Память сердца, или у времени в плену

Память сердца, или у времени в плену. .

Продолжаем публикацию материалов, посвященных мэтрам региональной журналистики

Нынче Союз журналистов Тюменской области отмечает 55-летний юбилей. Редакция газеты «Тюменская область сегодня» продолжает цикл публикаций, посвященных мэтрам региональной журналистики, людям талантливым, творческим и неординарным.

В сегодняшнем номере предлагаем читателям материал об Александре Швецове – в свое время известном телерепортере Всесоюзной программы «Время», журналисте-газетчике, который трудился в нашем издании в начале его основания. К сожалению, Александр Аркадьевич ушел из жизни рано – на 51-м году. О друге и коллеге-соратнике вспоминает Виктор Семенович Горбачев.

Наверное, в сердце каждого человека есть заветный уголок, в кото­ром хранится память об уже ушедших из жизни друзьях, о светлых, чистых душой людях, которых не так уж много в нашем далеком от совершенства мире, но которые тем не менее есть и с которыми каждый имел возможность встречаться и общаться. Думаю, что именно эта па­мять во многом определяет наличие у человека той духовной субстан­ции, которая именуется совестью и расшифровывается в словарях, как чувство нравственной ответственности за свое поведение перед окружа­ющими людьми, обществом. Но окружающих людей много, общество большое – значимую для тебя оценку за твое поведение, в том числе и за поступки, которых положено стыдиться, дают друзья, близкие тебе люди. И если перед живыми еще можно как-то оправдаться, то перед теми, кто  в памяти сердца, этого уже сделать нельзя – не услышат. И не поймут.

Знаю, что талантливый журналист и светлой души человек Алек­сандр Швецов – для меня он был и остается Сашей Швецовым – живет в памяти сердца многих и многих знавших его при жизни людей. И в родном ему Тобольске, и в Тюмени, где он жил и работал последние два  с половиной десятка лет, и на нефтяном и газовом севере нашей области, который он, как боевой телерепортер Тюменского телевиде­ния и Всесоюзной программы «Время», не один раз пропахал вдоль и поперек. Подтверждение тому – книга, которую выпустила его жена, тоже журналист Лариса Швецова, где  о Саше вспоминают его друзья, коллеги по работе. И я очень благодарен людям, которые готовили эту книгу за то, что  и мне была предоставлена возможность сказать несколько слов о Саше Швецове – человеке, которого я люб-лю и о котором сохраняю добрую и светлую память.

Познакомились мы  с Сашей еще тогда, когда он жил в Тобольске и делал свои первые шаги на телевидении.  Я в те времена работал в областном телерадиокомитете главным редактором главной редакции информации и подготовки программ для Центрального телевидения и Всесоюзного радио – была такая мощная информационная структура, созданная стараниями председателя обл-телерадиокомитета Владими­ра Порфирьевича Костоусова. Работало здесь более тридцати человек, включая и собственных корреспондентов областного радио и телевиде­ния, главной задачей которых было бесперебойное и оперативное снаб­жение информационных выпусков – радийных «Последних известий» и телевизионного «Тюменского меридиана» – самыми свежими ново­стями из подведомственных им городов и районов области.

Подбирать собственных корреспондентов на местах всегда было труд­ной задачей, ибо здесь журналист действует в условиях полной автоно­мии: начальство далеко, на работу к девяти утра ходить не надо, никто тебя не контролирует, все зависит от собственного чувства ответствен­ности, самодисциплины. Не каждый выдерживал этого испытания ав­тономностью, так случилось у нас и в Тобольске. Ушел один собкор, не подошел второй, потом третий. Информация не идет, а Тобольск в те времена еще оставался вторым по количеству жителей городом в облас­ти, крупным культурным центром, здесь полным ходом разворачива­лись события на крупнейшей стройке – Тобольском нефтехимическом комбинате.  В общем, исправно действующий корреспондентский пункт был очень нужен.

И вот, помнится, на горизонте появилась кандидатура Александра Швецова – то ли ответственного секретаря, то ли заведующего отделом Тобольской районной газеты. Честно говоря, и этот кандидат особого восторга не вызвал – опыта работы на телевидении нет, тобольская «районка», в отличие от городской газеты, – газета маленькая, «кол­хозная». Осваивать нашу телевизионную специфику, влезать в слож­нейшие проблемы, которые возникали в связи со строительством и го­товящимся пуском первых мощностей на ТНХК, вхождение в новый коллектив и т.д., – сколько для этого новичку понадобится времени? И что в результате получим?
Однако уже первое знакомство, первая короткая беседа с очередным кандидатом покончили с сомнениями: у Саши была счастливая способность вызывать симпатию, доверие к себе, как говорится, с первого взгляда.

Помню, присутствовавший на этой встрече главный редактор литературно-художественного вещания Валентин Григорьевич Чуванов – мудрый, совсем даже не сентиментальный человек, прошедший войну, сказал мне: «Берите его, Виктор Семенович, не сомневайтесь. Парень с такими глазами не подведет». У Саши – крупного, красиво­го, щедро наделенного мужской статью человека, был действительно «некондиционный» для «красавцев-мужчин» взгляд: отнюдь не побед­ный, а скорее мягкий и какой-то незащищенный. Такие глаза бывают у совестливых, деликатных по натуре людей, которым, к сожалению, эти прекрасные качества зачастую сильно осложняют существование в суровых жизненных реалиях. На добрых, совестливых и деликатных, как известно, воду возят, они, как правило, беззащитны перед интрига­ми и начальственным хамством и слишком поздно начинают понимать, что далеко не все, кому они верят, заслуживают этого доверия.

Все это было и в жизни Саши, но позднее. Начало же его телевизи­онного пути длиной в четверть века складывалось на редкость удачно. Хотя и не сразу с разбега: Саша, как  и все тоболяки, был человеком основательным, неторопыжным, но тем не менее он достаточно быст­ро овладел непростой телевизионной спецификой и стал своим человеком на нефтехимкомбинате, очень хорошо вписался в коллек­тив.

Работа в службе информации радио и телевидения нервная, на­род  трудился  здесь непростой, но, по-моему, у нас не было в  редакции таких, кто бы ни относился к Саше с симпатией. Я тоже выделял его среди других наших собкоров, старался уделять его «телевизионному образованию» побольше внимания и, честно говоря, немного баловал, чего, наверное, не надо было делать. Он не был святым и безгрешным – таковых среди нормальных журналистов вообще, думается, нет, осо­бенно в молодости, были у него и ошибки, и промахи. Однако если что  и случалось, то наказывать его – тем более сурово, рука не под­нималась. И во многом потому, что он никогда даже не делал попыток оправдываться и переживал случившееся больше, чем эта ошибка или проступок того заслуживали.

В общем, Саша очень быстро вырос в профессионально хорошо подготовленного, надежного в работе телерепортера. Что было очень кстати в связи с тем, что  к этому времени у нас начались проблемы, связанные с подготовкой материалов для Всесоюзной информационной программы «Время» – очень важного участка работы главной редак­ции информации и Тюменского облтелерадиокомитета в целом.

Дело в том, что где-то (если  не ошибаюсь) в 1975 году самостоятельные корреспондентские пункты Центрального телевидения и Все­союзного радио в порядке эксперимента в ряде областей (в том числе и Тюменской) были ликвидированы. И в полном составе (журналист, кинооператор, водитель вместе с автомобилем) введены в состав соответствующих областных комитетов по телевидению и радиовещанию. Сме­нилась вывеска – собственный корреспондент стал называться главным редактором областного телерадиокомитета по подготовке передач для Москвы, а обязанности остались прежние – подготовка материалов для ЦТ  и BP, работа по бесперебойному снабжению программы «Время» новостями из региона: речь шла  в первую очередь о кинорепортажах с места события.

Вот эти обязанности с 1976 года выполнял я. И продолжал их выполнять даже после того, как большой реформатор Тюменского телерадиовещания уже упомянутый Владимир Порфирьевич Костоусов слил все информационные службы облтелерадиокомитета (радийную, телевизионную и по подготовке программ для Москвы) в одну главную редакцию информации и поставил меня во главе этого новообразова­ния. И получилось так, что  в основном все внутреннее наше информа­ционное вещание «тянул» мой тогдашний заместитель, всем известный Анатолий Владимирович Туринцев. Я же в звании главного редакто­ра не вылезал из бесконечных северных командировок, насыщал все более растущие потребности программы «Время» в информационных материалах из Тюменской области. Регион наш выходил тогда на пик разворота работ по созданию главной топливно-энергетической базы страны, события, имеющие всесоюзное значение, происходили чуть ли не каждый день. Москва требовала, чтобы каждое из них находило свое отражение в программе «Время», причем желательно в форме ки­норепортажа с места события. И это при том, что  у моего коллеги по соседней  Курганской области был план по подготовке таких репорта­жей в количестве семи на весь год.

Это была тяжелая, изматывающая даже в физическом плане ра­бота. Надо было при переполненных аэропортах добраться до места событий, а Всесоюзная ударная стройка уже расширилась до пределов Полярного круга. Надо где-то устраиваться, а гостиницы в северных городах были забиты под завязку. Надо было уметь быстро и хорошо провести киносъемку, даже когда в морозы отказывала техника, тут же сочинить текст репортажа и начитать его на магнитофонную ленту. И все это необходимо в тот же день авиацией переправить в Мос­кву – перегонов в то время не существовало, равно как  и видеокамер. В Москве кинопленку надо было проявить, смонтировать, озвучить и выдать репортаж если не вечером в день события, то на следующий день обязательно – в случае невыполнения этого требования никаких скидок на нелетную погоду, на то, что событие происходило за тысячи километров от Москвы, например, в Новом Уренгое, не сущес­твовало.

Были очень высокие требования к качеству материала – редакторы во «Времени» работали требовательные до привередливости.
Сущес­твовали строгие форматы по размерам репортажа: какое бы там не было событие, но его надо уложить в полторы, максимум в две минуты эфирного времени: репортеру на все про все – минута, интервьюиру­емому – тридцать-сорок секунд. И, не дай Бог, упустить какой-либо существенный момент в рассказе о событии, поставить неправильное ударение в слове или сделать фактическую ошибку – скандал был не­минуемым.

Справляться с подобной работой в одиночку было трудно, и я доста­точно долго искал себе помощника. Он не находился до тех пор, пока не появился Саша Швецов.

Для начала я переманил его  в Тюмень, что­бы «обкатать» на северных командировках при подготовке материалов для «Тюменского меридиана». Саша на переезд согласился не сразу – и он, и его жена Лариса были истинными тоболяками. Они любили свой город и как-то сначала не мыслили себе своей жизни вне Тобольска. Пришлось разговаривать и с Сашей, и с Ларисой, доказывать им, что работа на программу «Время», которую смотрела вся страна, – это престижно, это шанс для молодого журналиста подняться на качест­венно новую ступень, шанс овладеть искусством высшего пилотажа в телевизионной информатике.

В конце концов, Швецовы дали согласие на переезд в Тюмень, но подготовить Сашу как следует к работе на программу «Время» я не успел – уезжающий в Москву на учебу Владимир Порфирьевич Костоусов буквально усадил меня в кресло председателя Тюменского облтелерадиокомитета, заставив распрощаться с работой, которую я, несмотря ни на что, очень любил. На замену срочно мобилизовали по очереди нескольких хороших, опытных журналистов.

Но  в програм­му «Время» новичкам-собкорам входить было очень тяжело, я испытал это на себе в начале своего собкоровского пути.
Было – как  в свое время в Тобольске, только теперь на пару ступеней выше: Москва не приняла сначала одного кандидата, затем второго – информация в программу «Время» из Тюмени не шла, там нервничали по этому по­воду, дело дошло до неприятного разговора с одним из заместителей председателя Гостелерадио.

Пришлось бросать в эту мясорубку Сашу – я не хотел этого делать тогда, считал, что он еще не подготовлен как надо для этого сурового дела. И очень боялся того, как бы там, в Москве, не «сломали» моло­дого журналиста. Что такое столичный снобизм по отношению к про­винциалам я хорошо знал, а Саша, как  я уже говорил, защищать себя не очень умел. Но пришлось рискнуть, и все обошлось очень хорошо: Саша быстро начал набирать на новом для себя поприще обороты, вхо­дить в новый для себя ритм работы и жизни.
Это была уже полностью заслуга самого Саши, потому что помочь ему  я уже никак не мог – на телевидении больше не работал, был пере­веден в редакторы «Тюменской правды». Но за тем, как складывались дела у Саши, следил: смотрел его репортажи во «Времени», первые годы работы в газете, когда бывал в Москве, заглядывал в Останкино, разговаривал с ребятами – как идут дела у нового собкора.

Сашу хва­лили и как журналиста, и как человека – прошу поверить мне на сло­во в том, что получить такую оценку от работников «Времени» было очень и очень нелегко.

А потом был долгий период, когда мы  с Сашей общались довольно редко – я был занят своей работой в газете, он своей – сначала во «Вре­мени», затем на посту главного редактора той самой главной редакции информации, которую я в свое время возглавлял. Виделись мы боль­шей частью на каких-то официальных приемах, но для меня каждая такая встреча была в радость, как, по-моему, и для Саши. По душам поговорить приходилось нечасто, но  я эти разговоры помню, особенно один из них. Было это  в тяжелый, в общем-то благополучной моей журналистской жизни, период, когда уходил из «Тюменской правды», где проработал редактором полтора десятка лет. Помню, сидел вечером дома в не лучшем настроении, как вдруг раздался звонок от Саши: «Как дела, Виктор Семенович, что делаете? Тут  у нас собралась не­большая компания ваших старых друзей, не заглянете ли на огонек?» Собрался, заглянул: действительно, все старые друзья, соратники по северным командировкам – Витя Николаев, Юра Сапчук. Посидели, поговорили, повспоминали, я рассказал ребятам о своих делах – по­легчало на душе.

Судьба свела нас вновь, когда Саша ушел из телерадиокомпании к нам, в редакцию газеты «Тюменская правда сегодня».
Газета была молодая, коллектив только формировался из очень опытных и совсем молодых журналистов – конфликтов было много. Приход Саши в ре­дакцию заметно оздоровил обстановку – он тихо, спокойно занялся своим делом, в его присутствии как-то неудобно было махать руками и повышать голос.

И я еще раз убедился, какой это несуетливый, чура­ющийся всех и всяческих интриг человек: одним своим присутствием Саша был способен гасить конфликты еще до их возникновения.

К тому времени он быстро восстановился в качестве журналиста-газетчи­ка и вскоре начал работать очень неплохо. Он лучше всех в редакции знал состояние дел  в области, хорошо ориентировался в нефтяных и газовых делах. Я, как редактор, грузил его по полной программе и не помню случая, чтобы Саша подвел меня. В коллективе к нему относились очень хорошо, и я уверен в том, что он еще успел бы проявить себя в полный голос и на газетном поприще. Но не успел этого сделать, тяжелая болезнь свалила его неожиданно даже для тех, кто  с ним повседневно работал и общался. Он до конца тех дней, когда уже надолго залег на больничную койку, сохранился в памяти своих друзей и кол­лег тем же самым, что  и в молодости – большим, красивым, сильным человеком с мягким взглядом доброго и доверчивого ребенка. Пусть таким Саша и останется в памяти наших сердец.