Сердечно – о земном и небесном
В каждом новом стихотворении Владимир Шугля честен перед собой и читателями
По основным должностям Владимир Шугля – руководитель холдинга, почетный консул Республики Беларусь в Тюменской области, член Общественной палаты России. А в литературе он самоучка. Поэтому, познакомившись с его творчеством, хочу признаться, от политика, дипломата таких глубоких, честных, пронзительных строк не ожидала совсем.
Шугля, фамилия то бишь, со старославянского значит «лодочник». Он и плывет, то борясь с течением, то качаясь на волнах во время штиля. Владимир Федорович – русский по месту рождения, но кровью белорус – одинаково привязан к двум государствам, всячески подталкивает представителей братских национальностей друг к другу и беспрестанно в последние годы пишет о том, что волнует, не дает уснуть, пока рука не выведет «наболевшее» на подвернувшемся листке бумаги.
Мы начали встречу далеко не с привычного в подобных житейских интервью вопроса.
– Владимир Федорович, какую именно свою деятельность вы именуете творчеством? Настоящим?
– Когда есть желание видеть результат труда, умственного ли, физического, впереди денег – это настоящее творчество. Когда происходит по-другому – это стяжательство. Но и в литературе, поэзии нужно соблюдать равновесие. Мы как птицы. Только на земле. С парящей в небесах душой. Два крыла у нас: одно деловое, бытовое, второе лирическое. Счастье, когда удается размахивать сразу двумя крыльями. Если в «работе» одно из них, человек словно раненый…
– Вы сами чаще, как, летаете или больше пешком передвигаетесь?
– Больше летать стараюсь, чтоб крылья без перекосов.
– Как в вашу жизнь при-шли книги?
– Я вырос в большой семье в послевоенное время в военном городке в Челябинской области. До меня у родителей уже было четыре дочери. На меня же мама решилась в сорок лет… Да, разница с сестрами получилась солидная. Старшая, которая сама мне в мамки годилась, родилась в 1924 году. Отец – военный, мама – домохозяйка. Девчонки сплошь гуманитарии. Вот и я за ними тянулся. Помню, приезжал к старшей в Свердловск, а у нее такая громадная библиотека, такие интересные разговоры! Читать стал запоем. Конечно, приключения Фенимора Купера, Майна Рида, Жюля Верна. Попадало от родителей, что прятался с книжками и фонариком под одеялом.
– Но пошли вы не в литинститут?
– Нет, по военной стезе, вслед за отцом. Но в Челябинском высшем военном авиационном училище штурманов выдержал недолго: воспаление легких случилось страшное, да и понял, что подчиняться не умею и не хочу, так зачем портить жизнь в шестнадцать лет. Чтобы заработать деньги, пошел на завод учеником слесаря-сборщика. Тогда же проявились организаторские способности: был командиром комсомольского оперотряда, с хулиганами боролся. Все, как у Тимура и его команды. Это, кстати, еще одна моя любимая книжка.
– Жизнь наверняка началась интересная…
– Да. Заочно поступил в Свердловске в филиал Московского института народного хозяйства на торгово-экономический факультет. Потом он стал собственно Свердловским вузом. Отец пальцем грозил: мол, предал его профессию, военную службу променял на торгашество. Рабочий стаж у меня тогда был пять лет, причем последние три года трудился на комсомольской ударной стройке – возводил комбинат химического волокна в городе Балаково Саратовской области. Непросто там было: серно-кислотное производство, все в противогазах, многие пострадали. Но меня это только закаляло!
Отмечу, что послужить Владимиру Федоровичу все-таки пришлось. Один год под Нижним Тагилом в ракетных войсках оттрубил. Демобилизовался старшиной роты. И это при всей нелюбви к форме и погонам. В 22 года стал начальником филиала ОРСа (отдел рабочего снабжения) в леспромхозе на станции Ясашная Алапаевского района. Начальник магазинов, столовых, хлебопекарен среди… в том числе бывших заключенных. Интересное положение. Председатель Алапаевского райпотребсоюза. Что еще? Предлагали пойти по линии госбезопасности – отказался. В 33 года получил статус «генерала на железке» – руководил управлением рабочего снабжения на железной дороге. В подчинении до 12 тысяч человек. Начальник главка в Тюмени.
– Карьеру я делал стремительно. Знал, что не пропаду. Верил, что иду ТОЙ дорогой. Спасибо ветеранам – поддерживали, помогали. Поколение моих родителей – великое поколение!
– Ну а строки-то, строки рифмованные когда пришли?
– Еще в юности я завел блокнотик, куда записывал особенно понравившиеся фразы из прочитанных произведений. Потом добавлять туда стал и свои строки. Случалось, то месяцами не брал записки в руки (надо ведь семью кормить, доказывать себе, что мужик, что состоялся), а то хотелось размышлять каждый день. Серьезным поводом к тому, чтобы заняться литературным творчеством, послужил… развал Советского Союза. Такая боль внутри разлилась, такая мука. «Болью о боль высекать стихи» – позже родилась далеко не случайная строчка. Видите ли, когда в стране было достаточно духовного, потребности излить на бумагу душу не возникало. Когда духовность ушла, колодец опустел, наружу запросились собственные стихи.
Поэт я поздний. Сейчас понимаю, что первые вещи делал наивно. В последнее время занялся их огранкой, технику опять же тренирую. Дорос до дипломов…
– Сколько у вас сборников?
– С 2000 года – восемь. Собираю их так: сто новых стихов и сто лучших из прежней книги. Состою в Санкт-Петербургском городском отделении Союза писателей России, Союзе писателей Союзного государства и Союзе писателей Беларуси. Но это не главное. Главное – что у тебя в душе.
– В своей собственной семье вы один творец?
– Что вы, у нас все чем-то балуются. Стихи пишет и старшая дочь. Младшая сочиняет музыку и тексты к ней.
– Кому первому показываете свежие строчки?
– Жене. Она гуманитарий, окончила Восточно-Сибирский институт культуры, прекрасно поет, чувствует слово. Это критик, который не критикует, а лишь деликатно намекает на ошибки. Потом уже показываю друзьям, профессиональным литераторам.
– Как рождаются стихи, о чем они?
– По-разному. Какое-то событие в мире зацепит, о родителях вспомню… Я всеяден: философия, патриотизм, любовная лирика, пейзажная. За небо держусь, но при этом крепко стою на своих ногах. И держат на земле меня корни и четвертое, духовное, измерение.
P.S. На конкурсе «Лучшее произведение года – 2013», финал которого прошел во время праздника белорусской письменности в Заславле, в номинации «Поэзия» за книгу лирики «Четвертое измерение» Владимир Шугля отмечен дипломом второй степени. Тогда же председатель Союза писателей Беларуси Николай Чергинец вручил автору нагрудный знак «За большой вклад в литературу».
В ноябре Владимир Федорович едет в Петербург на подведение итогов конкурса лирико-патриотической поэзии имени Игоря Григорьева «Я не мыслю себя без России». Будем ждать его с победой!
***
Орел или решка…
Взлетает монетка –
Играет на счастье
пацан-малолетка.
Безоблачно небо…
И солнце в зените
Вокруг все связало
невидимой нитью.
От света все в яркой
и сочной расцветке,
И звонко плоды набухают
на ветке.
А дома все те же труды
и заботы,
И мамина тропка ведет
в огороды,
Ложится на душу,
как жизни разметка,
И жизни дорога,
и памяти метка…
И снова в ведре
со студеной водою
Блистает луч солнца,
зачерпнутый мною…
***
Коль слеза на ресничках у мамы –
Нет для сына дороги домой…
Ей ни степь не нужна, ни туманы,
Лишь кровинушки голос родной.
Все глаза она вдаль проглядела –
Дом ее сохранился один…
По-сиротски деревня скорбела
Серой пылью нечастых машин.
...Пыль осядет. Пустынна дорога.
В липкой жиже давно колея.
На иконке лик светлого Бога
Мать уносит в сыновьи края…
