Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

×
В социальных сетях
В печатной версии

«Моя далекая деревня...»: лирика Ольги Ожгибесовой

07.12.2017
13:15
«Моя далекая деревня...»: лирика Ольги Ожгибесовой. Ольга Адольфовна Ожгибесова лауреат и дипломант различных журналистских и литературных конкурсов, получила «Золотое перо». Автор нескольких документальных фильмов, завоевавших высшие награды на всероссийских телефестивалях.. досье Ольга Адольфовна Ожгибесова. По образованию – философ, по профессии – журналист и редактор, по призванию – поэт и писатель. Писать стихи и рассказы начала лет в 11-12. Окончила Уральский государственный университет им. Горького, 18 лет преподавала в Тюменской медицинской академии. В 2000 году профессионально занялась журналистикой. Публиковалась во многих газетах и журналах, лауреат и дипломант различных журналистских и литературных конкурсов, получила «Золотое перо». Автор нескольких документальных фильмов, завоевавших высшие награды на всероссийских телефестивалях. Член Союза журналистов России, член Союза писателей России. Живет и работает в Тюмени. Старик Он коротает век с котом – давно старуха на погосте. И дети редко, словно гости, к отцу заглядывают в дом. Пьет по утрам несладкий чай, Хотя достаток – слава Богу! Но в эти годы  надо ль много? – Здоровью бы не подкачать. Он хорохорится порой: Мол, девяносто лет –  не старый. Жаль, подходящей нету пары, А так – вполне еще герой! Мол, фору дать могу еще, Когда не хворый и тверезый… И на седой щетине щек Темнеют старческие слезы. Он, как ребенок, видит сны, В них – мама, сестры,  солнце, лето… На деда смотрит со стены Солдат молоденький  с портрета. В его глазах – такая даль…  В них – вечный свет  святого года… Хранится в ящике комода Со снимка старого медаль. *** Отца убили под Москвой… Мы не успели познакомиться. Но каждый вечер у околицы Я ждал его с войны домой. Мать говорила: «Он придет!» И похоронке злой не верила – Ей для любви всего лишь год Война безжалостно  отмерила… Мать говорила: «Он придет!», Целуя мой  затылок стриженый. Мне в детских снах казалось:  вижу я – Отец стучится у ворот. Не разобрать впотьмах лица, Но мать к нему –  крылатой птицею… Знать, обручальных  два кольца Не зря хранила за божницею. И по ночам тайком не зря Крестилась на иконы  истово – Молила божьего царя Сберечь любимого  от выстрелов, Спасти из адского огня, Из моря вывести, из топи ли – Не для себя, а для меня, Его белоголовой копии… Но детский сон не сбылся мой, Нет матери и нет околицы… Отца убили под Москвой – Мы не успели познакомиться.  Весна Зима сопротивляется упрямо, Но мы живем в предчувствии  сюрпризов… Вчера весна всю ночь  гоняла гаммы По клавишам  простуженных карнизов. Всю ночь,  бесцеремонно барабаня, Врывалась в сны сквозь  стекла черных окон И булькала, как кипяток  в стакане, Переливаясь  в трубах водостока. Но почему-то  молодой нахалке, Не горячась и не вступая  в споры, Как на концерте  в детской музыкалке, В слезах внимал невыспавшийся город. И от такой  терпимости наглея, Как будто у весны  на бэк-вокале, С утра в промокших  парковых аллеях Грачи чудаковатые кричали.   Деревня Всем исчезнувшим с лица земли деревням посвящается… Я думала, что ты жива,  Моя далекая деревня… Но в пояс выросла трава, Согнуло временем деревья. И нет ни эха, ни следа В нетронутой дорожной пыли, Как будто люди никогда  Еще сюда не приходили. И где искать его, тот след?  Растаял, словно  снег вчерашний. Здесь дом стоял,  где жил мой дед, Обычный сын сохи и пашни. Он верил, что живет не зря… Как все, двадцатым  веком болен,  Кричал: «Долой! Долой царя!» И рушил главы колоколен.  Он свято верил: день придет –  Свободный, сытый  и счастливый... Но кровью обернулся пот,  Пролитый им на хлебной ниве. И нет ни дома, ни плетня. Не слышно голосов и песен. Давно разъехалась родня По дальним городам и весям. Могилы заросли травой, Корнями сосен стали кости. Я с непокрытой головой В деревне, словно на погосте… Дождь в городе На красный,  забыв про запреты, Беззвучно взывая к богам, Бегу я, и падает лето К моим полуголым ногам –  Стоструйно и тысячекапно, Вокруг никого не щадя… И страшно под этой внезапно Сошедшей лавиной дождя. Всего-то –  подумаешь! – туча, И свету еще не конец, Но люди сбиваются в кучу, Как стадо пугливых овец, Как стрелы из божьего лука, Рвут молнии небо в куски. И жмется бездомная сука К горячим коленям людским. Послесловие                        Л.Е.В. Не нами придумано:  сраму не имут покойники… Какие гадалки тебе твой  конец напророчили? Подобно окурку из-под  колеса многотонника, Раздавлена жизнью  и выброшена на обочину. Бессмысленно годы –  один за другим – перелистаны, Как будто бы в книге страницы читала рассеянно. Зачем-то поверив в чужие  и ложные истины, Не там и не с теми свое ты искала спасение. Не всем по заслугам награды  и почести розданы. И жаль, что ошибки… Могли, но – увы! – не исправили. Дорога твоя, что, казалось, устелена розами,  На деле засыпана жестким кладбищенским гравием.  *** К родным могилам  тропки заросли:  В густой траве захочешь –  не отыщешь. Меня сегодня ноги занесли В приют печали,  скорбное жилище. Я помню всех, но… Вот сложилось так, Что много лет не заходила  в гости – В тот уголок, где,  как поникший флаг,  Горят в листве  рябиновые грозди. Где места спешке нет  и суете, Утихли страсти,  отошли заботы…  В канавках букв  на мраморной плите  С годами потускнела  позолота. Ну как вы тут?  Скучаете, поди? Не докучают вредные соседи? Вон как на вас  кокетливо глядит Старушка в рамке потемневшей меди. А что у нас?  Вздыхаем да живем.  Все как всегда,  и завтра как намедни. Печально лишь,  что с каждым новым днем Невольно приближаем  день последний.  Живем, сжигая  за собой мосты, Грешим – и свет хотим увидеть горний… Но никогда бумажные цветы Не пустят в землю  молодые корни. Дверь на холсте  не отомкнуть ключом… Не воскресить лежащих  на погосте… Лишь поминальной  горькою свечой Горят в листве  рябиновые грозди. Осень Осень шлепает по лужам  Без плаща и без сапог. И дорожка желтых кружев Расстилается у ног. Словно детская простуда,  Словно первая звезда –  И приходит ниоткуда, И уходит в никуда.  И не спросишь:  что ж ты, осень? Целый год была ты где? Вслед за нею ветер носит Шлейф туманов и дождей.  Горделива и надменна… А  ночами при луне Шьет цветные гобелены На зеленом полотне. Февраль. Предчувствие весны Из окна многоэтажки – Небо, пыльное слегка. Словно сонные букашки, Копошатся облака.  Утро серое уныло Чахнет в городских дворах, – Видно, бедное, простыло На семи сквозных ветрах. Как-то маятно и смутно – На душе и за окном… Трубы кашляют простудно – На рассвете будят дом. Шум воды, шаги и глухо –  Голоса… Не спят уже… Заскрипела, как старуха, Дверь на верхнем этаже. Значит, кто-то  ранью хрупкой Скоро выйдет на крыльцо. А февраль колючей крупкой Обожжет ему лицо. И в предчувствии исхода Заметелит, заблажит… И в последних хороводах Пешеходов закружит. Петербургский ангел Надел потертый котелок, Пальто и сунул зонт  под мышку. В карманы – носовой платок, Монетки на метро и книжку. Сквозь свет сияющих витрин, Автомобильный  гул кромешный Чудаковатый гражданин Шагал по Невскому неспешно. Он зябко кутался в кашне – Прохладно в Питере в апреле. И шел по правой стороне – Там, где опасно при обстреле. Мурлыча песню на ходу, Он, не боясь  казаться странным, Сел на скамеечку в саду И вынул книгу из кармана. Взгляд кинул в небо и раскрыл Старинный зонт  над головою… И пара белоснежных крыл Вдруг распустилась за спиною.  Опубликовано: газета №227(4518)
Ольга Адольфовна Ожгибесова лауреат и дипломант различных журналистских и литературных конкурсов, получила «Золотое перо». Автор нескольких документальных фильмов, завоевавших высшие награды на всероссийских телефестивалях.
Здесь дом стоял, где жил мой дед || Фото с сайта: prostoy24.ru. Автор неизвестен

досье

Ольга Адольфовна Ожгибесова.

  • По образованию – философ, по профессии – журналист и редактор, по призванию – поэт и писатель. Писать стихи и рассказы начала лет в 11-12.
  • Окончила Уральский государственный университет им. Горького, 18 лет преподавала в Тюменской медицинской академии. В 2000 году профессионально занялась журналистикой.
  • Публиковалась во многих газетах и журналах, лауреат и дипломант различных журналистских и литературных конкурсов, получила «Золотое перо». Автор нескольких документальных фильмов, завоевавших высшие награды на всероссийских телефестивалях.
  • Член Союза журналистов России, член Союза писателей России. Живет и работает в Тюмени.

Старик

Он коротает век с котом –

давно старуха на погосте.

И дети редко, словно гости,

к отцу заглядывают в дом.

Пьет по утрам несладкий чай,

Хотя достаток – слава Богу!

Но в эти годы 

надо ль много? –

Здоровью бы не подкачать.

Он хорохорится порой:

Мол, девяносто лет – 

не старый.

Жаль, подходящей нету пары,

А так – вполне еще герой!

Мол, фору дать могу еще,

Когда не хворый и тверезый…

И на седой щетине щек

Темнеют старческие слезы.

Он, как ребенок, видит сны,

В них – мама, сестры, 

солнце, лето…

На деда смотрит со стены

Солдат молоденький 

с портрета.

В его глазах – такая даль… 

В них – вечный свет 

святого года…

Хранится в ящике комода

Со снимка старого медаль.

***

Отца убили под Москвой…

Мы не успели познакомиться.

Но каждый вечер у околицы

Я ждал его с войны домой.

Мать говорила: «Он придет!»

И похоронке злой не верила –

Ей для любви всего лишь год

Война безжалостно 

отмерила…

Мать говорила: «Он придет!»,

Целуя мой 

затылок стриженый.

Мне в детских снах казалось: 

вижу я –

Отец стучится у ворот.

Не разобрать впотьмах лица,

Но мать к нему – 

крылатой птицею…

Знать, обручальных 

два кольца

Не зря хранила за божницею.

И по ночам тайком не зря

Крестилась на иконы 

истово –

Молила божьего царя

Сберечь любимого 

от выстрелов,

Спасти из адского огня,

Из моря вывести, из топи ли –

Не для себя, а для меня,

Его белоголовой копии…

Но детский сон не сбылся мой,

Нет матери и нет околицы…

Отца убили под Москвой –

Мы не успели познакомиться.

 Весна

Зима сопротивляется упрямо,

Но мы живем в предчувствии 

сюрпризов…

Вчера весна всю ночь 

гоняла гаммы

По клавишам 

простуженных карнизов.

Всю ночь, 

бесцеремонно барабаня,

Врывалась в сны сквозь 

стекла черных окон

И булькала, как кипяток 

в стакане,

Переливаясь 

в трубах водостока.

Но почему-то 

молодой нахалке,

Не горячась и не вступая 

в споры,

Как на концерте 

в детской музыкалке,

В слезах внимал

невыспавшийся город.

И от такой 

терпимости наглея,

Как будто у весны 

на бэк-вокале,

С утра в промокших 

парковых аллеях

Грачи чудаковатые кричали.  

Деревня

Всем исчезнувшим с лица

земли деревням посвящается…

Я думала, что ты жива, 

Моя далекая деревня…

Но в пояс выросла трава,

Согнуло временем деревья.

И нет ни эха, ни следа

В нетронутой дорожной пыли,

Как будто люди никогда 

Еще сюда не приходили.

И где искать его, тот след? 

Растаял, словно 

снег вчерашний.

Здесь дом стоял, 

где жил мой дед,

Обычный сын сохи и пашни.

Он верил, что живет не зря…

Как все, двадцатым 

веком болен, 

Кричал: «Долой! Долой царя!»

И рушил главы колоколен. 

Он свято верил: день придет – 

Свободный, сытый 

и счастливый...

Но кровью обернулся пот, 

Пролитый им на хлебной ниве.

И нет ни дома, ни плетня.

Не слышно голосов и песен.

Давно разъехалась родня

По дальним городам и весям.

Могилы заросли травой,

Корнями сосен стали кости.

Я с непокрытой головой

В деревне, словно на погосте…

Дождь в городе

На красный, 

забыв про запреты,

Беззвучно взывая к богам,

Бегу я, и падает лето

К моим полуголым ногам – 

Стоструйно и тысячекапно,

Вокруг никого не щадя…

И страшно под этой внезапно

Сошедшей лавиной дождя.

Всего-то – 

подумаешь! – туча,

И свету еще не конец,

Но люди сбиваются в кучу,

Как стадо пугливых овец,

Как стрелы из божьего лука,

Рвут молнии небо в куски.

И жмется бездомная сука

К горячим коленям людским.

Послесловие                       

Л.Е.В.

Не нами придумано: 

сраму не имут покойники…

Какие гадалки тебе твой 

конец напророчили?

Подобно окурку из-под 

колеса многотонника,

Раздавлена жизнью 

и выброшена на обочину.

Бессмысленно годы – 

один за другим – перелистаны,

Как будто бы в книге

страницы читала рассеянно.

Зачем-то поверив в чужие 

и ложные истины,

Не там и не с теми свое ты

искала спасение.

Не всем по заслугам награды 

и почести розданы.

И жаль, что ошибки… Могли,

но – увы! – не исправили.

Дорога твоя, что, казалось,

устелена розами, 

На деле засыпана жестким

кладбищенским гравием. 

***

К родным могилам 

тропки заросли: 

В густой траве захочешь – 

не отыщешь.

Меня сегодня ноги занесли

В приют печали, 

скорбное жилище.

Я помню всех, но…

Вот сложилось так,

Что много лет не заходила 

в гости –

В тот уголок, где, 

как поникший флаг, 

Горят в листве 

рябиновые грозди.

Где места спешке нет 

и суете,

Утихли страсти, 

отошли заботы… 

В канавках букв 

на мраморной плите 

С годами потускнела 

позолота.

Ну как вы тут? 

Скучаете, поди?

Не докучают вредные соседи?

Вон как на вас 

кокетливо глядит

Старушка в рамке

потемневшей меди.

А что у нас? 

Вздыхаем да живем. 

Все как всегда, 

и завтра как намедни.

Печально лишь, 

что с каждым новым днем

Невольно приближаем 

день последний. 

Живем, сжигая 

за собой мосты,

Грешим – и свет хотим

увидеть горний…

Но никогда бумажные цветы

Не пустят в землю 

молодые корни.

Дверь на холсте 

не отомкнуть ключом…

Не воскресить лежащих 

на погосте…

Лишь поминальной 

горькою свечой

Горят в листве 

рябиновые грозди.

Осень

Осень шлепает по лужам 

Без плаща и без сапог.

И дорожка желтых кружев

Расстилается у ног.

Словно детская простуда, 

Словно первая звезда – 

И приходит ниоткуда,

И уходит в никуда. 

И не спросишь: 

что ж ты, осень?

Целый год была ты где?

Вслед за нею ветер носит

Шлейф туманов и дождей. 

Горделива и надменна…

А  ночами при луне

Шьет цветные гобелены

На зеленом полотне.

Февраль. Предчувствие весны

Из окна многоэтажки –

Небо, пыльное слегка.

Словно сонные букашки,

Копошатся облака. 

Утро серое уныло

Чахнет в городских дворах, –

Видно, бедное, простыло

На семи сквозных ветрах.

Как-то маятно и смутно –

На душе и за окном…

Трубы кашляют простудно –

На рассвете будят дом.

Шум воды, шаги и глухо – 

Голоса… Не спят уже…

Заскрипела, как старуха,

Дверь на верхнем этаже.

Значит, кто-то 

ранью хрупкой

Скоро выйдет на крыльцо.

А февраль колючей крупкой

Обожжет ему лицо.

И в предчувствии исхода

Заметелит, заблажит…

И в последних хороводах

Пешеходов закружит.

Петербургский ангел

Надел потертый котелок,

Пальто и сунул зонт 

под мышку.

В карманы – носовой платок,

Монетки на метро и книжку.

Сквозь свет сияющих витрин,

Автомобильный 

гул кромешный

Чудаковатый гражданин

Шагал по Невскому неспешно.

Он зябко кутался в кашне –

Прохладно в Питере в апреле.

И шел по правой стороне –

Там, где опасно при обстреле.

Мурлыча песню на ходу,

Он, не боясь 

казаться странным,

Сел на скамеечку в саду

И вынул книгу из кармана.

Взгляд кинул в небо и раскрыл

Старинный зонт 

над головою…

И пара белоснежных крыл

Вдруг распустилась за спиною. 

Опубликовано: газета №227(4518)

1411Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Она направлена против домашнего насилия.
Режиссерам нужна документальная основа для театрализованной программы к 9 мая.
14 февраля в ДК «Нефтяник» собрался полный зал зрителей.
Начинаем цикл интервью с известными живописцами, акварелистами и графиками региона.
Когда увлекаешься краеведением, архивные документы подбрасывают мелкие, но удивительные детали.
В конкурсе участвуют подростки и молодежь в возрасте от 11 до 18 лет.
В 2019 году команда региона заняла шестое место в рейтинге соревнований.
Опрос
Что, по вашему мнению, наиболее беспокоит родителей детей и подростков?
Здоровье и воспитание детей
Качество и организация процесса образования в школе
Безопасность детей на улице
Качество питания детей
Зависимость подростков от компьютерных игр
Организация летнего отдыха для семьи
Зависимость детей от гаджетов и социальных сетей
Высокая стоимость детской одежды и обуви
Ничего не беспокоит

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное