали занятые позиции. Десять дней спустя в одном из боев наш танк подбили, и он загорелся. Кое-как выбрались, одежда на нас тоже была в огне. Слава Богу, неподалеку оказалась воронка, заполненная водой, и нам удалось быстро потушить пламя и спастись. Потом были ожесточенные бои и изнурительный отход под ударами фашистов. Пользуясь передышкой, нас, танкистов и артиллеристов, отправили в переформированный 234-й артполк 188-й стрелковой дивизии, формировавшейся на Валдае. Пока мы комплектовались техникой и снаряжением, пехотные полки держали оборону. А в первых числах августа мы нанесли артиллерийский удар во фланг фашистам. Наша дивизия держала оборону больше месяца – работали не покладая рук, благо снарядов к пушкам хватало. Здесь я и был награжден медалью «За боевые заслуги». Впереди – тяжелые, изнурительные бои. Мы отходили, закреп-лялись, снова отходили. Затем – оборонительные бои под Старой Руссой, Курском, Харьковом, на Днепре. Потом освобождал Украину, Молдавию, Болгарию. Недалеко от села Градец в мае 45-го встретил Победу. «Братушки» – это слово было у всех на устах, потому что мы для местного населения стали настоящими братьями. Георгий БАБКИН, участник Великой Отечественной войны: – На летние каникулы меня, уральского паренька, родители за хорошую учебу наградили поездкой в Минск к родственникам. 22 июня мы собирались отдохнуть за городом. С вечера уложили продукты, удочки. И вдруг… война. Дядя, работник горкома, сразу же уехал на работу, а я сел у приемника и стал ждать сообщения, что войска фашистов разгромлены. Вскоре пришел дядя и велел срочно ехать на Урал. Просил его оставить меня, чтобы бить ненавистного врага. На что он сказал: «Война будет долгой, вероятно, нелегкой. Успеешь, навоюешься». Война ворвалась в нашу спокойную жизнь страшно и беспощадно. Все произошло настолько стремительно и столь нелепо, что я сразу осознал глубину общего горя. На рассвете второго дня вой-ны наш поезд попал под бомбежку. Мы выскочили из вагона, я бросился вверх по насыпи, а тетя Милаша выбрала другой путь, вдоль состава, и погибла. Затем был взорванный мост. Испуганные люди выпрыгивали из вагонов и пытались вплавь перебраться на другой берег, среди них был и я. Из мутной воды угрожающе торчали остатки моста, но нам, а в основном это были женщины, старики и дети – человек 200–300, удалось преодолеть вод-ную преграду. Тех, кто не умел плавать, переправляли на двух лодках, которые нашел где-то летчик, капитан. Он и возглавил колонну беженцев, а меня назначил связным. Небольшой привал в тени деревьев. Неожиданно в голубом небе появились немецкие самолеты. Они шли на бреющем полете вдоль железной дороги... и пулеметной очередью расстреливали мирных людей. Мне было очень страшно. Когда немного затихло, я огляделся. Летчик сидел у пенька с прострелянными ногами. Я торопливо развязал рюкзак, где был бинт, и хотел перевязать его. – Не надо. Не поможешь, а жаль. У, гады, – сказал он. – Посмотрел бы я на вас в честном бою. Не бойся их, ведь они храб-ры только против женщин, стариков и детей. Он снял часы с руки и подарил их мне со словами: «На память. Отомстишь за меня, за Егора Никитина. И за всех погибших». Затем он передал мне удостоверение личности, несколько бумаг, все уложил в планшет и велел сдать в Москве на Арбате по указанному адресу. В следующее мгновение он откинулся назад и вскинул пистолет к виску... Вскоре пришел поезд. Грузили раненых. Далее была дорога в столицу и постоянные бомбежки, Затем – на Урал, Таллинское военно-пехотное училище, эвакуированное в Тюмень, потом – фронт. Анатолий КНЯЖЕВ, труженик тыла: – О том, что ранним утром 22 июня после мощной артиллерийской подготовки фашистские войска атаковали пограничные заставы от Балтийского моря до Черного – началась Великая Отечественная война, узнали по радио. В тот солнечный день в областном центре было много слез, все спешили, собирались, прощались... По примеру отца, инвалида Первой мировой войны, отправился в военкомат вместе с друзьями Николаем Долгих и Виктором Зыряновым. В ту пору нам было по четырнадцать лет. В заявлении написали: «Хотим на фронт, бить ненавистного врага». Но нас отправили по домам со словами: «Здесь вы нужнее». Три месяца работали на заводе. Осенью из управления трудовых резервов получил повестку о зачислении в фабрично-заводскую школу. Обучение в сочетании с выполнением производственных норм было недолгим. Уже через полгода я стал токарем на заводе «Механик». С утра до позднего вечера наша комсомольско-молодежная бригада – две девушки и мы с другом – трудилась, вытачивая заготовки для снарядов, мин. Ежемесячно выполняли производственный план на 110–120 процентов! Среди тяжелых дней случались и приятные моменты. За добросовестный труд мы получали награды. Особенно памятна первая – прострелянная гимнастерка и брюки. Мать заштопала ее, и я еще долго щеголял в ней. Осенью ездили в ближайшие колхозы на уборку картофеля. В зимнее время заготавливали дрова для фронта. Но молодость брала свое: иногда ходили в клуб, где танцевали под звуки военного оркестра. Все с нетерпением ждали окончания войны, победы. И этот день настал. Все выходили на улицу, радовались, обнимали друг друга, плакали от счастья. В 1946 году получил самую дорогую награду – медаль «За доблестный труд в Великой Оте-чественной войне 1941–1945 гг.» Надежда ШЕШУКОВА, ветеран труда: – Мне шел пятый год, когда началась война. Жили в деревне с отцом, мама умерла. В семье было четверо детей. О начале войны узнали от отца, когда он вернулся с работы. В тот день я не могла понять, почему все плачут: старики, женщины и дети. Вскоре отец и старший брат ушли на фронт. Шестнадцатилетняя сестра получила повестку, но на фронт ее не отправили, поскольку на иждивении было двое несовершеннолетних – мы с сестрой. Работала она в одном из тюменских госпиталей. В доме за старшую осталась восьмилетняя сестра. Каждое воскресенье у нас был праздник – из города приходила старшая сестра. Она мыла и причесывала нас. На целую неделю варила картошку и кастрюлю супчика из трав. Иногда сердобольные соседки приносили нам что-нибудь вкусненькое – овощи, молочка или выпечки. Бывало и так, что оставались голодными. Хоть мы с сестрой были совсем маленькими, но вместе со взрослыми выполняли посильную работу. Не в счет были ни голод, ни холод, ни жара. Собирали в поле колоски, копали картошку, возили сено и силос на быках, лошадях, которые от изнеможения падали, и тогда со слезами бежали к старикам в деревню за помощью. Мы всегда помнили об отцах, братьях, которые сражались в боях за Родину. Прошли годы. Сейчас нам более семидесяти пяти лет, заработали пенсию, а вот звания труженика тыла не имеем. Поэтому мечтаем, что еще при жизни Государственная Дума внесет изменения в федеральный закон «О ветеранах», и у граждан, родившихся до 9 мая 1945 года, то есть у детей войны, появится статус труженика тыла.

Это не просто воспоминания жителей Тюменской области о первых днях войны, это частица грозного и славного времени, память о котором нужно сохранить для будущих поколений.
Юрий ЛУКОВСКИЙ, ветеран Великой Отечественной войны:

– В апреле 1941 года меня призвали в армию. Часть стояла в литовском городе Идрица, вблизи с польской границей. Уже через два месяца с отличием окончил курсы молодого красноармейца, стал башенным стрелком.

22 июня наша войсковая часть 2873, оснащенная танками БТ-7 и БТ-9, была поднята по тревоге и в 10.00 выступила навстречу противнику. Враг рвался в глубь страны. Первый бой с передовыми германскими частями приняли на следующий день – почти четверо суток удерживали занятые позиции. Десять дней спустя в одном из боев наш танк подбили, и он загорелся. Кое-как выбрались, одежда на нас тоже была в огне. Слава Богу, неподалеку оказалась воронка, заполненная водой, и нам удалось быстро потушить пламя и спастись.

Потом были ожесточенные бои и изнурительный отход под ударами фашистов.

Пользуясь передышкой, нас, танкистов и артиллеристов, отправили в переформированный 234-й артполк 188-й стрелковой дивизии, формировавшейся на Валдае.

Пока мы комплектовались техникой и снаряжением, пехотные полки держали оборону.

А в первых числах августа мы нанесли артиллерийский удар во фланг фашистам. Наша дивизия держала оборону больше месяца – работали не покладая рук, благо снарядов к пушкам хватало. Здесь я и был награжден медалью «За боевые заслуги».

Впереди – тяжелые, изнурительные бои. Мы отходили, закреп-лялись, снова отходили. Затем – оборонительные бои под Старой Руссой, Курском, Харьковом, на Днепре. Потом освобождал Украину, Молдавию, Болгарию. Недалеко от села Градец в мае 45-го встретил Победу. «Братушки» – это слово было у всех на устах, потому что мы для местного населения стали настоящими братьями.

Георгий БАБКИН, участник Великой Отечественной войны:

– На летние каникулы меня, уральского паренька, родители за хорошую учебу наградили поездкой в Минск к родственникам. 22 июня мы собирались отдохнуть за городом. С вечера уложили продукты, удочки. И вдруг… война. Дядя, работник горкома, сразу же уехал на работу, а я сел у приемника и стал ждать сообщения, что войска фашистов разгромлены.

Вскоре пришел дядя и велел срочно ехать на Урал. Просил его оставить меня, чтобы бить ненавистного врага. На что он сказал: «Война будет долгой, вероятно, нелегкой. Успеешь, навоюешься».

Война ворвалась в нашу спокойную жизнь страшно и беспощадно. Все произошло настолько стремительно и столь нелепо, что я сразу осознал глубину общего горя.

На рассвете второго дня вой-ны наш поезд попал под бомбежку. Мы выскочили из вагона, я бросился вверх по насыпи, а тетя Милаша выбрала другой путь, вдоль состава, и погибла.

Затем был взорванный мост. Испуганные люди выпрыгивали из вагонов и пытались вплавь перебраться на другой берег, среди них был и я. Из мутной воды угрожающе торчали остатки моста, но нам, а в основном это были женщины, старики и дети – человек 200–300, удалось преодолеть вод-ную преграду. Тех, кто не умел плавать, переправляли на двух лодках, которые нашел где-то летчик, капитан. Он и возглавил колонну беженцев, а меня назначил связным.

Небольшой привал в тени деревьев. Неожиданно в голубом небе появились немецкие самолеты. Они шли на бреющем полете вдоль железной дороги... и пулеметной очередью расстреливали мирных людей. Мне было очень страшно.

Когда немного затихло, я огляделся. Летчик сидел у пенька с прострелянными ногами. Я торопливо развязал рюкзак, где был бинт, и хотел перевязать его.

– Не надо. Не поможешь, а жаль. У, гады, – сказал он. – Посмотрел бы я на вас в честном бою. Не бойся их, ведь они храб-ры только против женщин, стариков и детей.

Он снял часы с руки и подарил их мне со словами: «На память. Отомстишь за меня, за Егора Никитина. И за всех погибших». Затем он передал мне удостоверение личности, несколько бумаг, все уложил в планшет и велел сдать в Москве на Арбате по указанному адресу. В следующее мгновение он откинулся назад и вскинул пистолет к виску...

Вскоре пришел поезд. Грузили раненых. Далее была дорога в столицу и постоянные бомбежки, Затем – на Урал, Таллинское военно-пехотное училище, эвакуированное в Тюмень, потом – фронт.

Анатолий КНЯЖЕВ, труженик тыла:

– О том, что ранним утром 22 июня после мощной артиллерийской подготовки фашистские войска атаковали пограничные заставы от Балтийского моря до Черного – началась Великая Отечественная война, узнали по радио.

В тот солнечный день в областном центре было много слез, все спешили, собирались, прощались...

По примеру отца, инвалида Первой мировой войны, отправился в военкомат вместе с друзьями Николаем Долгих и Виктором Зыряновым. В ту пору нам было по четырнадцать лет. В заявлении написали: «Хотим на фронт, бить ненавистного врага». Но нас отправили по домам со словами: «Здесь вы нужнее». Три месяца работали на заводе.

Осенью из управления трудовых резервов получил повестку о зачислении в фабрично-заводскую школу. Обучение в сочетании с выполнением производственных норм было недолгим. Уже через полгода я стал токарем на заводе «Механик».

С утра до позднего вечера наша комсомольско-молодежная бригада – две девушки и мы с другом – трудилась, вытачивая заготовки для снарядов, мин. Ежемесячно выполняли производственный план на 110–120 процентов!

Среди тяжелых дней случались и приятные моменты. За добросовестный труд мы получали награды. Особенно памятна первая – прострелянная гимнастерка и брюки. Мать заштопала ее, и я еще долго щеголял в ней.

Осенью ездили в ближайшие колхозы на уборку картофеля. В зимнее время заготавливали дрова для фронта. Но молодость брала свое: иногда ходили в клуб, где танцевали под звуки военного оркестра.

Все с нетерпением ждали окончания войны, победы.

И этот день настал. Все выходили на улицу, радовались, обнимали друг друга, плакали от счастья. В 1946 году получил самую дорогую награду – медаль «За доблестный труд в Великой Оте-чественной войне 1941–1945 гг.»

Надежда ШЕШУКОВА, ветеран труда:

– Мне шел пятый год, когда началась война. Жили в деревне с отцом, мама умерла. В семье было четверо детей. О начале войны
узнали от отца, когда он вернулся с работы. В тот день я не могла понять, почему все плачут: старики, женщины и дети. Вскоре отец и старший брат ушли на фронт. Шестнадцатилетняя сестра получила повестку, но на фронт ее не отправили, поскольку на иждивении было двое несовершеннолетних – мы с сестрой. Работала она в одном из тюменских госпиталей. В доме за старшую осталась восьмилетняя сестра.

Каждое воскресенье у нас был праздник – из города приходила старшая сестра. Она мыла и причесывала нас. На целую неделю варила картошку и кастрюлю супчика из трав. Иногда сердобольные соседки приносили нам что-нибудь вкусненькое – овощи, молочка или выпечки. Бывало и так, что оставались голодными.

Хоть мы с сестрой были совсем маленькими, но вместе со взрослыми выполняли посильную работу. Не в счет были ни голод, ни холод, ни жара. Собирали в поле колоски, копали картошку, возили сено и силос на быках, лошадях, которые от изнеможения падали, и тогда со слезами бежали к старикам в деревню за помощью. Мы всегда помнили об отцах, братьях, которые сражались в боях за Родину.

Прошли годы. Сейчас нам более семидесяти пяти лет, заработали пенсию, а вот звания труженика тыла не имеем. Поэтому мечтаем, что еще при жизни Государственная Дума внесет изменения в федеральный закон «О ветеранах», и у граждан, родившихся до 9 мая 1945 года, то есть у детей войны, появится статус труженика тыла.

Читайте также

Новость Тюмени: За присоединение к газопроводу тюменцы платят в 15 раз меньше, чем в других регионах

За присоединение к газопроводу тюменцы платят в 15 раз меньше, чем в других регионах

24 ноября

Фотосалон Марии Уссаковской в Тобольске: утраченная память

28 мая

Тюменская область приняла эстафету Всероссийской акции «Тест на ВИЧ»

23 августа