×
В социальных сетях
В печатной версии

Главный газовик России

23.11.2010
10:19
Главный газовик России. None. Выдающемуся организатору освоения месторождений углеводородного сырья Западной Сибири Евгению Алтунину исполнилось 80 летличностьВ Тюмень автор этих строк приехал работать журналистом в середине шестидесятых годов, в самый пик освоения неф-тегазового комплекса. Повезло не только быть свидетелем крупного разворота работ на территории огромного края, но и освещать в прессе открытие многих месторождений нефти и газа и начало их эксплуатации. ------ Вызывает меня однажды главный редактор «Тюменской правды» Николай Лагунов и дает задание — взять интервью у только что приехавшего из Саратова начальника нового управления по добыче газа Евгения Алтунина. Задание ответственное, заметил главный редактор, на контроле в обкоме партии. Дело в том, что управление скоро будет преобразовано в главк и оно уже вызвало на социалистическое соревнование объединение «Туркменгазпром» — одно из крупных газодобывающих предприятий страны. Лагунов протянул газету «Известия» с условиями трудового соперничества. Так осенью 1966 года в гостинице «Заря» состоялась моя первая встреча с начальником первого газового управления в Тюмени Евгением Алтуниным. И вот спустя сорок четыре года мы встретились с ним в преддверии его восьмидесятилетия, вспомнили и первую встречу. — Евгений Никифорович, вы возглавили мощное управление по добыче газа в Западной Сибири в возрасте 36 лет. Тяжела была «шапка Мономаха»? — В самый раз. Ведь после войны молодые люди быстро взрослели. Когда в 1966 году заместитель министра газовой промышленности СССР Сидоренко предложил мне переехать в Тюмень и заняться организацией нового управления по добыче газа, согласился не раздумывая. Добыча газа в Саратове достигла пика, запасов больших не прослеживалось. Почему бы не попробовать силы в новом деле? А тут еще несколько человек из объединения съездили на разведку в Тюмень. Вернулись окрыленные: новое дело, большие перспективы. Согласился поехать главным инженером. С проектом приказа прибыл к начальнику Главгаза Кортунову. Тот прочитал приказ и говорит: «Главного инженера мы уже подыскали. Поезжай начальником — опыта тебе не занимать». С этой бумагой я и приехал в Тюмень. Конечно, ни самого управления, ни штата, ни помещения и в помине не было. На первых порах снял несколько номеров в гостинице «Заря» под контору и начал набирать людей. Муравленко и Эрвье не хотели отдавать специалистов. Собирали «с бору по сосенке». Выручили земляки-волжане — Герман Болгарцев, Виктор Поляков и другие согласились переехать в Тюмень. — Какое впечатление тогда произвела на вас Тюмень? — Обычный захолустный город, неухоженный и очень грязный. Но, если Саратов был голодным городом, здесь мы поразились обилию продуктов на прилавках.  А какая рыба имелась: осетр, муксун, нельма, стерлядь… — Долго квартировали в «Заре»? — Борис Евдокимович Щербина помог с выделением первого этажа в здании облпотребсоюза, а через два года мы построили вставку на улице Мельникайте и переехали туда. — С чего начали работу на посту начальника управления? — Надо было ознакомиться с фронтом будущих работ, побывать на газовых месторождениях. С полмесяца летали на Ли-2 с товарищами из Министерства газовой промышленности, Ленгазпроекта, Донецкого и Саратовского проектных институтов в сопровождении секретаря Тюменского обкома партии. Посетили Среднее Приобье, побывали в районе Тарко-Сале, в Тазовском, Салехарде. Особенно впечатлили Тазовское и Заполярное месторождения. Там первые же скважины салютовали разведчикам недр фонтанами в три миллиона кубометров. От таких перспектив дух захватило и одновременно настроились на серьезный лад: с ходу такие богатства недр не возьмешь. И «орешек» в самом деле оказался весьма крепким. — Когда Тюмень стала впервые снабжать газом страну? Ведь к этому времени  открыли уже группу березовских месторождений. — Монопольно страну снабжали газом Узбекистан, Кубань и Ставрополье. Действовали газопроводы Бухара — Урал и Бухара — Центр. Хотя газ в Березово получили еще в 1953 году, единственная скважина обслуживала нужды лишь местного рыбокомбината. Подобные объекты мы запустили в 1967—1968 годах в поселках Тарко-Сале, Тазовском и других населенных пунктах.  Промышленная эксплуатация началась в конце 1965 года после завершения первого газопровода Пунга — Серов. Кстати, мало кто знает, что сфера нашего влияния простиралась далеко на восток, вбирая в себя даже Якутию. «Тюменьгазпром» раздвигал «плечи» и расширялся в границах. В Якутии мы построили газопровод Усть-Вилюйск — Якутск протяженностью двести километров. На севере Красноярского края — трубопровод Мессояха — Норильск для нужд никелевого комбината. Вот какие были у нас «аппетиты»! Одно время даже назывались Главвостокдобыча. Но со временем в верхах поняли, что распыляться не стоит, нужно сосредоточиться на территории Тюменской области. — Какие трудности встретились на первом этапе освоения Севера? — Главный вопрос был один — как перебросить газ потребителю за десятки тысяч километров? Варианты возникли разные, вплоть до фантастических. Одни на полном серьезе предлагали построить метро-туннель от Медвежьего до Москвы в зоне вечной мерзлоты на глубине ста мет-ров (!). Другие ратовали за то, чтобы доставлять газ с помощью дирижаб-ля, берущего на подвеску несколько емкостей по 10—15 тысяч кубометров газа и транспортировать по воздуху. Заместитель министра газовой промышленности СССР Юрий Боксерман, курировавший новые технологии, предлагал строить  нити  газопроводов «Северное сияние» с заполярных месторождений по коридору Салехард – Воркута — Ухта, а затем их разветвлять на Ленинград, Белоруссию, Москву, Поволжье… в обход Урала. Мы же планировали южный вариант через Свердловскую область в направлении Нижнего Тагила, Горького и Москвы. К этому времени уже имелся газопровод до Пунги, его вели до Похромы,  а там рукой подать до Медвежьего — каких-то 600 километров. Выгода очевидная: убежать от вечной мерзлоты и выйти на индустриальный Урал. — Нелегко пришлось протолкнуть южный вариант? — Да, споры были жаркие. За наше предложение горой встали Борис Щербина и Геннадий Богомяков. Окончательную точку в споре поставил на совещании в Надыме зимой 1969 года Алексей Николаевич Косыгин. Там же, на высоком форуме, рассмотрели проблемы Медвежьего,к освоению которого мы приступили. — В середине 70-х годов я пришел на работу в Главтюменьгазпром старшим инженером по пропаганде передового опыта, дух захватывало от темпов развития газовой промышленности. Что ни день — новые события, которые я освещал в прессе, в том числе центральной... — Темпы были действительно запредельные. Занимались проектированием освоения крупных месторождений газа — Медвежьего, Уренгоя, Вынгапура, Ямбурга. Искали принципиально новые методы бурения эксплуатационных скважин в зоне вечной мерзлоты, добычи и транспортировки газа на дальние расстояния. Производительность каждой скважины в сутки доходила до трех миллионов кубометров, а установок комплексной подготовки газа (УКПГ), этих современных заводов в тундре, — от 8 до 15 миллиардов газа в год (!). Для доставки грузов на Медвежье мы одними из первых в регионе применили большегрузные «Антеи». Самолет разрабатывался по спецзаказу геологов и газовиков. В итоге уже к 1975 году вышли на первое место в стране по добыче газа. За досрочный вывод Медвежьего месторождения нам, группе газовиков, в 1978 году присудили Государственную премию СССР. — На встречу с вами, Евгений Никифорович, я принес буклет «Большой газ Тюмени», который издал в 1976 году, к десятилетию Главтюменьгазпрома. Позвольте напомнить некоторые интересные цифры. 12 апреля 1975 года — с начала эксплуатации на газовых промыслах Тюмени добыто 100 миллиардов кубометров газа. Сентябрь 1975 года — Главтюменьгазпром по суточной добыче топлива вышел на третье место в стране. За этими цифрами стояли люди, выросшие и возмужавшие на Тюменской земле. — События разворачивались такие масштабные, что подняли на щит славы многих инициативных и энергичных людей. Если на первых порах приходилось приглашать специалистов со стороны, потом их стали выращивать и пестовать на месте. Взять Ивана Никоненко — начинал в Пунге начальником цеха научно-исследовательских и проектных работ (ЦНИПР), потом его перебросили на Медвежье главным инженером, затем генеральным директором в Новый Уренгой. Это он, приехав туда, приказал выбросить стенды «Уренгою — темпы Медвежьего»,   сделал все возможное и невозможное для достижения более высоких уренгойских темпов и ввел в эксплуатацию новое месторождение досрочно. Я подписывал бумагу на представление его к званию Героя Соцтруда. Владислав Стрижов – тоже легендарная и неординарная личность. Освоение Медвежьего — памятник ему при жизни. Недаром в его честь назван один из теплоходов Черноморского флота. — Дела в главке шли нормально. Как же получилось, что вы пере-шли на партийную работу — стали секретарем обкома партии? — Обком партии тогда приглашал в аппарат специалистов — геологов, нефтяников и газовиков. Вот и мне объяснили, что буду заниматься своим делом, только всем Западно-Сибирским топливно-энергетическим комплексом: нефтью, газом, геологией, энергетикой, строительством, утилизацией попутного нефтяного газа, переработкой … — Но не будем забывать, что в это время давала о себе знать командно-административная система. К ней тоже надо было приспособляться. — Докучали многочисленные высокопоставленные визитеры из Москвы, которые по поводу и без лезли с наставлениями и советами. А я, человек в общем-то уравновешенный и спокойный, иногда не выносил мелочной опеки. — Потом вы перешли на работу председателем  в Межведомс-твенную территориальную комиссию Госплана СССР по вопросам развития Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. — Статус комиссии был солидный: она координировала деятельность более чем 20 структур, действующих в нефтегазовом комплексе. Планировали как ближнюю, так и дальнюю перспективу, чтобы все подразделения комплекса работали синхронно, в едином темпе. — Начались реформы и комиссию преобразовали в представительство Министерства экономики в Западно-Сибирском экономическом регионе. Чтов итоге получилось? — Производство пустили на самовыживаемость, а Министерство экономики перестало заниматься планированием. Побывал на приеме у тогдашнего первого заместителя председателя Совета Министров и министра экономики Егора Гайдара. Он так и сказал: «Никакого планирования, рынок все расставит по своим местам.  Отслеживайте ситуацию на местах». — Но ведь даже в развитых капиталистических странах существуют элементы планирования. — Вот именно. Ситуация сразу сказалась на добыче нефти — она упала на 50 процентов. Правда, сохранили объемы добычи газа. Но к этому времени выработали основные запасы на Медвежьем, Уренгое и даже Ямбург основательно вычерпали. Приходится с сожалением констатировать: государство бросило Тюменский нефтегазовый комплекс на произвол судьбы. Вспомните, в регионе в год бурили по 28 миллионов метров, сейчас — около 200 тысяч. Прирост запасов углеводородного сырья не восполняет его добычу. Уверен: рано или поздно  жизнь заставит серьезно заняться нефтегазовым комплексом. — Как вы, Евгений Никифорович, смотрите на потенциальные возможности Восточной Сибири и строительство нового газопровода Восточная Сибирь — Тихий океан? — Да, нефть нашли, в частности в Эвенкии и Приангарье. Но ведь это очень отдаленные территории с неразвитой инфраструктурой. Взять то же Юрубченко-Тохомское нефтяное месторождение на севере Красноярского края. Оно же у черта на куличках, до него еще добраться надо. Что касается трубопровода ВСТО, то чем прикажете его заполнить? Он рассчитан на пропускную способность в 30 и даже 50 миллионов тонн нефти в год. А промыслы в Среднем Приобье в стадии пада-ющей добычи и новый Самотлор не предвидится. Я по натуре оптимист, но поводов для эйфории не вижу. — Спасибо за интервью, Евгений Никифорович. Здоровья  и удачи вам!Фото из архива автора

Выдающемуся организатору освоения месторождений углеводородного сырья Западной Сибири Евгению Алтунину исполнилось 80 лет


личность
В Тюмень автор этих строк приехал работать журналистом в середине шестидесятых годов, в самый пик освоения неф-тегазового комплекса. Повезло не только быть свидетелем крупного разворота работ на территории огромного края, но и освещать в прессе открытие многих месторождений нефти и газа и начало их эксплуатации.

------

Вызывает меня однажды главный редактор «Тюменской правды» Николай Лагунов и дает задание — взять интервью у только что приехавшего из Саратова начальника нового управления по добыче газа Евгения Алтунина. Задание ответственное, заметил главный редактор, на контроле в обкоме партии. Дело в том, что управление скоро будет преобразовано в главк и оно уже вызвало на социалистическое соревнование объединение «Туркменгазпром» — одно из крупных газодобывающих предприятий страны. Лагунов протянул газету «Известия» с условиями трудового соперничества. Так осенью 1966 года в гостинице «Заря» состоялась моя первая встреча с начальником первого газового управления в Тюмени Евгением Алтуниным.

И вот спустя сорок четыре года мы встретились с ним в преддверии его восьмидесятилетия, вспомнили и первую встречу.

— Евгений Никифорович, вы возглавили мощное управление по добыче газа в Западной Сибири в возрасте 36 лет. Тяжела была «шапка Мономаха»?

— В самый раз. Ведь после войны молодые люди быстро взрослели. Когда в 1966 году заместитель министра газовой промышленности СССР Сидоренко предложил мне переехать в Тюмень и заняться организацией нового управления по добыче газа, согласился не раздумывая. Добыча газа в Саратове достигла пика, запасов больших не прослеживалось. Почему бы не попробовать силы в новом деле? А тут еще несколько человек из объединения съездили на разведку в Тюмень. Вернулись окрыленные: новое дело, большие перспективы.

Согласился поехать главным инженером. С проектом приказа прибыл к начальнику Главгаза Кортунову. Тот прочитал приказ и говорит: «Главного инженера мы уже подыскали.

Поезжай начальником — опыта тебе не занимать».

С этой бумагой я и приехал в Тюмень. Конечно, ни самого управления, ни штата, ни помещения и в помине не было. На первых порах снял несколько номеров в гостинице «Заря» под контору и начал набирать людей. Муравленко и Эрвье не хотели отдавать специалистов. Собирали «с бору по сосенке». Выручили земляки-волжане — Герман Болгарцев, Виктор Поляков и другие согласились переехать в Тюмень.

— Какое впечатление тогда произвела на вас Тюмень?

— Обычный захолустный город, неухоженный и очень грязный. Но, если Саратов был голодным городом, здесь мы поразились обилию продуктов на прилавках.  А какая рыба имелась: осетр, муксун, нельма, стерлядь…

— Долго квартировали в «Заре»?

— Борис Евдокимович Щербина помог с выделением первого этажа в здании облпотребсоюза, а через два года мы построили вставку на улице Мельникайте и переехали туда.

— С чего начали работу на посту начальника управления?

— Надо было ознакомиться с фронтом будущих работ, побывать на газовых месторождениях.

С полмесяца летали на Ли-2 с товарищами из Министерства газовой промышленности, Ленгазпроекта, Донецкого и Саратовского проектных институтов в сопровождении секретаря Тюменского обкома партии. Посетили Среднее Приобье, побывали в районе Тарко-Сале, в Тазовском, Салехарде. Особенно впечатлили Тазовское и Заполярное месторождения. Там первые же скважины салютовали разведчикам недр фонтанами в три миллиона кубометров. От таких перспектив дух захватило и одновременно настроились на серьезный лад: с ходу такие богатства недр не возьмешь. И «орешек» в самом деле оказался весьма крепким.

— Когда Тюмень стала впервые снабжать газом страну? Ведь к этому времени  открыли уже группу березовских месторождений.

— Монопольно страну снабжали газом Узбекистан, Кубань и Ставрополье. Действовали газопроводы Бухара — Урал и Бухара — Центр. Хотя газ в Березово получили еще в 1953 году, единственная скважина обслуживала нужды лишь местного рыбокомбината. Подобные объекты мы запустили в 1967—1968 годах в поселках Тарко-Сале, Тазовском и других населенных пунктах.  Промышленная эксплуатация началась в конце 1965 года после завершения первого газопровода Пунга — Серов.

Кстати, мало кто знает, что сфера нашего влияния простиралась далеко на восток, вбирая в себя даже Якутию. «Тюменьгазпром» раздвигал «плечи» и расширялся в границах. В Якутии мы построили газопровод Усть-Вилюйск — Якутск протяженностью двести километров. На севере Красноярского края — трубопровод Мессояха — Норильск для нужд никелевого комбината. Вот какие были у нас «аппетиты»! Одно время даже назывались Главвостокдобыча. Но со временем в верхах поняли, что распыляться не стоит, нужно сосредоточиться на территории Тюменской области.

— Какие трудности встретились на первом этапе освоения Севера?

— Главный вопрос был один — как перебросить газ потребителю за десятки тысяч километров? Варианты возникли разные, вплоть до фантастических. Одни на полном серьезе предлагали построить метро-туннель от Медвежьего до Москвы в зоне вечной мерзлоты на глубине ста мет-ров (!). Другие ратовали за то, чтобы доставлять газ с помощью дирижаб-
ля, берущего на подвеску несколько емкостей по 10—15 тысяч кубометров газа и транспортировать по воздуху. Заместитель министра газовой промышленности СССР Юрий Боксерман, курировавший новые технологии, предлагал строить  нити  газопроводов «Северное сияние» с заполярных месторождений по коридору Салехард – Воркута — Ухта, а затем их разветвлять на Ленинград, Белоруссию, Москву, Поволжье… в обход Урала. Мы же планировали южный вариант через Свердловскую область в направлении Нижнего Тагила, Горького и Москвы.

К этому времени уже имелся газопровод до Пунги, его вели до Похромы,  а там рукой подать до Медвежьего — каких-то 600 километров. Выгода очевидная: убежать от вечной мерзлоты и выйти на индустриальный Урал.

— Нелегко пришлось протолкнуть южный вариант?

— Да, споры были жаркие. За наше предложение горой встали Борис Щербина и Геннадий Богомяков. Окончательную точку в споре поставил на совещании в Надыме зимой 1969 года Алексей Николаевич Косыгин. Там же, на высоком форуме, рассмотрели проблемы Медвежьего,
к освоению которого мы приступили.

— В середине 70-х годов я пришел на работу в Главтюменьгазпром старшим инженером по пропаганде передового опыта, дух захватывало от темпов развития газовой промышленности. Что ни день — новые события, которые я освещал в прессе, в том числе центральной...

— Темпы были действительно запредельные. Занимались проектированием освоения крупных месторождений газа — Медвежьего, Уренгоя, Вынгапура, Ямбурга. Искали принципиально новые методы бурения эксплуатационных скважин в зоне вечной мерзлоты, добычи и транспортировки газа на дальние расстояния. Производительность каждой скважины в сутки доходила до трех миллионов кубометров, а установок комплексной подготовки газа (УКПГ), этих современных заводов в тундре, — от 8 до 15 миллиардов газа в год (!).

Для доставки грузов на Медвежье мы одними из первых в регионе применили большегрузные «Антеи». Самолет разрабатывался по спецзаказу геологов и газовиков. В итоге уже к 1975 году вышли на первое место в стране по добыче газа.

За досрочный вывод Медвежьего месторождения нам, группе газовиков, в 1978 году присудили Государственную премию СССР.

— На встречу с вами, Евгений Никифорович, я принес буклет «Большой газ Тюмени», который издал в 1976 году, к десятилетию Главтюменьгазпрома. Позвольте напомнить некоторые интересные цифры. 12 апреля 1975 года — с начала эксплуатации на газовых промыслах Тюмени добыто 100 миллиардов кубометров газа. Сентябрь 1975 года — Главтюменьгазпром по суточной добыче топлива вышел на третье место в стране. За этими цифрами стояли люди, выросшие и возмужавшие на Тюменской земле.

— События разворачивались такие масштабные, что подняли на щит славы многих инициативных и энергичных людей. Если на первых порах приходилось приглашать специалистов со стороны, потом их стали выращивать и пестовать на месте. Взять Ивана Никоненко — начинал в Пунге начальником цеха научно-исследовательских и проектных работ (ЦНИПР), потом его перебросили на Медвежье главным инженером, затем генеральным директором в Новый Уренгой. Это он, приехав туда, приказал выбросить стенды «Уренгою — темпы Медвежьего»,   сделал все возможное и невозможное для достижения более высоких уренгойских темпов и ввел в эксплуатацию новое месторождение досрочно. Я подписывал бумагу на представление его к званию Героя Соцтруда. Владислав Стрижов – тоже легендарная и неординарная личность. Освоение Медвежьего — памятник ему при жизни. Недаром в его честь назван один из теплоходов Черноморского флота.

— Дела в главке шли нормально. Как же получилось, что вы пере-шли на партийную работу — стали секретарем обкома партии?

— Обком партии тогда приглашал в аппарат специалистов — геологов, нефтяников и газовиков. Вот и мне объяснили, что буду заниматься своим делом, только всем Западно-Сибирским топливно-энергетическим комплексом: нефтью, газом, геологией, энергетикой, строительством, утилизацией попутного нефтяного газа, переработкой …

— Но не будем забывать, что в это время давала о себе знать командно-административная система. К ней тоже надо было приспособляться.

— Докучали многочисленные высокопоставленные визитеры из Москвы, которые по поводу и без лезли с наставлениями и советами. А я, человек в общем-то уравновешенный и спокойный, иногда не выносил мелочной опеки.

— Потом вы перешли на работу председателем  в Межведомс-твенную территориальную комиссию Госплана СССР по вопросам развития Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.

— Статус комиссии был солидный: она координировала деятельность более чем 20 структур, действующих в нефтегазовом комплексе. Планировали как ближнюю, так и дальнюю перспективу, чтобы все подразделения комплекса работали синхронно, в едином темпе.

— Начались реформы и комиссию преобразовали в представительство Министерства экономики в Западно-Сибирском экономическом регионе. Что
в итоге получилось?

— Производство пустили на самовыживаемость, а Министерство экономики перестало заниматься планированием. Побывал на приеме у тогдашнего первого заместителя председателя Совета Министров и министра экономики Егора Гайдара. Он так и сказал: «Никакого планирования, рынок все расставит по своим местам.  Отслеживайте ситуацию на местах».

— Но ведь даже в развитых капиталистических странах существуют элементы планирования.

— Вот именно. Ситуация сразу сказалась на добыче нефти — она упала на 50 процентов. Правда, сохранили объемы добычи газа. Но к этому времени выработали основные запасы на Медвежьем, Уренгое и даже Ямбург основательно вычерпали.

Приходится с сожалением констатировать: государство бросило Тюменский нефтегазовый комплекс на произвол судьбы. Вспомните, в регионе в год бурили по 28 миллионов метров, сейчас — около 200 тысяч. Прирост запасов углеводородного сырья не восполняет его добычу. Уверен: рано или поздно  жизнь заставит серьезно заняться нефтегазовым комплексом.

— Как вы, Евгений Никифорович, смотрите на потенциальные возможности Восточной Сибири и строительство нового газопровода Восточная Сибирь — Тихий океан?

— Да, нефть нашли, в частности в Эвенкии и Приангарье. Но ведь это очень отдаленные территории с неразвитой инфраструктурой. Взять то же Юрубченко-Тохомское нефтяное месторождение на севере Красноярского края. Оно же у черта на куличках, до него еще добраться надо. Что касается трубопровода ВСТО, то чем прикажете его заполнить? Он рассчитан на пропускную способность в 30 и даже 50 миллионов тонн нефти в год. А промыслы в Среднем Приобье в стадии пада-ющей добычи и новый Самотлор не предвидится. Я по натуре оптимист, но поводов для эйфории не вижу.

— Спасибо за интервью, Евгений Никифорович. Здоровья  и удачи вам!
Фото из архива автора

925Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
С 14 по 20 июня – обо всем самом интересном
С начала летнего сезона в Тюменской области сотрудники МЧС провели освидетельствование 13 пляжей, из которых шесть находятся на территории детских оздоровительных лагерей.
Здравствуйте, дорогие читатели! С вами Елена Станиславская. Буду говорить о бровях, а именно о том, чем их красить.
26 июля тюменцы узнают, как развиваться в профессии фотографа и работать с коммерческими проектами. Спикером станет Максим Борисов, профессиональный фотограф.
По народному календарю – Авдотья Сеногнойка. Если в этот день наблюдать грозу, то дождливая погода продержится до начала осени.
Редакция продолжает публикацию глав из книги «В пламени жизни». Это воспоминания тюменцев, хорошо знавших Бориса Евдокимовича, работавших под его непосредственным руководством.
Опрос
По каким критериям вы выбираете место для отдыха?
Морское побережье
Горный курорт
Сервис «Все включено»
Безвизовый режим
Приемлемая стоимость
Транспортная доступность
Познавательный досуг
Развлечения
Все вышеперечисленное

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное