Непобедимая Жанна
В зале ожидания всегда происходят встречи. Судьбоносные и не очень. Долгожданные и мимолетные. С хэппи-эндом или печальной развязкой. Стоит только остановиться и не пройти мимо...
Люблю уезжать первого января. Утром. На тюменском железнодорожном вокзале посленовогоднее безмолвие. Кое-где на лавочках отдыхают «опоздавшие» пассажиры, кассирши не спеша наводят утренний макияж. Благодать! Тихо, спокойно, уютно. Для полного счастья не хватает, пожалуй, лунной сонаты Бетховена. Да и музыка пришлась бы не к месту. Безмолвие, вокзал и неторопливый ход мыслей – редкое сочетание. Наслаждаюсь уединением. По соседству – старушка, представившаяся Жанной Александровной, блокадница Ленинграда.
Возвращается из Германии, растроганная гостеприимством «виноватых» немцев и разочарованная хлебосольством родной страны.
«Когда в Германии задержали рейс из-за погодных условий на несколько суток, мы даже этого не почувствовали, – рассказывает путешественница. – Прямо в зал ожидания принесли раскладные кровати, пледы, словно скатертью-самобранкой накрыли шведский стол, были как дома. В московском аэропорту вновь угодила «в плен». На этот раз в самый что ни на есть настоящий. В ожидании рейса люди спали сидя. Деньги на исходе. Из предложенной еды – две булочки и бутылка воды». Увы, столичные несчастья Жанны Александровны на этом не заканчиваются. Оказавшись в московском метро, бабушку прижала к стене шайка вооруженных подростков, все документы, билеты на самолет, банковская карточка оказались в руках малолетних бандитов. К счастью, руководство железных дорог не оставило блокадницу в беде, приобрело билет до места назначения через Тюмень, в Москве же бесплатно устроили в комнату ожидания повышенной комфортности.
А в Тюмени поезд до Барнаула отправляется через три дня. В кармане мелочь, из еды – пачка сока и печенье. Ни тени отчаяния и безысходности не замечаю на лице пожилой женщины, разменявшей восьмой десяток лет. Для нее это мелочи жизни. Позади смерть мужа, внезапная гибель единственного сына. Впереди дом престарелых в Барнауле, куда и держит путь Жанна Александровна.
Она все еще помнит блокадный Ленинград, помнит, как двенадцатилетней девочкой тащила на санках на Пискаревку мать, умершую голодной смертью. «Мама, приходя с работы, отдавала мне свой паек хлеба, говорила, что ее накормили. Хотя сама на ногах едва держалась от слабости – рассказывает Жанна Александровна, – Из ценных вещей в семье в блокадные годы оставалась только пуховая перина. Мама как чувствовала, не стала обменивать ее на продукты. Как раз зима в те годы стояла суровая, коренные петербуржцы не припоминали такой низкой температуры. Трубы разморожены, отопления нет. По квартире гуляет ветер. Только благодаря маминой перине и выжила».
На перроне объявляют посадку на поезд Тюмень – Екатеринбург. Прощаюсь с новой знакомой. Спешно сую ей в руки деньги в надежде, что возьмет. Отказывается. Говорит: «Выживу. И не такое случалось». Принимает в дар только таблетки от желудка, ибо свои закончились, а «гастрит не спит», шутит бабушка.
Назвать ее «бабушкой», пожалуй погорячилась. В свои восемьдесят – макияж и прическа, замысловатая бижутерия и изящная походка. За плечами не один десяток лет моржевания. Морозоустойчивая, несгибаемая, непобедимая... Настоящая русская женщина.
