С какими вызовами сегодня сталкиваются те, кто сохраняет правду о прошлом и настоящем
Ответственность за правду – и за память
В последние годы тема сохранения исторической достоверности перестала быть сугубо академической. Об этом говорят на школьных уроках, в музейных залах и с политических трибун. Но как именно фиксируется история? И с какими вызовами сталкиваются те, кто берет на себя ответственность за правду – и за память? Эти вопросы обсудила корреспондент издания «Тюменская область сегодня» с участниками форума «Патриоты России», который прошел накануне в Тюмени.
От истории семьи – к истории народа
Андрей Платонов, заместитель директора по проектной деятельности Национального центра исторической памяти при Президенте РФ, называет две трудности в сохранении исторической памяти. Первая – в некоторых семьях никогда не интересовались судьбой своих предков. Да, это бытовой уровень знания истории, очень личный взгляд на судьбу страны, но у некоторых граждан в головах нет и этого.
Вторая проблема – отсутствие информации. Ведь если историй, фотографий, документов нет, то нечего передать в архив. Собирать обрывочные свидетельства, рассказы через поколения – сложно, но необходимо, уверен эксперт. Именно для этого Национальный центр исторической памяти запустил конкурс «Общая память»: участники собирают судьбы людей и наносят на карту места геноцида, памятники, обелиски. По замыслу, каждый житель села или города должен знать, что происходило на его земле.
– Даже на личном примере: я родился в Рославле Смоленской области. Оказывается, в августе 41-го нацисты создали там пересыльный лагерь Дулаг-130, и за два с лишним года, до осени 43-го, уничтожили более сотни тысяч человек. Это два с половиной раза больше населения моего города! Сгоняли военнопленных и мирных – всех уничтожали. Представьте масштаб. В детстве мне об этом почти не рассказывали – знал, что есть мемориал, но детали открыл для себя недавно, – рассуждает Андрей Платонов. – А когда узнаешь, что это доподлинно случилось здесь, ты иначе смотришь на историю. В том числе и на современную – потому что технологии повторяются, подходы те же. История циклична: зная прошлое, мы понимаем, какие шаги предпримут враги. Осведомлен – значит вооружен. Поэтому знать историю обязательно.
Полпред президента в УрФО Артем Жога осматривает на форуме выставку «Жизнь Zа СВОих» | Фото Сергея Куликова
ИИ во благо и сила музеев
Сохранение исторической точности усложняется фальсификацией фактов с помощью искусственного интеллекта. Он способен за минуты сгенерировать «хронику» – подделать фото, смонтировать речь, создать фальшивые свидетельства. То есть даже школьник с помощью нейросети может создать «доказательства» того, чего никогда не было.
Но не все так просто и однозначно, уверены эксперты. Технологии можно использовать во благо. К примеру, ИИ может рассказывать историю, когда нет ни одного кадра хроники.
– Совсем недавно я закончила работу над фильмом про Сербскую войну 1876 года. Из документальных подтверждений остались гравюры. Но фильм – это же движущаяся картинка, в нем должно что-то происходить, а никакой хроники 1876 года, естественно, быть не может в принципе, – рассуждает Екатерина Китайцева, режиссер-документалист RT. – Мы «оживили» эти гравюры с помощью ИИ. Сохранились и портретные сходства, и действия. Их зарисовывали те люди, которых тогда еще не называли военкорами – они были иллюстраторами. К примеру, великий Поленов видел своими глазами все события и делал зарисовки.
Но, по словам эксперта, любую работу с ИИ необходимо вести под строгим контролем. Если просто дать модели техническое задание – она способна сгенерировать что угодно, и далеко не факт, что это будет соответствовать замыслу. Если за процессом стоит вменяемый специалист, который отслеживает каждый кадр и сверяет его с мыслью художника и исторической правдой – результат можно признать готовым. Да, это занимает достаточно много времени, ведь искусственный интеллект пока еще не настолько совершенен, поэтому перепроверять его приходится десятки (!) раз.
– Пытаются сохранить историю, на самом деле, все неравнодушные люди. Они хотят, чтобы последующие поколения получили настоящие свидетельства. Еще в 2022 году, в начале СВО, создали межмузейную комиссию – она действует до сих пор. Музейщики выезжают на освобожденные территории, собирают предметы для выставок, распределяют их по разным музеям, – подчеркивает Екатерина Китайцева. – И это не новое: точно такая же комиссия работала в 1942 году – тогда тоже собирали артефакты Великой Отечественной, и благодаря тем экспедициям мы сейчас видим их в музеях. Так же и современные музейщики сохранят для будущих поколений подлинные вещи, которые можно потрогать, – не 3D-копии и не нейросети, а то, что существует на самом деле. Мы живем в момент, когда история проявляется особенно ярко, и это станет важным витком в дальнейшем.
Секреты архива и огромная потребность делиться историями
Журналисты Тюменской области также активно работают над сохранением истории. Сотрудники местных СМИ поддерживают связь с коллегами из Донецка, Краснодона. В Сибирь часто приезжают военкоры, делятся опытом, рассказывают о жизни на передовой.
– Между Тюменской областью и ДНР подписано соглашение о сотрудничестве. Мы обмениваемся материалами, предлагаем юридическую помощь. Стараемся быть в курсе дел друг у друга, – рассказывает Павел Девайкин, председатель регионального отделения Союза журналистов России.
История прошлого века не менее интересна современным журналистам. Пример этому – серия материалов о работе редакций районных газет Тюменской области в годы Великой Отечественной войны. Специалисты изучили не только подшивки номеров сороковых годов, но и подняли внутренние редакционные документы. Обнаружили непривычные для современного читателя формулировки: к примеру «уволен в связи с призывом на военную службу» или «объявить строгий выговор за опоздание на работу на 15 минут, в следующий раз передаем документы в народный суд».
– Коллеги принимали сообщения на телеграфе, превращали их в газетную полосу с помощью свинцовых букв и спешили опубликовать, чтобы успеть в печать. Тяжелейшие условия труда. И это срез истории повседневности. По материалам газет видно, что вся Тюмень стала одним большим огородом, людям надо было что-то есть. Были и дежурства, и нарушители, пытавшиеся что-то стянуть, газеты, в свою очередь, освещали подобные происшествия. Это наша военная история, и это очень важно, – рассуждает Павел Девайкин. – Сейчас мы в диалоге с Государственным архивом Тюменской области – думаем над совместными проектами, потому что есть огромная потребность: люди хотят делиться судьбами участников СВО. Наша задача – убедить их в важности этого и предложить понятный механизм, как превратить рассказ в исторический документ.
Фото Сергея Куликова
Фото Екатерины Христозовой
Далее в сюжете: Союз семей военнослужащих Тюменской области отметил день рождения проверкой зрения
В последние годы тема сохранения исторической достоверности перестала быть сугубо академической. Об этом говорят на школьных уроках, в музейных залах и с политических трибун. Но как именно фиксируется история? И с какими вызовами сталкиваются те, кто берет на себя ответственность за правду – и за память? Эти вопросы обсудила корреспондент издания «Тюменская область сегодня» с участниками форума «Патриоты России», который прошел накануне в Тюмени.
От истории семьи – к истории народа
Андрей Платонов, заместитель директора по проектной деятельности Национального центра исторической памяти при Президенте РФ, называет две трудности в сохранении исторической памяти. Первая – в некоторых семьях никогда не интересовались судьбой своих предков. Да, это бытовой уровень знания истории, очень личный взгляд на судьбу страны, но у некоторых граждан в головах нет и этого.
Вторая проблема – отсутствие информации. Ведь если историй, фотографий, документов нет, то нечего передать в архив. Собирать обрывочные свидетельства, рассказы через поколения – сложно, но необходимо, уверен эксперт. Именно для этого Национальный центр исторической памяти запустил конкурс «Общая память»: участники собирают судьбы людей и наносят на карту места геноцида, памятники, обелиски. По замыслу, каждый житель села или города должен знать, что происходило на его земле.
– Даже на личном примере: я родился в Рославле Смоленской области. Оказывается, в августе 41-го нацисты создали там пересыльный лагерь Дулаг-130, и за два с лишним года, до осени 43-го, уничтожили более сотни тысяч человек. Это два с половиной раза больше населения моего города! Сгоняли военнопленных и мирных – всех уничтожали. Представьте масштаб. В детстве мне об этом почти не рассказывали – знал, что есть мемориал, но детали открыл для себя недавно, – рассуждает Андрей Платонов. – А когда узнаешь, что это доподлинно случилось здесь, ты иначе смотришь на историю. В том числе и на современную – потому что технологии повторяются, подходы те же. История циклична: зная прошлое, мы понимаем, какие шаги предпримут враги. Осведомлен – значит вооружен. Поэтому знать историю обязательно.
Полпред президента в УрФО Артем Жога осматривает на форуме выставку «Жизнь Zа СВОих» | Фото Сергея Куликова
ИИ во благо и сила музеев
Сохранение исторической точности усложняется фальсификацией фактов с помощью искусственного интеллекта. Он способен за минуты сгенерировать «хронику» – подделать фото, смонтировать речь, создать фальшивые свидетельства. То есть даже школьник с помощью нейросети может создать «доказательства» того, чего никогда не было.
Но не все так просто и однозначно, уверены эксперты. Технологии можно использовать во благо. К примеру, ИИ может рассказывать историю, когда нет ни одного кадра хроники.
– Совсем недавно я закончила работу над фильмом про Сербскую войну 1876 года. Из документальных подтверждений остались гравюры. Но фильм – это же движущаяся картинка, в нем должно что-то происходить, а никакой хроники 1876 года, естественно, быть не может в принципе, – рассуждает Екатерина Китайцева, режиссер-документалист RT. – Мы «оживили» эти гравюры с помощью ИИ. Сохранились и портретные сходства, и действия. Их зарисовывали те люди, которых тогда еще не называли военкорами – они были иллюстраторами. К примеру, великий Поленов видел своими глазами все события и делал зарисовки.
Но, по словам эксперта, любую работу с ИИ необходимо вести под строгим контролем. Если просто дать модели техническое задание – она способна сгенерировать что угодно, и далеко не факт, что это будет соответствовать замыслу. Если за процессом стоит вменяемый специалист, который отслеживает каждый кадр и сверяет его с мыслью художника и исторической правдой – результат можно признать готовым. Да, это занимает достаточно много времени, ведь искусственный интеллект пока еще не настолько совершенен, поэтому перепроверять его приходится десятки (!) раз.
– Пытаются сохранить историю, на самом деле, все неравнодушные люди. Они хотят, чтобы последующие поколения получили настоящие свидетельства. Еще в 2022 году, в начале СВО, создали межмузейную комиссию – она действует до сих пор. Музейщики выезжают на освобожденные территории, собирают предметы для выставок, распределяют их по разным музеям, – подчеркивает Екатерина Китайцева. – И это не новое: точно такая же комиссия работала в 1942 году – тогда тоже собирали артефакты Великой Отечественной, и благодаря тем экспедициям мы сейчас видим их в музеях. Так же и современные музейщики сохранят для будущих поколений подлинные вещи, которые можно потрогать, – не 3D-копии и не нейросети, а то, что существует на самом деле. Мы живем в момент, когда история проявляется особенно ярко, и это станет важным витком в дальнейшем.
Секреты архива и огромная потребность делиться историями
Журналисты Тюменской области также активно работают над сохранением истории. Сотрудники местных СМИ поддерживают связь с коллегами из Донецка, Краснодона. В Сибирь часто приезжают военкоры, делятся опытом, рассказывают о жизни на передовой.
– Между Тюменской областью и ДНР подписано соглашение о сотрудничестве. Мы обмениваемся материалами, предлагаем юридическую помощь. Стараемся быть в курсе дел друг у друга, – рассказывает Павел Девайкин, председатель регионального отделения Союза журналистов России.
История прошлого века не менее интересна современным журналистам. Пример этому – серия материалов о работе редакций районных газет Тюменской области в годы Великой Отечественной войны. Специалисты изучили не только подшивки номеров сороковых годов, но и подняли внутренние редакционные документы. Обнаружили непривычные для современного читателя формулировки: к примеру «уволен в связи с призывом на военную службу» или «объявить строгий выговор за опоздание на работу на 15 минут, в следующий раз передаем документы в народный суд».
– Коллеги принимали сообщения на телеграфе, превращали их в газетную полосу с помощью свинцовых букв и спешили опубликовать, чтобы успеть в печать. Тяжелейшие условия труда. И это срез истории повседневности. По материалам газет видно, что вся Тюмень стала одним большим огородом, людям надо было что-то есть. Были и дежурства, и нарушители, пытавшиеся что-то стянуть, газеты, в свою очередь, освещали подобные происшествия. Это наша военная история, и это очень важно, – рассуждает Павел Девайкин. – Сейчас мы в диалоге с Государственным архивом Тюменской области – думаем над совместными проектами, потому что есть огромная потребность: люди хотят делиться судьбами участников СВО. Наша задача – убедить их в важности этого и предложить понятный механизм, как превратить рассказ в исторический документ.
Фото Сергея Куликова
Читайте также:
Пролет спутниковых аппаратов Илона Маска заснял челябинец
Уборочная кампания в Тюменской области стартовала на две недели раньше обычного
Ранее в сюжете «За СВОих»:
