С первых дней годины горькой
итоги конкурса || Номинация «Родной край в победах»
II место
В 1941 году Елизавета Неволина закончила седьмой класс. О начале войны вместе с односельчанами узнала по радио. По набату стар и мал собрались на площади, чтобы решать, как теперь жить. Что было дальше, расскажет сама Елизавета Александровна.
– Нас, подростков, отправили работать на Уфимский стекольный завод.
Осенью и зимой мы работали в стеклоплавильном цехе. Стеклодувы набирали на трубку стекло, закладывали его в формы и выдували склянки, пузырьки для фармацевтической фабрики. А мы собирали их и относили на закалку в другой цех. На конвейер следовало аккуратно, не повредив, положить изделие. Горячее стекло мнется, и, если такое случалось, засчитывалось нам в брак.
По весне нас отправили в подсобное хозяйство при стекольном заводе. Сажали картофель, потом его пропалывали. Из транспорта – лошадки, которым нужно было заготовить корм. Косили, сгребали сено, сушили, метали стога – все вручную.
Жили на полевом стане, где летом сушилось зерно, а зимой хранились корма. Спали здесь же, на деревянных нарах. Ни помыться, ни постирать. Завшивели! Подойдешь к костру, потрясешь одежду, вши осыплются – и снова надеваешь.
Однажды прочитали с подругой в газете, что в городе Красноуфимске (Свердловская область) открываются ускоренные курсы медицинских сестер. Это замечательная возможность попасть на фронт, поэтому сбежали в Красноуфимск. За такой самовольный поступок нас могли судить, время-то военное. Но Бог пронес – никто не искал. Прибыв в райцентр, сразу встали на учет в военкомат. Но в больнице рабочих рук не хватало, и нас, курсанток, как могли, отстаивали, чтобы не забрали на фронт. Иначе кто будет работать для победы?
У подружки, с которой мы сбежали, в городе были знакомые, они нас и приютили. Спали на полу, вместо постели – одежда, которую носили днем. Расписание занятий плотное, учились по 10 – 12 часов. Кроме лекций была практика в госпитале.
В глубокий тыл отправляли только тяжелораненых и больных, с ампутациями, серьезными ранениями и осложнениями. Мы, патронажные сестры, делали перевязки и ухаживали за ранеными. Выполняли любую работу, не делили – это дело санитарки, а это медсестры. Трудились вместе, дружно, не гнушались никакой работы. О войне разговаривали мало – некогда было… То целый день учебы, то целые сутки в госпитале. Сутки дежурства прошли – надо на учебу.
Питание у курсанток-медсестер было одно – 400 граммов хлеба и один талон на обед в столовой. Если этот кусок хлеба сжать, из него капала вода. А в столовой что? Капуста-картошка, и, как говорят, «крупинка за крупинкой бегает с дубинкой» – вот такая была похлебка. Хлебные карточки отоваривали в столовой. Получим эту пайку, съедим – и до следующего дня.
