«Разве есть на войне покой?»
Фронтовая история
Через минное поле ползу
по-пластунски к реке,
Прикрываясь телами погибших
намедни солдат...
Две канистры пустые сжимаю
в замерзшей руке...
Мне их надо набрать и скорее
доставить в санбат!
А с пригорка по мне беспрестанно ведется
стрельба...
Вот и кромка воды –
наконец-то я вдоволь напьюсь!
Пули ищут меня, только,
видно, пока не судьба –
Доползу до своих – всем богам,
всем богам помолюсь!!!
Я не чувствую пальцев в воде
ледяной – не беда,
Наполняю канистры...
А снайпер стреляет – вот гад!
Он же знает, что значит
для раненых эта вода!!!
Я же им обещал непременно
вернуться назад!!!
...Вдруг навстречу мне кто-то
ползет – не могу разобрать...
«Эй, браток, подсоби!» –
я шепнул, а в ответ ни гу-гу!
Он в одной из воронок, наверно,
решил подождать –
Много их на изрытом
бомбежкой речном берегу...
Я поближе подполз...
Мы столкнулись
буквально лоб в лоб!
И рука потянулась тихонько
к ножу в сапоге...
Мы взглянули друг другу
в глаза, и прошиб нас озноб!
Он чего-то бубнил...
на немецком своем языке...
...Как две капли воды он на
старшего сына похож,
И сжимает пустую канистру
в дрожащей руке!
...Я убрал в голенище
под «финку» заточенный нож –
Пусть ползет –
всем нам хватит воды в той кровавой реке...
Владислав КОРНИЛОВ, г. Тюмень
После парада
Спят солдаты вповалку –
устали…
Да, нелегкое дело – парад!
…Как в пути –
на коротком привале,
Припечатав щекой автомат.
Спят солдаты –
как дети безгрешны,
Спят – и хоть ты
из пушек стреляй…
А вокруг безрассудно, мятежно
Полыхает неистовый май!
А вокруг – столько солнца
и света!
Сладкий запах
цветочных полей…
А вокруг – колыхание ветра
И гуденье сердитых шмелей…
Что им снится? Бомбежки?
Руины?
Смерть?
Пожарища траурный чад?..
Спят мальчишки –
светло и безвинно.
Помолитесь за этих ребят…
Ольга ОЖГИБЕСОВА, г. Тюмень
Ленинград
Это горькое слово «блокада».
Это теплое слово «хлеб».
Мне казалось, что так и надо,
И важнее слов просто нет.
Перечеркнута ночь лучами –
Разве есть на войне покой?
Окна словно кричат
крестами,
Ожидая сирены вой.
Вспоминаю остов трамвая –
Обгоревший железный труп.
Варит мама, еще живая,
Из столярного клея суп.
Как тогда не хватало хлеба –
На вес золота хлеб любой.
Да горячей ладошки неба
Мрачной яростною зимой.
И в оковах тоски без света
Больше света ценилась жизнь.
И рождались в кошмаре дети,
И симфонии рвались ввысь.
И в истории нашей рядом
На изломах побед и бед
Черной смертью –
петля блокады,
Белым храмом – заветный хлеб.
Сергей ДЮКАЛОВ, г. Тюмень
