На крыльях улететь в Сибирь!
Через два месяца муза истории Клио поставит на своем вечном свитке изящной грифельной палочкой точку, означающую завершение 2012 года, объявленного Годом российской истории.
Уйдет в прошлое еще одна страница, которая волею историков, писателей, ученых и исследователей, удаливших пыль и паутину времен, вернется к нам в романах и рассказах, научных докладах, гипотезах и открытиях.
Итоги уходящего года подводит известный тобольский писатель и историк Вячеслав Софронов.
– Вячеслав Юрьевич, завершается Год истории. Чем он памятен для вас? Можно ли утверждать, что отношение к истории за последние годы изменилось?
– На мой взгляд, профессио-налам не должны мешать заниматься своим делом ни даты, ни что иное. Если честно, не ощутил каких-то особых изменений. Все как обычно: конференции, публикации и, как всегда, работа. Вместе с тем подчеркну: в Тюменской области и в Тобольске в особенности всегда было трепетное отношение к истории.
Почему так сложилось, стоит поговорить отдельно. Сибирская история уникальна. Она еще до конца не разработана, в ней присутствует масса «белых пятен», а потому всем интересно, что было раньше. Но любой исторический факт можно подать в популярном виде, а можно подойти к нему и с научной точки зрения, то есть вписать в череду уже известных, изученных событий и объяснить, почему произошли те или иные общественные изменения. Научные вопросы интересны в динамике, в развитии процессов, в то время как рядовому читателю интересна судьба практически каждого человека, живущего ранее.
– Получается, существуют два различных подхода? И как вы с ними справляетесь?
– Всегда были ученые популяризаторы и те, кто занимался «чистой» наукой. Вспомним известные со школы книги Перельмана по физике. Они интересны конкретными фактами, живым образным языком, простотой изложения. А вот учебники по физике написаны иначе – сухим казенным стилем, потому школьники неохотно берут их в руки. В моем случае приходится служить «двум хозяевам»: мне нравится писать исторические романы, популярные статьи по истории, но и серьезную науку нельзя оставлять в стороне. Там свои мерки, свои правила, но она мне интересна. Правда, специальные статьи читает небольшой круг людей, занимающихся той же тематикой, но с этим ничего не поделаешь.
– В этом году у вас вышла очередная книга «Века и судьбы». К какому жанру ее можно отнести?
– Несомненно, к историческому! В ней главным образом объединены судьбы людей, чья жизнь была так или иначе связана с Тобольском. Это не брендовые личности, которые давно на слуху, а те, кто мало известен читателю. Но практически все они каким-то образом повлияли на историю России, а потому их имена встречаются в трудах известных российских историков.
– И кто из них вам более интересен, близок?
– Трудно сказать… Практически все, коль уж взялся писать о них. Скажу по секрету, мне очень хотелось поместить на обложку такое название: «Мечтальцы и страдальцы», но остановился на более приемлемом варианте. Все герои этой книги прошли через страдания. Одни по своей вине, большинство – волею судеб. Взять ту же царскую невесту Марию Хлопову, которую сослали в Тобольск из-за того, что она не понравилась матери первого царя из рода Романовых. А тобольский купеческий сын Иван Зубарев? Он всю жизнь искал правды, этакий сибирский правдолюб! И в результате стал виновником разрыва отношений между Россией и Пруссией, что послужило поводом для начала войны. Или монах-расстрига Мелес. Тот рвался из Сибири на родную Украину и даже крылья смастерил, чтоб улететь туда, но его держали в заключении, требуя, чтобы смирился со своей участью…
– И это не выдумка?! Неужели в Сибири жили когда-то столь интересные люди?
– Используя вымысел, писать проще, а вот разобраться в судьбах этих страдальцев намного труднее. Тут прежде всего автор должен для себя решить, как он относится к своим героям, чем они ему симпатичны или наоборот. Мне не интересны те, кто в свое время «страдал за народ», как тогда принято было говорить. За их страданиями при более пристальном изучении обычно скрывалась личная выгода или неудовлетворенные амбиции, тяга к власти, будь то декабристы или участники революционных событий. Не претендую на истину в последней инстанции, но это мое отношение. Самое интересное, что в Сибири к таким людям тоже относились по-своему. Их даже в церковных исповедальных росписях записывали как «несчастных».
– История Сибири, Тобольска отличается в чем-то от общероссийской истории?
– Прежде всего история Сибири является частью российской истории, но у нее есть своя спе-цифика. В центральной России больше научных учреждений, соответственно, и ученых, которые поближе к властным структурам, что немаловажно. Это только кажется, что историку нужны лишь перо и бумага, а все остальное он может сделать самостоятельно, без помощи и поддержки. Да, важен интерес к истории, но на одном интересе, как говорится, далеко не уедешь. Вы никогда не задумывались: останься тот же Дмитрий Менделеев жить в Тобольске, смог бы он сделать свои открытия? Вряд ли… Или Петр Ершов, который вернулся в Тобольск после окончания университета и был полон различных планов исследовать именно историю Сибири, но столкнувшись с провинциальной действительностью, так и не сумел их реализовать.
– Неужели все так печально и бесперспективно?
– Я этого не говорил. Без перспективы жить просто немыслимо. Но любой процесс, если его не активизировать, не может развиваться сам по себе без поддержки извне. Например, для Тобольска в дореволюционное время была важна поддержка творческих личностей со стороны не только общественности, но и губернаторов, то есть властных структур. Благодаря им развивалось образование, театральное искусство, велось строительство и прочее. Кстати, то, что буквально в последний предреволюционный год в Тобольске открыли учительский институт, который в настоящее время является уже социально-педагогической академией, шаг просто неоценимый для развития исторической науки. Именно там она на сегодняшний день и развивается и, будем надеяться, еще заявит о себе.
Глубоко убежден: наукой должны заниматься люди увлеченные, неравнодушные, а не дилетанты, занявшие теплое место в академических структурах. Иначе все сводится к отчетам и делению премий, исполнению формальностей...
– А как же общественные деятели? Предприниматели, которых в Тобольске немало?
– Все же развитие науки – дело сугубо государственное и ждать от общественности больших свершений не стоит. Да, в Тобольске есть фонд «Возрождение», благодаря которому выпущена масса замечательных книг, проходят встречи с российскими учеными, писателями. Шутки ради скажу: я бы его давно переименовал из «Возрождения» в «Возражение» тем силам, что не видят будущего за провинциальной культурой. Как не помянуть добрым словом руководителей крупных тобольских предприятий, к которым всегда можно обратиться за финансовой помощью, но все это не решает скопившихся проблем.
– Да, проблемы не всегда можно решить одним росчерком пера. А что в планах уважаемого автора? Что ждать читателям?
– Приятно слышать, что еще не перевелись читатели и, надеюсь, они будут всегда. Не так давно открыл для себя в Тобольском архиве ряд документов, связанных с освоением Россией Северного морского пути. Совершенно не изученные материалы и, главное, актуальные для современной повестки дня, когда к Арктике вновь обратились взгляды многих стран. Хотелось бы завершить обработку этих документов и выпустить что-то свое на этот счет. Что касается литературы художественной, тут задач еще больше. Закончил один роман, который на первый взгляд к истории прямого отношения не имеет, но в нем авторские многолетние размышления о «вечных» проблемах. Есть наброски, связанные с судьбами героев, что в кратком изложении помещены в упомянутой книге «Века и судьбы». История неисчерпаема, как и атом, а самое главное – интерес читателей к ней вряд ли когда иссякнет.
– И последнее: какой вы видите Тюменскую область сегодня и в будущем?
– Населенной неравнодушными людьми, которым интересно не только ее прошлое, но и будущее. Все же историю пишут и создают люди, от всех нас зависит, каким оно будет. Огромный вклад привносит и ваша уважаемая газета, которая во многом формирует взгляд сибиряков на происходящее.
