Первый космонавт
В марте 2014 г. исполнилось 80 лет со дня рождения советского летчика-космонавта, Героя Советского Союза Юрия Гагарина
Юрий Гагарин. Космонавт № 1. Его знакомство со Вселенной длилось 108 минут: корабль «Восток» стартовал с космодрома Байконур и совершил один оборот вокруг Земли. Полет прошел легко? Совсем нет.
Почему Гагарин?
Почему выбор пал на Юрия Алексеевича? Однажды в отряде космонавтов из 20 человек провели опрос, кто достоин быть первым в космосе. 19 из них назвали Гагарина (сам Гагарин назвал Павла Беляева). Решающим в выборе стала не профессиональная готовность (корабль знали все), а то, что первый космонавт олицетворял эпоху, время и Родину.
Герман Титов говорил: «Сын крестьянина. Рабочий-литейщик. Курсант аэроклуба. Летчик. Это дорога тысяч сверстников Юрия. Я понял, что первым полетит Гагарин. перед отлетом на космодром ездили в Москву, на Красную площадь. Корреспонденты и кинооператоры больше других снимали Юру. Я подумал: «Значит, он». Хотя мог полететь и я».
Космонавт Павел Попович рассказывал:
– Мы все прекрасно понимали: Юра был особенным. Вы представляете, что первым космонавтом мог стать другой, не Гагарин? Вот и я не могу…
В корабле
12 апреля 1961 года. Юрий Гагарин – в корабле. Монтажники Владимир Морозов и Николай Селезнев завинчивали 30 замков крышки люка. На связь вышел главный конструктор Сергей Королев:
– С люком непорядок! Нет КП!
Монтажники замерли. КП – это контакт прижима крышки к люку. Может нарушиться герметичность корабля на орбите.
– Для проверки контакта успеете снять и снова установить крышку? – спросил главный конструктор.
– Успеем, Сергей Палыч.
Из фонограммы переговоров:
Королев: Юрий Алексеевич, один контактик не показался. Он поджался, поэтому мы сейчас снимем люк и поставим снова.
Гагарин: Понял вас. Люк открыт.
(Монтажники уложились точно в срок. Велись обычные разговоры, нашлось время для шуток).
Королев: Там в укладке тубы – обед, ужин и завтрак.
Гагарин: Ясно.
Королев: Колбаса, драже там и варенье к чаю.
Гагарин: Ага. Понял.
Королев: 63 штуки, будешь толстый.
Гагарин: Хо-хо.
Королев: Сегодня прилетишь – сразу все съешь.
Гагарин: Не, главное – колбаска есть, чтобы самогон закусывать.
(Оба собеседника рассмеялись).
После старта – не нажить бы инфаркта…
Шел доклад оператора по телеметрии на выведении «Востока» на орбиту. Неизменная цифра символизировала нормальный полет ракеты. Пять… пять… пять… И вдруг: три!!! Три… Три…
– Авария?! – закричал Королев. – Ну что же ты молчишь?!
– Не знаю… – испуганно ответил оператор, словно был виноват в чем-то.
Одновременно исчезла связь с Гагариным. Неужели катастрофа?!
– Н-ну! – вытянул губы трубочкой главный. – Ну! Ну!
– Пять!!! – радостно-удивленно воскликнул оператор. – Наверно, сбой в телеметрии был…
– Сбой? – прошептал Сергей Павлович. – Это жизнь намного укорачивает…
Опасное приземление
Путь домой – самый трудный участок полета. Случись что на старте, у Гагарина оставался приличный шанс уцелеть, катапультировавшись. Авария на орбите – Юрий остался бы в космосе на месяц и погиб через 10 суток от удушья. «Восток» перешел на спуск. Корабль вращался вокруг оси.
Из отчета космонавта: «Резко включился тормозной двигатель. Вращение градусов 30 в секунду. Все кружилось колесом – голова, ноги. То вижу Африку, то небо. Решил, что не все в порядке. Прикинул – тысяч шесть километров до СССР, да Советский Союз тысяч восемь, до Дальнего Востока где-нибудь сяду».
Спускаемый аппарат вошел в атмосферу, далее – катапультирование:
«На высоте 7 000 метров – хлопок, ушла крышка люка. Вылетел с креслом. Пошел парашют. Увидел: река – Волга. Кресло от меня вниз ушло. Думаю, в Саратове приземлюсь».
Новая опасность – не открылся клапан, который подавал воздух для дыхания.
«Приземление очень мягкое было. Трудно было с открытием клапана дыхания. Минут шесть я старался его достать. С помощью зеркала вытащил тросик и открыл его нормально».
Первый космонавт Земли едва не задохнулся.
Я – свой!
Гагарин приземлился в поле у деревни Смеловка, на виду у удивленной колхозницы Анны Тахтаровой и ее внучки Риты. Дамы пошли к нему, но остановились. Яркий оранжевый скафандр и большой шлем напугали.
«Я начал махать, кричать: «Свой я, советский, не бойтесь, идите сюда!»
Неудобно идти в скафандре, но я пошел. Сказал, что прилетел из космоса…»
Он уходил в неизведанное старшим лейтенантом, а вернулся майором.
Остальное было потом – полет в комфортабельном лайнере до Москвы. Красная ковровая дорожка во Внуково. Ликование на улицах. Самодельные плакаты «Космос – наш!», «Чур, я – второй!». Юрий Алексеевич улыбался с трибуны соотечественникам немного устало, выполнив трудную, опасную, но необходимую работу.
