×
В социальных сетях
В печатной версии

О падении и величии человека

27.04.2011
09:20
О падении и величии человека. None. Со своим четвероногим другом люблю погулять в сквере. Вечером здесь малолюдно, раздолье собаке. Нередко тут же проводил время угрюмый старичок. А недавно мы познакомились. Представился: «Я бомж – человек без определенного места жительства. К coжaлeнию, в обществе нас не уважают. А ведь чаще всего это люди, попавшие в трудную жизненную ситуацию и вовремя не получившие помощь». Павлу, так зовут старичка, недавно исполнилось... сорок семь лет. То есть человек в расцвете сил. А каким стал? Самая ценная вещь у него – небольшой томик стихов Анны Ахматовой, который носит в рукаве. Любимые строки:Все перепуталось навек,И мне не разобратьТеперь, кто зверь, кто человек,И долго ль казни ждать. Бомжует третий год. Отсчет ведет с момента выхода из мест лишения свободы. На вопрос, почему не вернулся в семью, раздраженно ответил: «Не пустили». И вдруг принял агрессивный вид, потребовал денег и сердито пригрозил: «Не дашь – пожалеешь».Мой добродушный пес, почувствовав опасность, тут же кинулся на обидчика. Павел поспешил удалиться. С тех пор  в сквере по вечерам он не появлялся. Тогда подумала: странные люди эти бомжи – яpocть и бecпpичиннaя злoбa coceдcтвyют c внeзaпнoй кpoтocтью и yмиpoтвopeниeм, yгpюмoe мoлчaниe и зaкpытocть c пoтoкoм oткpoвeний. Наверное, таким же был прототип Сатина, свободолюбивого и справедливого персонажа пьесы «На дне» Максима Горького. Это он утверждал, что «все – в человеке, все для человека! Существует только человек, все же остальное – дело его рук и его мозга!» Значит, иcкaть пpичины, по которым люди опускаются на дно, бесполезно. Сделав этот вывод, поспешила забыть «старичка» в сквере и его угрозы. Но  с приходом теплых весенних дней стала замечать, что на улицах города бомжи активизировались, появились попрошайки, часами сидящие на тротуарах, особенно их много у церквей. Так что пpoблeма социального дна никуда не исчезла и зaкpывaть глaзa нa нее вряд ли уместно. Традиционного вопроса «Что делать?» в Тюменской области не стоит. Социальная защита населения заботится и о данной категории граждан. Для них открыты двери ночлежки, где не только предоставят бесплатный кров, но  и подлечат, помогут восстановить документы, в случае плохого здоровья – оформят инвалидность. Старых и немощных людей, потерявших способность к самообслуживанию, принимает Михайловский дом-интернат, что под Тобольском. Многие областные социальные программы направлены на оказание помощи людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Тогда почему жители социального дна  все же остаются городской достопримечательностью?Инновации в индустрии попрошайничестваОтвет на вопрос отправилась искать на центральной улице областного центра. У остановки «Геолог» встретила попрашайку. Немолодая женщина, стоя на коленях, просила у прохожих «христа ради» проявить сочувствие и дать немного денег на строительство храма. Вопрос, где находится храм, остался без ответа. У попрошайки тут же  пропал интерес ко мне.Но я не осталась без внимания. Тут же ко мне  подошла другая женщина и начала стыдить: «Как вам не совестно глумиться над сирой и убогой. Вспомните знаменитую Вангу. Она  часто говорила: «Кто подает нищему – у Бога одалживает. Всевышний долги не копит – сразу отдает, да не сколько взял, а  сторицей...» Потом всего за десять рублей она  раскрыла секрет привлечения достатка и удачи в дом. Он прост: «Надо как можно чаще подавать денежную милостыню нищим. Метод жертвования действен, исторически доказан. Дореволюционные российские купцы и промышленники отдавали огромные деньги на постройки храмов, развитие искусства и культуры, но при этом не теряли состояние, а богатели». Из встречи делаю вывод, что нищие выходят на улицы не сами по себе, а с «группой поддержки». Для меня это  открытие – инновации востребованы и в индустрии попрошайничества. Иду дальше.«Пока лохи не переведутся, будем жить хорошо»?Знаменский кафедральный собор – одно излюбленных мест папертников, так называют нищих, стоящих на паперти. Насчитала их шесть человек. – Приходите к вечерней службе, тогда нас будет еще больше, – отметил тридцатилетний Василий. Из присутствующих «работников» он выделялся опрятностью и чистотой. По словам молодого человека, на паперть его тоже привела трудная жизненная ситуация: после детского дома ему, инвалиду второй группы, назначили пенсию шесть тысяч рублей, поселили в комнате общежития. Профессии нет, но не раз сердобольные прихожане храма устраивали на работу. Но работать полный рабочий день сложно – быстро устает, сказывается родовая травма головы. – Зарабатывал не более 500 руб-лей. Стоит ли работать за такие деньги? – откровенничает собеседник. – Лучше уж сидеть на паперти. Стыдно, зато доходно. За день можно заработать от  тысячи до пяти. Деньги коплю на новоселье. Ведь скоро как детдомовец получу квартиру. В разговор вступает баба Аня – рядом стоящая женщина. В немногих словах рисует трагизм своей жизненной судьбы: «Не помню, когда и сыта была. Над каждым куском хлеба трясусь. Ведь дома трое сирот ждут. Сын умер, невестка детей бросила. Приходится в отрепьях ходить». Трудовой стаж пожилой женщины более сорока лет, а пенсия, с ее слов, немногим больше двух тысяч рублей. Работала в колхозе, на шпалозаводе в Юргинском районе.Вдали от всех одиноко стоял Олег. Неудивительно – находиться рядом с ним можно только в противогазе. О безысходной своей доле тридцатидвухлетний мужчина рассказал так: «Работы нет... силы нет... Из дома сам ушел, запил, родным грубил, жену бил. Теперь пристанища нету! Издыхать надо». Немного помолчав, показал блокнот, где на первой страничке сделаны две записи: «Передайте по указанному адресу» и «Люба, прости, что признаюсь в любви после своей смерти, не осуждай. Поминай добрым словом». Это  в адрес жены.На вопрос, почему в ночлежку не обращается, обреченно ответил: «Там принимают людей без социальных болезней...» «А может тебе домой, – предлагаю, – родители и родные простят и помогут вернуться к здоровому образу жизни?» Согласно кивает. На дорогу в Талицу Свердловской области даю ему пятьсот рублей. О чем часом позже пожалела. На обратном пути увидела Олега в компании двух друзей – он опорожнял из горлышка водку, купленную на мои деньги. При этом поучал собутыльников: «Пока лохи не переведутся, будем жить хорошо».Не мешайте житьНа душе стало гадко и противно: сострадание и милосердие только множит армию бомжей. На подходе к редакции тяжелые мысли прервала сирена «скорой помощи». Реанимобиль въехал прямо на тротуар, врачи чуть ли не на ходу выскочили к  человеку, лежащему в неестественной позе. Им оказался одноногий бомж Рустем. Вместо лица – сплошной синяк, все тело в коростах. Тампон с нашатырем вернул его  к жизни. И что после этого началось?! В переводе с ненормативной лексики звучало так: «Не мешайте жить! Не нарушайте права человека! Будить без разрешения неприлично!» В соответствии с Конституцией РФ на опеку и лечение имеет право каждый гражданин. Вот только оправдана ли наша помощь? По мнению врачей «скорой помощи», что так и не уговорила подлечиться бродягу, бомжи – источник социальных болезней и нуждаются в обязательной госпитализации. Однако в медицинском учреждении, отмывшись от грязи, подлечившись, одни пускаются в бега – на свободу. Вторые прикипают к больнице, обеспечившей их чистой одеждой, едой и крышей над головой, и совсем не спешат ее покинуть, хотя срок лечения истек. К тому же  в ночлежные дома и дома-интернаты попадает лишь незначительная часть бомжей, реальная картина – в милицейских сводках. Люди социального дна  промышляют воровством, проституцией, продажей наркотиков. Как же быть с этими людьми? Проявить к ним милосердие и сострадание или  принудительновозвращать к жизни в обществе? Что думаете вы по этому поводу? Присылайте ваши комментарии на электронную почту: LShr@tumentoday.ru, а письма по адресу: 625000 г. Тюмень, почтамт.

Со своим четвероногим другом люблю погулять в сквере. Вечером здесь малолюдно, раздолье собаке. Нередко тут же проводил время угрюмый старичок. А недавно мы познакомились.

Представился: «Я бомж – человек без определенного места жительства. К coжaлeнию, в обществе нас не уважают. А ведь чаще всего это люди, попавшие в трудную жизненную ситуацию и вовремя не получившие помощь».

Павлу, так зовут старичка, недавно исполнилось... сорок семь лет. То есть человек в расцвете сил. А каким стал?

Самая ценная вещь у него – небольшой томик стихов Анны Ахматовой, который носит в рукаве. Любимые строки:

Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.

Бомжует третий год. Отсчет ведет с момента выхода из мест лишения свободы.

На вопрос, почему не вернулся в семью, раздраженно ответил: «Не пустили». И вдруг принял агрессивный вид, потребовал денег и сердито пригрозил: «Не дашь – пожалеешь».
Мой добродушный пес, почувствовав опасность, тут же кинулся на обидчика. Павел поспешил удалиться. С тех пор  в сквере по вечерам он не появлялся.

Тогда подумала: странные люди эти бомжи – яpocть и бecпpичиннaя злoбa coceдcтвyют c внeзaпнoй кpoтocтью и yмиpoтвopeниeм, yгpюмoe мoлчaниe и зaкpытocть c пoтoкoм oткpoвeний. Наверное, таким же был прототип Сатина, свободолюбивого и справедливого персонажа пьесы «На дне» Максима Горького. Это он утверждал, что «все – в человеке, все для человека! Существует только человек, все же остальное – дело его рук и его мозга!»

Значит, иcкaть пpичины, по которым люди опускаются на дно, бесполезно. Сделав этот вывод, поспешила забыть «старичка» в сквере и его угрозы. Но  с приходом теплых весенних дней стала замечать, что на улицах города бомжи активизировались, появились попрошайки, часами сидящие на тротуарах, особенно их много у церквей. Так что пpoблeма социального дна никуда не исчезла и зaкpывaть глaзa нa нее вряд ли уместно.

Традиционного вопроса «Что делать?» в Тюменской области не стоит. Социальная защита населения заботится и о данной категории граждан. Для них открыты двери ночлежки, где не только предоставят бесплатный кров, но  и подлечат, помогут восстановить документы, в случае плохого здоровья – оформят инвалидность. Старых и немощных людей, потерявших способность к самообслуживанию, принимает Михайловский дом-интернат, что под Тобольском. Многие областные социальные программы направлены на оказание помощи людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Тогда почему жители социального дна  все же остаются городской достопримечательностью?

Инновации в индустрии попрошайничества


Ответ на вопрос отправилась искать на центральной улице областного центра. У остановки «Геолог» встретила попрашайку. Немолодая женщина, стоя на коленях, просила у прохожих «христа ради» проявить сочувствие и дать немного денег на строительство храма. Вопрос, где находится храм, остался без ответа. У попрошайки тут же  пропал интерес ко мне.
Но я не осталась без внимания. Тут же ко мне  подошла другая женщина и начала стыдить: «Как вам не совестно глумиться над сирой и убогой. Вспомните знаменитую Вангу. Она  часто говорила: «Кто подает нищему – у Бога одалживает. Всевышний долги не копит – сразу отдает, да не сколько взял, а  сторицей...»

Потом всего за десять рублей она  раскрыла секрет привлечения достатка и удачи в дом. Он прост: «Надо как можно чаще подавать денежную милостыню нищим. Метод жертвования действен, исторически доказан. Дореволюционные российские купцы и промышленники отдавали огромные деньги на постройки храмов, развитие искусства и культуры, но при этом не теряли состояние, а богатели».

Из встречи делаю вывод, что нищие выходят на улицы не сами по себе, а с «группой поддержки». Для меня это  открытие – инновации востребованы и в индустрии попрошайничества. Иду дальше.

«Пока лохи не переведутся, будем жить хорошо»?


Знаменский кафедральный собор – одно излюбленных мест папертников, так называют нищих, стоящих на паперти. Насчитала их шесть человек.

– Приходите к вечерней службе, тогда нас будет еще больше, – отметил тридцатилетний Василий. Из присутствующих «работников» он выделялся опрятностью и чистотой.

По словам молодого человека, на паперть его тоже привела трудная жизненная ситуация: после детского дома ему, инвалиду второй группы, назначили пенсию шесть тысяч рублей, поселили в комнате общежития. Профессии нет, но не раз сердобольные прихожане храма устраивали на работу. Но работать полный рабочий день сложно – быстро устает, сказывается родовая травма головы.

– Зарабатывал не более 500 руб-лей. Стоит ли работать за такие деньги? – откровенничает собеседник. – Лучше уж сидеть на паперти. Стыдно, зато доходно. За день можно заработать от  тысячи до пяти. Деньги коплю на новоселье. Ведь скоро как детдомовец получу квартиру.

В разговор вступает баба Аня – рядом стоящая женщина. В немногих словах рисует трагизм своей жизненной судьбы: «Не помню, когда и сыта была. Над каждым куском хлеба трясусь. Ведь дома трое сирот ждут. Сын умер, невестка детей бросила. Приходится в отрепьях ходить».

Трудовой стаж пожилой женщины более сорока лет, а пенсия, с ее слов, немногим больше двух тысяч рублей. Работала в колхозе, на шпалозаводе в Юргинском районе.
Вдали от всех одиноко стоял Олег. Неудивительно – находиться рядом с ним можно только в противогазе. О безысходной своей доле тридцатидвухлетний мужчина рассказал так: «Работы нет... силы нет... Из дома сам ушел, запил, родным грубил, жену бил. Теперь пристанища нету! Издыхать надо». Немного помолчав, показал блокнот, где на первой страничке сделаны две записи: «Передайте по указанному адресу» и «Люба, прости, что признаюсь в любви после своей смерти, не осуждай. Поминай добрым словом». Это  в адрес жены.
На вопрос, почему в ночлежку не обращается, обреченно ответил: «Там принимают людей без социальных болезней...»

«А может тебе домой, – предлагаю, – родители и родные простят и помогут вернуться к здоровому образу жизни?» Согласно кивает. На дорогу в Талицу Свердловской области даю ему пятьсот рублей.

О чем часом позже пожалела. На обратном пути увидела Олега в компании двух друзей – он опорожнял из горлышка водку, купленную на мои деньги. При этом поучал собутыльников: «Пока лохи не переведутся, будем жить хорошо».

Не мешайте жить


На душе стало гадко и противно: сострадание и милосердие только множит армию бомжей. На подходе к редакции тяжелые мысли прервала сирена «скорой помощи». Реанимобиль въехал прямо на тротуар, врачи чуть ли не на ходу выскочили к  человеку, лежащему в неестественной позе. Им оказался одноногий бомж Рустем. Вместо лица – сплошной синяк, все тело в коростах.

Тампон с нашатырем вернул его  к жизни. И что после этого началось?! В переводе с ненормативной лексики звучало так: «Не мешайте жить! Не нарушайте права человека! Будить без разрешения неприлично!»

В соответствии с Конституцией РФ на опеку и лечение имеет право каждый гражданин. Вот только оправдана ли наша помощь? По мнению врачей «скорой помощи», что так и не уговорила подлечиться бродягу, бомжи – источник социальных болезней и нуждаются в обязательной госпитализации. Однако в медицинском учреждении, отмывшись от грязи, подлечившись, одни пускаются в бега – на свободу. Вторые прикипают к больнице, обеспечившей их чистой одеждой, едой и крышей над головой, и совсем не спешат ее покинуть, хотя срок лечения истек.

К тому же  в ночлежные дома и дома-интернаты попадает лишь незначительная часть бомжей, реальная картина – в милицейских сводках. Люди социального дна  промышляют воровством, проституцией, продажей наркотиков.

Как же быть с этими людьми? Проявить к ним милосердие и сострадание или  принудительновозвращать к жизни в обществе?

Что думаете вы по этому поводу? Присылайте ваши комментарии на электронную почту: LShr@tumentoday.ru, а письма по адресу: 625000 г. Тюмень, почтамт.

413Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Летом 1991 года редакция газеты «Известия» совместно с представителями международной организации «Гринпис» и группой иностранных журналистов организовала экологическую экспедицию, которая взяла старт вблизи истока реки Томь, а завершилась в Салехарде. Точнее, даже ещё севернее – в Салемале.
Мобильным бригадам 23 комплексных центров соцобслуживания населения выделены микроавтобусы Ford Transit.
17 июля в 12 часов в студии онлайн-вещания газеты «Тюменская область сегодня» начнется встреча с журналистом, писателем и краеведом Анатолием Омельчуком.
Рассказ о Эмме Генриховне Редозубовой, коренной жительнице Тюменской области, которую можно назвать талантливым человеком с активной жизненной позицией.
Он состоится 27 июля, в День города.
По народному календарю – Маков день. Если сегодня комары и мошки роем кружат – значит, жара продержится еще семь дней.
Вниманию читателей анонс очередного номера.
Опрос
По каким критериям вы выбираете место для отдыха?
Морское побережье
Горный курорт
Сервис «Все включено»
Безвизовый режим
Приемлемая стоимость
Транспортная доступность
Познавательный досуг
Развлечения
Все вышеперечисленное

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное