Тюменско-татарское Заречье: путешествие сквозь столетия
Бухарцы в Сибири, или Прогулки по Янавылу
«Гостеприимство по-бухарски: сквозь годы и столетия» – так назвала свою экскурсию знаток прошлого одного из самых старых этнических районов города, тюменский краевед Альмира Сажина-Гумерова. Уже более пяти лет она активно изучает наследие татарского и бухарского народов, тесно переплетенное с судьбой ее семьи и Тюмени. // «Тюменская область сегодня»
– Меня зовут Альмира-ханум. В моих жилах течет кровь двух великих ветвей: я бухарка в девятом колене и дочь казанских татар, чьи предки пришли в Сибирь сквозь бури столыпинских реформ. Я бережно храню память древнего района Янавыл. Мое призвание – быть проводником в татарский мир Сибири, – говорит о себе Альмира Гумерова, гид, краевед, патриот своей Родины.
На ее экскурсиях история оживает. Вместе с гостями Текутьевки, совершившими путешествие в прошлое, мы приглашаем наших читателей окунуться в мир тюменско-татарского Заречья.
Фото Ирины Тунгусовой
Бухарский район
Тяжелое бархатное платье, кожаные туфли, вышитые цветочными мотивами, ожерелье и браслеты из бирюзы, традиционные платок и тюбетейка – хозяйка встречает гостей в образе жены богатого бухарина, который ей очень идет. Видимо, гены.
Сегодня экскурсия небольшая, полтора часа вместо обычных трех. Погода не радует, но, укрывшись под зонтиками и отбиваясь от комаров, гости не собираются расходиться. Всё потому, что история бухарского района, который теперь мы знаем под именем Зарека, действительно интересна.
– На этой территории мы строим историко-культурный заповедник, и школа № 9 станет его центром. Саму школу мы решили превратить в музей, чтобы все рекреации были посвящены жизни нашего района. Материалов много, вклад бухарцев в культуру, образование и традиции значительный – почти 400 лет они живут здесь. Сейчас насчитывается полсотни фамилий прямых потомков тех, кто когда-то основал нашу деревню, – рассказывает гид.
Альмира говорит про Янавыл, до 1923 года – Шабабинские и Матиаровские юрты. Располагались они рядом с деревней Парфенова. Изначально здесь жили бухарцы, потом нашли свою вторую родину и приехавшие татары. В 1960-х годах Янавыл вошел в состав Тюмени.
Точка отсчета
Рассказ начинается с небольшой фотографии на одном из стендов, который расположен на территории школы. На ней изображены прадед нашего гида – Вали Гумеров и его сын Гумар – этнические узбеки, но вообще – бухарцы.
– В 1690 году мои предки прибыли из Бухары. В седьмом поколении прадед был суфийским шейхом, ишаном Тобольской губернии. С этого снимка началась моя исследовательская работа, – делится краевед.
Фото Ирины Тунгусовой
В детстве мы редко интересуемся своим родом, предками. Так и Альмира знала только то, что они – не татары. Лишь в 2015 году отец попросил записать его рассказ, растянувшийся на целых шесть часов. Это были факты, имена, семейные истории. Тогда же в ее руках оказались архивы деда, включавшие более 200 документов и фотографий. Когда героиня поняла, что в ней течет бухарская кровь, ей стало интересно, кто же такие бухарцы, как они появились на сибирской земле, какой след оставили.
– Так называли всех караванщиков, которые привозили товар сюда и дальше – в центральную часть России и даже в Европу. В переписях указывали не национальность, а сословие – «бухаретин», а потом «бухарец». С 1926 года все тюркские народы стали записывать татарами. Бухарцы – всего лишь составляющая часть многочисленных татар Сибири, – рассказывает Альмира.
Восемь юрт
В загадочной Чинги-Туре – столице Тюменского ханства, на месте которой и стоит Тюмень, кипела торговая жизнь: через нее шли караваны с самыми разными товарами. Купцы были в почете, ведь они позволяли городам богатеть. После прихода русских постепенно вернулись на тюменскую землю и бухарские караваны. Сначала просто торговали и уходили, но постепенно купцы, которых освободили от пошлин, обосновались на левом берегу Туры и стали создавать вокруг Тюмени свои деревни.
К середине XIX века было восемь бухарских юрт: Ембаево, Тураева, Шабабинские, Матиаровские, Андреевские, Акияровские, Чикчинские, Искинские – названия сохранились, везде живут потомки бухарцев.
– Это уникальная ситуация, когда за 400 лет люди не предали свою веру, язык, культуру, традиции. При этом не противопоставили себя Российскому государству, а, сохранив свою идентичность, грамотно вписались в существующий уклад, – подчеркивает собеседница.
Власть ценила бухарцев: торгуя, они пополняли казну и снабжали Тюмень изделиями из металлов, тканями, одеждой, украшениями, продуктами. Караваны из Бухары и Самарканда везли даже диковинные для Тюмени арбузы.
Медресе, мактабы, школы
Обучение детей – признак прогрессивного общества.
Как только отстраивались жилые дома, на территории бухарских поселений возводили мечети, при которых открывали мактабы – начальные школы. Правда, в них преподавали только Коран и арабский язык.
К середине XIX века в крупных бухарских юртах стали появляться медресе – это уже средняя школа, где помимо арабского языка и Корана были и другие предметы. Учеба занимала уже не три-четыре года, а пять-шесть лет. Окончив медресе, выпускник мог сам работать учителем.
Поскольку бухарцы много путешествовали по Европе и Азии, они стали реформаторами и в образовании: к концу века появилась новометодная школа, в которой изучали географию, историю и математику. Все учебные заведения и мечети бухарцы содержали на собственные средства, принимая на сходах решение, какой двор сколько денег выделяет.
На советский лад
Почему про образование особый разговор? Дедушка Альмиры Гумар Гумеров был учителем и директором в начальной татарской школе Янавыла.
– До 1962 года в нашем районе дети не разговаривали на русском языке вообще. Они учились в начальной татарской школе, а потом ездили в центр города, где располагалась средняя школа. Чтобы поступить в институты, большинство становилось учениками вечерней школы: за год-два выучив русский язык, они ехали подавать документы в техникумы и вузы. Я пришла в первый класс в 1975 году, не зная ни одного слова по-русски, мне негде было выучить язык. Но к четвертому классу говорила уже без акцента и даже окончила начальную школу на одни пятерки, – рассказывает Альмира-ханум.
Гумар тоже окончил в свое время медресе. Нагрянувшая революция потребовала выстроить новую систему образования, но учителей у новой власти катастрофически не хватало. Тогда тем, кто получил духовное образование, предложили переучиться на советский лад. Согласились немногие, и в их числе – Гумеров. В 1934 году в Тобольске открыли педучилище для национальных кадров, которое долгое время оставалось татарским. И юноша был в числе первых выпускников. Пошел туда, чтобы помочь семье – в 1937 году колесо репрессий прокатилось по всей стране, арестовали его отца Вали. Долгие 80 лет для семьи судьба родного человека оставалась тайной. На все обращения был один ответ – «Без права переписки».
– В Тюмени издано несколько книг, где перечислены все репрессированные. Там я нашла историю своего прадеда: 25 октября его арестовали, а 10 ноября расстреляли. В 1959 году реабилитировали, но семья об этом не знала. Шестеро правнуков в память о прадеде посетили Тюремный замок, у стен которого он погиб, и поклонились тем местам, – делится Альмира.
Возвращаясь к Гумару, отметим, что он стал учителем и заведующим Ново-Юртовской татарской школы, где отработал много десятилетий. Награжден орденом Красной Звезды.
-
-
-
Рекреации школы № 9 напоминают выставочные залы. В одной из них активисты восстановили фрагмент бухарского дома, наполнив его предметами, которые принесли жители района.
Сняв обувь, можно забраться на подиум, чтобы разглядеть все детали. Эта часть дома у сибирских татар называлась урэн. На ночь для сна здесь расстилали перины и ковры, днем их сматывали и убирали в угол. Здесь же могли стоять сундуки и горой до потока лежать подушки.
За маленьким низким столом, кажется, сидеть неудобно, но это дело привычки. На нем – подставка для Корана. На стенах – шамаили, демонстрирующие искусство арабской каллиграфии (изображения людей, зверей и птиц запрещены). С ростом благосостояния в домах появились самовары, чугунные утюги, керосиновые лампы. Зеркало – уже предмет роскоши.
В доме было много кожаной обуви. Бабушкины платки Альмира оформила в паспарту – получились своеобразные картины-панно. Украшением дома стала вышивка от бухарских мастериц.
Ограничиваться экспозицией в школьном музее экскурсанты не стали, а прошлись по тихим улицам и переулкам Янавыла, открывая неизвестные страницы истории, погружаясь в многогранный мир Сибири, где за каждым поворотом оживает удивительная летопись бухарских юрт.
Фото Ирины Тунгусовой
«Гостеприимство по-бухарски: сквозь годы и столетия» – так назвала свою экскурсию знаток прошлого одного из самых старых этнических районов города, тюменский краевед Альмира Сажина-Гумерова. Уже более пяти лет она активно изучает наследие татарского и бухарского народов, тесно переплетенное с судьбой ее семьи и Тюмени. // «Тюменская область сегодня»
– Меня зовут Альмира-ханум. В моих жилах течет кровь двух великих ветвей: я бухарка в девятом колене и дочь казанских татар, чьи предки пришли в Сибирь сквозь бури столыпинских реформ. Я бережно храню память древнего района Янавыл. Мое призвание – быть проводником в татарский мир Сибири, – говорит о себе Альмира Гумерова, гид, краевед, патриот своей Родины.
На ее экскурсиях история оживает. Вместе с гостями Текутьевки, совершившими путешествие в прошлое, мы приглашаем наших читателей окунуться в мир тюменско-татарского Заречья.
Фото Ирины Тунгусовой
Бухарский район
Тяжелое бархатное платье, кожаные туфли, вышитые цветочными мотивами, ожерелье и браслеты из бирюзы, традиционные платок и тюбетейка – хозяйка встречает гостей в образе жены богатого бухарина, который ей очень идет. Видимо, гены.
Сегодня экскурсия небольшая, полтора часа вместо обычных трех. Погода не радует, но, укрывшись под зонтиками и отбиваясь от комаров, гости не собираются расходиться. Всё потому, что история бухарского района, который теперь мы знаем под именем Зарека, действительно интересна.
– На этой территории мы строим историко-культурный заповедник, и школа № 9 станет его центром. Саму школу мы решили превратить в музей, чтобы все рекреации были посвящены жизни нашего района. Материалов много, вклад бухарцев в культуру, образование и традиции значительный – почти 400 лет они живут здесь. Сейчас насчитывается полсотни фамилий прямых потомков тех, кто когда-то основал нашу деревню, – рассказывает гид.
Альмира говорит про Янавыл, до 1923 года – Шабабинские и Матиаровские юрты. Располагались они рядом с деревней Парфенова. Изначально здесь жили бухарцы, потом нашли свою вторую родину и приехавшие татары. В 1960-х годах Янавыл вошел в состав Тюмени.
Точка отсчета
Рассказ начинается с небольшой фотографии на одном из стендов, который расположен на территории школы. На ней изображены прадед нашего гида – Вали Гумеров и его сын Гумар – этнические узбеки, но вообще – бухарцы.
– В 1690 году мои предки прибыли из Бухары. В седьмом поколении прадед был суфийским шейхом, ишаном Тобольской губернии. С этого снимка началась моя исследовательская работа, – делится краевед.
Фото Ирины Тунгусовой
В детстве мы редко интересуемся своим родом, предками. Так и Альмира знала только то, что они – не татары. Лишь в 2015 году отец попросил записать его рассказ, растянувшийся на целых шесть часов. Это были факты, имена, семейные истории. Тогда же в ее руках оказались архивы деда, включавшие более 200 документов и фотографий. Когда героиня поняла, что в ней течет бухарская кровь, ей стало интересно, кто же такие бухарцы, как они появились на сибирской земле, какой след оставили.
– Так называли всех караванщиков, которые привозили товар сюда и дальше – в центральную часть России и даже в Европу. В переписях указывали не национальность, а сословие – «бухаретин», а потом «бухарец». С 1926 года все тюркские народы стали записывать татарами. Бухарцы – всего лишь составляющая часть многочисленных татар Сибири, – рассказывает Альмира.
Восемь юрт
В загадочной Чинги-Туре – столице Тюменского ханства, на месте которой и стоит Тюмень, кипела торговая жизнь: через нее шли караваны с самыми разными товарами. Купцы были в почете, ведь они позволяли городам богатеть. После прихода русских постепенно вернулись на тюменскую землю и бухарские караваны. Сначала просто торговали и уходили, но постепенно купцы, которых освободили от пошлин, обосновались на левом берегу Туры и стали создавать вокруг Тюмени свои деревни.
К середине XIX века было восемь бухарских юрт: Ембаево, Тураева, Шабабинские, Матиаровские, Андреевские, Акияровские, Чикчинские, Искинские – названия сохранились, везде живут потомки бухарцев.
– Это уникальная ситуация, когда за 400 лет люди не предали свою веру, язык, культуру, традиции. При этом не противопоставили себя Российскому государству, а, сохранив свою идентичность, грамотно вписались в существующий уклад, – подчеркивает собеседница.
Власть ценила бухарцев: торгуя, они пополняли казну и снабжали Тюмень изделиями из металлов, тканями, одеждой, украшениями, продуктами. Караваны из Бухары и Самарканда везли даже диковинные для Тюмени арбузы.
Медресе, мактабы, школы
Обучение детей – признак прогрессивного общества.
Как только отстраивались жилые дома, на территории бухарских поселений возводили мечети, при которых открывали мактабы – начальные школы. Правда, в них преподавали только Коран и арабский язык.
К середине XIX века в крупных бухарских юртах стали появляться медресе – это уже средняя школа, где помимо арабского языка и Корана были и другие предметы. Учеба занимала уже не три-четыре года, а пять-шесть лет. Окончив медресе, выпускник мог сам работать учителем.
Поскольку бухарцы много путешествовали по Европе и Азии, они стали реформаторами и в образовании: к концу века появилась новометодная школа, в которой изучали географию, историю и математику. Все учебные заведения и мечети бухарцы содержали на собственные средства, принимая на сходах решение, какой двор сколько денег выделяет.
На советский лад
Почему про образование особый разговор? Дедушка Альмиры Гумар Гумеров был учителем и директором в начальной татарской школе Янавыла.
– До 1962 года в нашем районе дети не разговаривали на русском языке вообще. Они учились в начальной татарской школе, а потом ездили в центр города, где располагалась средняя школа. Чтобы поступить в институты, большинство становилось учениками вечерней школы: за год-два выучив русский язык, они ехали подавать документы в техникумы и вузы. Я пришла в первый класс в 1975 году, не зная ни одного слова по-русски, мне негде было выучить язык. Но к четвертому классу говорила уже без акцента и даже окончила начальную школу на одни пятерки, – рассказывает Альмира-ханум.
Гумар тоже окончил в свое время медресе. Нагрянувшая революция потребовала выстроить новую систему образования, но учителей у новой власти катастрофически не хватало. Тогда тем, кто получил духовное образование, предложили переучиться на советский лад. Согласились немногие, и в их числе – Гумеров. В 1934 году в Тобольске открыли педучилище для национальных кадров, которое долгое время оставалось татарским. И юноша был в числе первых выпускников. Пошел туда, чтобы помочь семье – в 1937 году колесо репрессий прокатилось по всей стране, арестовали его отца Вали. Долгие 80 лет для семьи судьба родного человека оставалась тайной. На все обращения был один ответ – «Без права переписки».
– В Тюмени издано несколько книг, где перечислены все репрессированные. Там я нашла историю своего прадеда: 25 октября его арестовали, а 10 ноября расстреляли. В 1959 году реабилитировали, но семья об этом не знала. Шестеро правнуков в память о прадеде посетили Тюремный замок, у стен которого он погиб, и поклонились тем местам, – делится Альмира.
Возвращаясь к Гумару, отметим, что он стал учителем и заведующим Ново-Юртовской татарской школы, где отработал много десятилетий. Награжден орденом Красной Звезды.
-
-
-
Рекреации школы № 9 напоминают выставочные залы. В одной из них активисты восстановили фрагмент бухарского дома, наполнив его предметами, которые принесли жители района.
Сняв обувь, можно забраться на подиум, чтобы разглядеть все детали. Эта часть дома у сибирских татар называлась урэн. На ночь для сна здесь расстилали перины и ковры, днем их сматывали и убирали в угол. Здесь же могли стоять сундуки и горой до потока лежать подушки.
За маленьким низким столом, кажется, сидеть неудобно, но это дело привычки. На нем – подставка для Корана. На стенах – шамаили, демонстрирующие искусство арабской каллиграфии (изображения людей, зверей и птиц запрещены). С ростом благосостояния в домах появились самовары, чугунные утюги, керосиновые лампы. Зеркало – уже предмет роскоши.
В доме было много кожаной обуви. Бабушкины платки Альмира оформила в паспарту – получились своеобразные картины-панно. Украшением дома стала вышивка от бухарских мастериц.
Ограничиваться экспозицией в школьном музее экскурсанты не стали, а прошлись по тихим улицам и переулкам Янавыла, открывая неизвестные страницы истории, погружаясь в многогранный мир Сибири, где за каждым поворотом оживает удивительная летопись бухарских юрт.
Читайте также:
Сабантуй в Тюмени: борьба корэш, баурсаки и народные песни
Баба Аня из Перевалово: казак, цыганка, эскимоска и чеченец – единство народов в куклах
