Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

×
В социальных сетях
В печатной версии

Центрифуга

02.07.2016
13:06
Центрифуга. Проза тюменской писательницы Ольги Пушкаревич. досье Ольга Пушкаревич, тюменская писательница: ■ Живет в Тюмени, возглавляет Ишимское землячество, в котором немало людей творческих. ■ Пишет стихи и прозу. ■ Автор нескольких поэтических сборников. Удались нынче помидорушки! Здоровенные наросли, мясистые! Раньше Людке никак не удавалось даже мелочи наростить, не рукастая! Ни тебе приборки в дому, ни огород обиходить. А тут, на-ко, ведрами помидоры таскат. Лето, что ли, тако? Дед Антон смачно ругнулся, непонятно на кого, и пошаркал в комнату тяжелыми ногами. Ноги стали чужими уже давно, да  и все вокруг: и дочка, и сыновья, и внуки. Все норовят денег выманить или того хуже – стырить.  Дед Антон большую часть времени лежал на диване в маленькой комнате старой хрущевки, где  и одному-то не развернуться, а тут еще дочь с зятем заехали да внучка. Та хоть ласкова, поись когда дает. Да чо уж греха таить, и дочка кормит, но все ворчит, ворчит, зараза. Небось, смерти бати своего ждет. Грешница. Мало того, что во грехе с Колькой живет, так ведь, безбожница, еще дымит как паровоз. А мы Михновы из староверов, то ись из правильной веры. А дети нехристи. Людка родила поздно, да еще от кого? От бусурмана! Тьфу, срамота! Ладно хоть девчонка добрая выросла, болезная только, все хворала маленькая, ряве-ела.  Теперь Людка этого кобеля Кольку привела, сантехника. Напрочь все кранты посвертал, скотиняка, все посвиртал! А новы шляпками понаставил. Поди разберись: куды крутить-то? То ли вверьх подымать надо, то ли вбоки? Орет, что, мол, я ломаю их! А поди, разбери! Скотиняка и есть. Не лежалось сегодня деду Антону, духмяный аромат помидорушек тянул на кухню. Дура Людка никак не хотит прибрать урожай и деду не велит. В ванне старая центрифуга, что еще с бабкой в семьдесят втором брали, тоже ее раздражат: выбросить надоть. А скоко штанов проскипидаренных в ей отжато? Рубах в соляре ухайдаканных? О-о-о, шшытай – не сошшыташ! Но пока здесь дед хозяин! Да, пока живой, не допустит безобразия! Странное оживление отразилось на угрюмом, застывшем лице старика. Движение мысли приоткрыло узкие глаза, и они засверкали опасным огнем. Откуда ни возьмись, в движениях появилась быстрота и точность. Людмила тащила сумки с остановками. Вроде бы  и ростом удалась, и кость крепкая, как  у мужика. В отца, говорят. Но сегодня пришлось сахара взять побольше, соли, приправ всяких, да банок трехлитровых четыре штуки прикупила. Своих может не хватить, помидоры наросли в этом году большие да много, солить надо.  Возле подъезда поставила сумки на лавочку и посмотрела на балкон. Странно, деда не видать. Всегда смолит на балконе, ждет ее. Скучает один, хотя и ворчит, что надоели, не любят его, плохо кормят. Поднималась быстро, с волнением открыла дверь и сразу, бросив с баночным звоном сумки на пол, в комнату. Дед сидел у телевизора почему-то совершенно довольный. Это было очевидно!  Всегда мрачный и даже злобливый, сегодня старик улыбнулся дочери и нарочито страдальческим голосом протянул: «Ох, ломит-то как поясницу! Уработали старика изверги!» Содержание заявления не соответствовало внешнему выражению удовольствия на лице. Поэтому Людмила, почуяв неладное, медленно двинулась осматривать владенья. Начала с кухни. Там  и остановилась.  «Нет фотика, давно надо купить!» – пронеслась первая мысль. Вторая: «Нет телефона, надо бы «скорую». В сумке он  в коридоре, боюсь не дойти!» И третья: «Правду дед говорит, Бог-то есть, раз совпало с Колькиным дежурством. Он бы такого не пережил. Ладно краны, можно их на работе тырить и заменять те, что дед ломает. Но это происшествие не для впечатлительного мужа».  На полу, стенах и потолке был томатный сок. В двадцати двух банках, закрученных металлическими крышками, – томатный сок. В центрифуге, стоявшей посредине кухни, – остатки томатного сока и помидоров. В коробках из-под помидоров лежали ржавые гайки, которые дед годами копил и прятал в старой центрифуге. Она была известна в доме как нерабочая уже лет пятнадцать. «Надо сесть!» – была последняя мысль, которую Людмила зафиксировала. Дед пытался бежать, рыдать, кричать с балкона, что душегубы лишают заслуженного комбайнера жизни, изображал сердечный приступ. «Скорую» Людмила не вызвала. Накапала деду корвалола, себе налила водки (как чувствовала, купила с получки в заначку). Дед Антон уже лежал на диване и только стонал. «Папа, – язык отказывался произносить любые слова, но выяснить обстоятельства надо было до прихода домочадцев. – Ты почему не убрал-то за собой?»  Все, что придумала спросить. Дед, казавшийся умирающим, быстро вскочил, вытаращил на дочь маленькие глазки и замахал от возмущения руками, как будто собирался лететь: «Я их соком на всю зиму, митаминами обеспечил, а они… нехристи неблагодарные! Еще  и полы драить старика заставляют!» Людка драила полы, скребла засохшие стены, томатная паста особенно крепко легла на беленый потолок. Остатки помидоров по спирали живописной дорожкой пестрели на стенах и потолке.  «Отлично работает старая техника! Умели же раньше делать!» – думала Людмила, вытирая слезы и изо всех сил сдерживая смех. Ольга ПУШКАРЕВИЧ, г. Тюмень
Проза тюменской писательницы Ольги Пушкаревич
изображение с сайта areader.ru

досье

Ольга Пушкаревич,

тюменская писательница:

■ Живет в Тюмени, возглавляет Ишимское землячество, в котором немало людей творческих.

■ Пишет стихи и прозу.

■ Автор нескольких поэтических сборников.

Удались нынче помидорушки! Здоровенные наросли, мясистые! Раньше Людке никак не удавалось даже мелочи наростить, не рукастая! Ни тебе приборки в дому, ни огород обиходить. А тут, на-ко, ведрами помидоры таскат. Лето, что ли, тако?

Дед Антон смачно ругнулся, непонятно на кого, и пошаркал в комнату тяжелыми ногами. Ноги стали чужими уже давно, да  и все вокруг: и дочка, и сыновья, и внуки. Все норовят денег выманить или того хуже – стырить. 

Дед Антон большую часть времени лежал на диване в маленькой комнате старой хрущевки, где  и одному-то не развернуться, а тут еще дочь с зятем заехали да внучка. Та хоть ласкова, поись когда дает. Да чо уж греха таить, и дочка кормит, но все ворчит, ворчит, зараза. Небось, смерти бати своего ждет. Грешница. Мало того, что во грехе с Колькой живет, так ведь, безбожница, еще дымит как паровоз. А мы Михновы из староверов, то ись из правильной веры. А дети нехристи. Людка родила поздно, да еще от кого? От бусурмана! Тьфу, срамота! Ладно хоть девчонка добрая выросла, болезная только, все хворала маленькая, ряве-ела. 

Теперь Людка этого кобеля Кольку привела, сантехника. Напрочь все кранты посвертал, скотиняка, все посвиртал! А новы шляпками понаставил. Поди разберись: куды крутить-то? То ли вверьх подымать надо, то ли вбоки? Орет, что, мол, я ломаю их! А поди, разбери! Скотиняка и есть.

Не лежалось сегодня деду Антону, духмяный аромат помидорушек тянул на кухню. Дура Людка никак не хотит прибрать урожай и деду не велит. В ванне старая центрифуга, что еще с бабкой в семьдесят втором брали, тоже ее раздражат: выбросить надоть. А скоко штанов проскипидаренных в ей отжато? Рубах в соляре ухайдаканных? О-о-о, шшытай – не сошшыташ! Но пока здесь дед хозяин! Да, пока живой, не допустит безобразия!

Странное оживление отразилось на угрюмом, застывшем лице старика. Движение мысли приоткрыло узкие глаза, и они засверкали опасным огнем.

Откуда ни возьмись, в движениях появилась быстрота и точность.

Людмила тащила сумки с остановками. Вроде бы  и ростом удалась, и кость крепкая, как  у мужика. В отца, говорят. Но сегодня пришлось сахара взять побольше, соли, приправ всяких, да банок трехлитровых четыре штуки прикупила. Своих может не хватить, помидоры наросли в этом году большие да много, солить надо. 

Возле подъезда поставила сумки на лавочку и посмотрела на балкон. Странно, деда не видать. Всегда смолит на балконе, ждет ее. Скучает один, хотя и ворчит, что надоели, не любят его, плохо кормят. Поднималась быстро, с волнением открыла дверь и сразу, бросив с баночным звоном сумки на пол, в комнату. Дед сидел у телевизора почему-то совершенно довольный. Это было очевидно! 

Всегда мрачный и даже злобливый, сегодня старик улыбнулся дочери и нарочито страдальческим голосом протянул: «Ох, ломит-то как поясницу! Уработали старика изверги!» Содержание заявления не соответствовало внешнему выражению удовольствия на лице. Поэтому Людмила, почуяв неладное, медленно двинулась осматривать владенья. Начала с кухни. Там  и остановилась. 

«Нет фотика, давно надо купить!» – пронеслась первая мысль. Вторая: «Нет телефона, надо бы «скорую». В сумке он  в коридоре, боюсь не дойти!» И третья: «Правду дед говорит, Бог-то есть, раз совпало с Колькиным дежурством. Он бы такого не пережил. Ладно краны, можно их на работе тырить и заменять те, что дед ломает. Но это происшествие не для впечатлительного мужа». 

На полу, стенах и потолке был томатный сок. В двадцати двух банках, закрученных металлическими крышками, – томатный сок. В центрифуге, стоявшей посредине кухни, – остатки томатного сока и помидоров. В коробках из-под помидоров лежали ржавые гайки, которые дед годами копил и прятал в старой центрифуге. Она была известна в доме как нерабочая уже лет пятнадцать. «Надо сесть!» – была последняя мысль, которую Людмила зафиксировала.

Дед пытался бежать, рыдать, кричать с балкона, что душегубы лишают заслуженного комбайнера жизни, изображал сердечный приступ.

«Скорую» Людмила не вызвала. Накапала деду корвалола, себе налила водки (как чувствовала, купила с получки в заначку).

Дед Антон уже лежал на диване и только стонал. «Папа, – язык отказывался произносить любые слова, но выяснить обстоятельства надо было до прихода домочадцев. – Ты почему не убрал-то за собой?» 

Все, что придумала спросить. Дед, казавшийся умирающим, быстро вскочил, вытаращил на дочь маленькие глазки и замахал от возмущения руками, как будто собирался лететь: «Я их соком на всю зиму, митаминами обеспечил, а они… нехристи неблагодарные! Еще  и полы драить старика заставляют!»

Людка драила полы, скребла засохшие стены, томатная паста особенно крепко легла на беленый потолок. Остатки помидоров по спирали живописной дорожкой пестрели на стенах и потолке. 

«Отлично работает старая техника! Умели же раньше делать!» – думала Людмила, вытирая слезы и изо всех сил сдерживая смех.

Ольга ПУШКАРЕВИЧ, г. Тюмень

1900Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
30 января в 12:00 в студии газеты «Тюменская область сегодня» начнется программа «Литературный четверг». Ее гость - полковник ФСБ в отставке Николай Зензин, который расскажет о своей новой книге «Мы все из той войны». Издание посвящено 75-летию Победы в Великой Отечественной войне. 
Вашему вниманию - стихи Юлии Щербань.
Предновогоднее творчество тюменских писателей - к вашему праздничному столу!
Наш читатель рассказал о своем знакомстве с Ассоциацией «Поэты Тюменской области».
Как уберечься от тех, кто нечист на руку? Рекомендации специалиста.
Вашему вниманию - новогодняя сказка.
Торжественная церемония состоялась в зале Школы вокального искусства Ирины Богачевой (Дом С. Д. Шереметева на Фонтанке).
«Чему быть камнем, чему цветком» - так называется новая книга Михаила Федосеенкова.
Опрос
Как справиться с тревогой перед ЕГЭ, ГИА?
Мы хорошо учимся, поэтому не боимся экзаменов
Занятия с репетитором вселяют уверенность
Обратимся к психологу, чтобы не паниковать
Усердно готовимся, но все равно страшно
Не нужно себя накручивать, и все будет хорошо
ЕГЭ для нас не важен, мы будем учиться за рубежом
Зачем переживать, если собираешься работать дворником?
Популярные статьи
Слушать новости

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное