Размер шрифта +
Цветовая схема A A A

Для субботнего чтения: юмор и драма стихов Владимира Богомякова

19:38, 20 марта 2021, Сергей КОЗЛОВ
Слушать новость
Для субботнего чтения: юмор и драма стихов Владимира Богомякова. Вашему вниманию - стихи импрессиониста, слова, от которых веет настроением 1990-х и 2000-х. От составителя: стихи Владимира Богомякова - это не модернизация или постмодернизм, это просто стихи, которые, как нескончаемые поезда, тянутся через станции и перроны из рок-н-рольных 80-х в сегодняшнее непонятное. Импрессионизм в слове. Веселая грусть и грустная ирония… Наша справка: Богомяков Владимир Геннадьевич, род. 29 января 1955 в г. Ленинск-Кузнецкий - российский поэт и политолог, доктор философских наук (по Википедии). По мнению ТюмГУ - лучший профессор студентов без бронзового налета. Лауреат всяческих литературных премий и совершенно невозмутимый человек. Автор книг в рифму и без: 1992 - «Книга грусти русско-азиатских песен Владимира Богомякова», 2003 - «Песни и танцы онтологического пигмея», 2007 - «Новые западно-сибирские песни» », 2014 - «Стихи в дни Спиридонова поворота» (издательство «АРГО-РИСК»), 2015  - "Дорога на Ирбит». Публиковался в журналах «Знамя», «Новый мир», «Воздух», в сетевом журнале «Топос», антологии «Нестоличная литература». Автор романов «Котик Ползаев» (опубл. 2009) и «По накату» (опубл. 2010) . *** Перед сном в пионерском лагере снова и снова Мы рассказывали друг другу нечто вроде поддельного Откровения Иоанна Богослова. Мол, опутает землю железная паутина. Мол, птицы с железными носами, станут людей клевать. Восстанут сын на отца и брат на брата. Про всё это записано в старую-престарую тетрадь. Мол, старый клён постучит в окно, Приглашая нас с тобою на прогулку. Но уже некому будет пройти по переулку ... ***************** Помнишь, брателла, в 89-м Каждому из нас не хватало собственного тела. Мы смотрели друг на окна друга окнами растерянных деревень. Девке лезли под юбку ветвями деревьев, и она очумела. Собирались бухать облаками за комбинатом. Летели в вечность кометами и в нас клокотал метилен. У костра из кизиловых палочек пела нам всю ночь рок-звезда. Ничего уже больше не будет, да и не было никогда. * * * Какое грустное кино, Как доктор в ночь идет за водкой. И дождик хлещет, и темно. Идет развинченной походкой. Когда-то медицинский спирт В шкафу, как праздничная елка. Коньяк армянский, словно мирт. И лапки мысленного волка Бегут в усталой голове И исчезают в синеве. Мы все, кому какое дело, По одному выходим в ночь. А в небе волк больнично-белый. Он белоснежный, просто оч. * * * Мы с Геной С. хотели поехать Защищать революцию в Чили. А нас посадили в Бабарынковский ЛТП. Мы там работали, там нас лечили И тэ пэ. Помню с нами сидела Алла Пугачева. Она тогда и написала свою песню "Есть одна награда - смех". Она нам часто говорила: "Че вы! Родина когда-нибудь увековечит нас всех. Моим именем назовут марсианскую впадину. Вашим именем назовут непонятную гадину, Которая однажды всплывет у Воронинского моста. Разлепит она свои сахарные уста. Ее голос будет поистине жуток. Она скажет, мол, пацаны, доброго времени суток. И завибрирует вся от смеха от головы до хвоста ". * * * Проскакивая на красный, желтый, на алмазный свет. И какое-то время находясь с немногими проскочившими В приемнике-распределителе на одной из закрытых планет, Находясь как с живыми, так и в бозе почившими, Спрашивая у них, мол, земляки не осталось ни у кого закурить? Замирая, словно зыбель в долготе восходяшего узла, Обещал себе вставить зуб золотой и тихо пойти шоферить И в поселке тихо гнать самогон, как Дерсу Узала. * * * Однажды по пьянке хотел достать из груди бессмертную душу. А доставал по пьянке я из груди То какого-то Петрушу - то какого-то Ванюшу. По пьянке думал, что есть во мне абсолютный дух. Но, оказалось, что это старый култух. И оказалось, моя голова - это всего лишь дом советов. Там на стене висит нарисованный Летов. Там в окнах всегда клубятся черные облака. И бессмысленные стрекозы щиплют меня за бока. * * * Незаканчивающиеся стихи в неостанавливающихся поездах. В Ишиме сели мертвый казах да пьяный казах. За поездом прожорливые старухи скакали на лошадях. За Петропавловском человек мохнатый сидел на жердях. И кругом была степь, и вверху была степь. И тогда всем вагоном мы начали петь. Пелинечтовроде Все, что вам нужно, это любовь. Мы смывали с пальцев незримый плов. И ощущали каждый глоточек Солнцедара В виде толчка, давления или удара. Ожидаем мы станцию ​​в конце нескончаемых дней, Где положим свой камешек в райскую кучу камней. * * * Горит, горит моя борода. Вдоль дороги и возле пруда. Указывая путь бродячим псам, Горит борода по небесам. * * * Вспоминал старичок кафе "Отдых". Вот где был алкогольный магнетизм. За окном увозили бомжей на луноходах. А ты был внутри, как фортингэльский тис. Ты насчитывал не одно тысячелетие. Даже Немирова помнил и музыканта Блинова. И как однажды зарезали приезжего в туалете. И Петя Журавков снова играл на ударной установке. Все пьяные непрерывно плакали И пели всесоюзный шлягер "Тбилисо". Тбилисо, мзис да вардебис. И голубь в дверь влетел, как кацо. *********************************** Во время общей анестезии Подошли ко мне жители Наркоза. Они хмельные, они озорные. Работники беспробудного совнархоза. Они шутили, что я уже сложился в ящик. И придётся в страну сладкого купороса. Но я очнулся и пальцами потрогал катетер из меня торчащий. А за тёмным окном вращалось кольцо Уробороса. Догорали огни там вдали за рекой. И мертвая мама помахала мне издали рукой.
Для субботнего чтения: юмор и драма стихов Владимира Богомякова

Владимир Богомяков - автор-импрессионист, не устающий радовать читателей своим творчеством

Вашему вниманию - стихи импрессиониста, слова, от которых веет настроением 1990-х и 2000-х

От составителя: стихи Владимира Богомякова - это не модернизация или постмодернизм, это просто стихи, которые, как нескончаемые поезда, тянутся через станции и перроны из рок-н-рольных 80-х в сегодняшнее непонятное. Импрессионизм в слове. Веселая грусть и грустная ирония…

Наша справка:

Богомяков Владимир Геннадьевич, род. 29 января 1955 в г. Ленинск-Кузнецкий - российский поэт и политолог, доктор философских наук (по Википедии). По мнению ТюмГУ - лучший профессор студентов без бронзового налета. Лауреат всяческих литературных премий и совершенно невозмутимый человек. Автор книг в рифму и без: 1992 - «Книга грусти русско-азиатских песен Владимира Богомякова», 2003 - «Песни и танцы онтологического пигмея», 2007 - «Новые западно-сибирские песни» », 2014 - «Стихи в дни Спиридонова поворота» (издательство «АРГО-РИСК»), 2015  - "Дорога на Ирбит». Публиковался в журналах «Знамя», «Новый мир», «Воздух», в сетевом журнале «Топос», антологии «Нестоличная литература». Автор романов «Котик Ползаев» (опубл. 2009) и «По накату» (опубл. 2010) .

***

Перед сном в пионерском лагере снова и снова

Мы рассказывали друг другу нечто вроде поддельного

Откровения Иоанна Богослова.

Мол, опутает землю железная паутина.

Мол, птицы с железными носами, станут людей клевать.

Восстанут сын на отца и брат на брата.

Про всё это записано в старую-престарую тетрадь.

Мол, старый клён постучит в окно,

Приглашая нас с тобою на прогулку.

Но уже некому будет пройти по переулку ...

*****************

Помнишь, брателла, в 89-м

Каждому из нас не хватало собственного тела.

Мы смотрели друг на окна друга окнами растерянных деревень.

Девке лезли под юбку ветвями деревьев, и она очумела.

Собирались бухать облаками за комбинатом.

Летели в вечность кометами и в нас клокотал метилен.

У костра из кизиловых палочек пела нам всю ночь рок-звезда.

Ничего уже больше не будет, да и не было никогда.

* * *

Какое грустное кино,

Как доктор в ночь идет за водкой.

И дождик хлещет, и темно.

Идет развинченной походкой.

Когда-то медицинский спирт

В шкафу, как праздничная елка.

Коньяк армянский, словно мирт.

И лапки мысленного волка

Бегут в усталой голове

И исчезают в синеве.

Мы все, кому какое дело,

По одному выходим в ночь.

А в небе волк больнично-белый.

Он белоснежный, просто оч.

* * *

Мы с Геной С. хотели поехать

Защищать революцию в Чили.

А нас посадили в Бабарынковский ЛТП.

Мы там работали, там нас лечили

И тэ пэ.

Помню с нами сидела Алла Пугачева.

Она тогда и написала свою песню

"Есть одна награда - смех".

Она нам часто говорила: "Че вы!

Родина когда-нибудь увековечит нас всех.

Моим именем назовут марсианскую впадину.

Вашим именем назовут непонятную гадину,

Которая однажды всплывет у Воронинского моста.

Разлепит она свои сахарные уста.

Ее голос будет поистине жуток.

Она скажет, мол, пацаны, доброго времени суток.

И завибрирует вся от смеха от головы до хвоста ".

* * *

Проскакивая на красный, желтый, на алмазный свет.

И какое-то время находясь с немногими проскочившими

В приемнике-распределителе на одной из закрытых планет,

Находясь как с живыми, так и в бозе почившими,

Спрашивая у них, мол, земляки не осталось ни у кого закурить?

Замирая, словно зыбель в долготе восходяшего узла,

Обещал себе вставить зуб золотой и тихо пойти шоферить

И в поселке тихо гнать самогон, как Дерсу Узала.

* * *

Однажды по пьянке хотел достать из груди бессмертную душу.

А доставал по пьянке я из груди

То какого-то Петрушу - то какого-то Ванюшу.

По пьянке думал, что есть во мне абсолютный дух.

Но, оказалось, что это старый култух.

И оказалось, моя голова - это всего лишь дом советов.

Там на стене висит нарисованный Летов.

Там в окнах всегда клубятся черные облака.

И бессмысленные стрекозы щиплют меня за бока.

* * *

Незаканчивающиеся стихи в неостанавливающихся поездах.

В Ишиме сели мертвый казах да пьяный казах.

За поездом прожорливые старухи скакали на лошадях.

За Петропавловском человек мохнатый сидел на жердях.

И кругом была степь, и вверху была степь.

И тогда всем вагоном мы начали петь.

Пелинечтовроде Все, что вам нужно, это любовь.

Мы смывали с пальцев незримый плов.

И ощущали каждый глоточек Солнцедара

В виде толчка, давления или удара.

Ожидаем мы станцию ​​в конце нескончаемых дней,

Где положим свой камешек в райскую кучу камней.

* * *

Горит, горит моя борода.

Вдоль дороги и возле пруда.

Указывая путь бродячим псам,

Горит борода по небесам.

* * *

Вспоминал старичок кафе "Отдых".

Вот где был алкогольный магнетизм.

За окном увозили бомжей на луноходах.

А ты был внутри, как фортингэльский тис.

Ты насчитывал не одно тысячелетие.

Даже Немирова помнил и музыканта Блинова.

И как однажды зарезали приезжего в туалете.

И Петя Журавков снова играл на ударной установке.

Все пьяные непрерывно плакали

И пели всесоюзный шлягер "Тбилисо".

Тбилисо, мзис да вардебис.

И голубь в дверь влетел, как кацо.

***********************************

Во время общей анестезии

Подошли ко мне жители Наркоза.

Они хмельные, они озорные.

Работники беспробудного совнархоза.

Они шутили, что я уже сложился в ящик.

И придётся в страну сладкого купороса.

Но я очнулся и пальцами потрогал катетер из меня торчащий.

А за тёмным окном вращалось кольцо Уробороса.

Догорали огни там вдали за рекой.

И мертвая мама помахала мне издали рукой.

Читать также:

Неделю детской литературы в Тюмени откроет Альберт Лиханов

Тюменский музей расскажет о крымском художнике Константине Богевском

Читайте также

Новость Тюмени: История региона, которую создают большие люди

История региона, которую создают большие люди

19 августа

Новость Тюмени: В Тюмени создают уникальные книги для слепых

В Тюмени создают уникальные книги для слепых

24 июля

Новость Тюмени: Вышел в свет пятитомник "Избранное" Николая Шамсутдинова

Вышел в свет пятитомник "Избранное" Николая Шамсутдинова

14 июня