Сюрприз для защитницы крепости
Лилия Осипенко, начальник детского лагеря «Спутник», с первого дня знакомства называла меня ласково Валерушка. Что-то было в этом теплое, родное, далекое, мамино...
Нужно сказать, что меня очень долго агитировали поработать в «Спутнике». Не полюбив пионерский лагерь в детстве, я как-то не очень хотел видеть там себя в качестве педагога. Но было сказано столько воодушевляющих слов по поводу его начальника, что не согласиться хотя бы на одну смену было просто невозможно.
И вот я в лагере. Деревянные постройки. Я тоже помещен в небольшую деревяшку, напиханную такими же, как я, агитированными. Мне бы что-нибудь покомфортнее. Но, видимо, это было только мое желание, сотрудники и дети, судя по сияющим лицам, вполне довольны, приезжают сюда уже не первый раз.
Видя мое не очень «спутниковское» настроение, Лилия Афанасьевна сближается со мной. И у нас проходят долгие беседы под звездами о жизни, о лагере («а как бы ты хотел?»), она с увлечением рассказывает о своих поездках в Белоруссию. Лагерь носит имя лейтенанта Андрея Кижеватова, Героя Советского Союза, защитника Брестской крепости.
В лагере есть музей. Все экспонаты оттуда, с окровавленной Белорусской земли: солдатские каски, котелки, гильзы от снарядов, фотографии.
Экскурсии Осипенко водит сама, ночью. Вот и меня повела в одну из наших звездных ночей. Впечатлился. И уже намного позже, приезжая в гости со своим хоровым коллективом, ходил повторно с ребятами. И все было выдержано по прежней временной схеме. Хотя я просил пораньше.
– Нет, нет, – отмахивалась Лилия Афанасьевна. И только с приходом ночи, после отбоя, неожиданно появляясь в дачке, говорила:
– Пойдемте, ребятушки, в музей. Я вам расскажу про защитников Брестской крепости.
Нужно было видеть наполненные необычным свечением глаза ребят после экскурсии. Глаза патриотов.
После той июньской «спутниковской отработки» я ухал к тетке в Москву. Столица закрутила меня своим шумом и делами. Но иногда мысли упрямо возвращались к лагерю. Наверное, я все же успел полюбить эту лесную жизнь, полную своих забот и приключений. Меня терзало чувство вины, некая недосказанность, как будто я совершил не совсем правильный поступок, уехав из лагеря среди лета. И я решил досказать.
В пору, когда даже хороший карандаш или краски были дефицитом, решил собрать посылку и отправить в лагерь. Положил в коробку то, что могло представлять интерес для пионерской работы и немного лично для Лилии Афанасьевны. Что-то из косметики, купленной в польском магазине, и сладости. Послал инкогнито, придумав вымышленную фамилию.
Прошло много лет. Как-то летним днем, встретившись с Лилией Афанасьевной, мы стали вспоминать пионерские времена.
– Послушай, а не ты ли мне посылал посылку?
Я уже и сам забыл о тогдашнем своем порыве и сейчас моментально вспомнил то счастливое время.
Прищуренные глаза Лилии Афанасьевны ждали ответа. Я улыбнулся.
– Я так и знала! Но ты сбил меня этой проклятой косметикой. Зачем мне все эти финтифлюшки...
– Я же женщине посылал, – парировал я.
– Ну да, – поправляя волосы, кивнула Лилия Афанасьевна и возвратилась к воспоминаниям.
Она вновь ездила в Белоруссию, привезла очередные экспонаты для музея и горсть брестской земли. Хотя на тот момент лагеря уже не стало, а для музея была выделена небольшая комната в детском клубе.
Я слушал и смотрел на эту уже седовласую женщину. Она за много лет ни в чем не изменила себе. Ее жизнь была насыщена теми же заботами, что и раньше. как и раньше, ее стройную фигуру венчала белоснежная сорочка с повязанной по воротнику косынкой, память о пионерском галстуке.
Легкий ветерок игриво трепал кончики материи, словно это были язычки пламени лагерного прощального костра...
Взяться за перо подтолкнуло меня известие о том, что Лилии Афанасьевны, моего доброго друга, не стало. За ее кипучую энергию и преданность памяти героев Великой Отечественной ее саму иногда называли защитницей Брестской крепости. Крепость была и у нее внутри – крепость человеческого духа. Светлая память истинному патриоту Родины!
