Размер шрифта +
Цветовая схема A A A

Сербский писатель Горан Петрович посвятил строки Тюменской области

Красота сибирской природы была увековечена в его книге

14:54, 17 января 2021, Сергей Козлов
Слушать новость
Сербский писатель Горан Петрович посвятил строки Тюменской области. Красота сибирской природы была увековечена в его книге . Горан Петрович (Сербия) из книги "Не совсем все о Сибири" Бесконечность, в ней пылинка Там, среди прочего, в окрестностях Тобольска, старой столицы Сибири, есть Свято-Знаменский Абалакский монастырь и один из самых прекрасных пейзажей, которые у меня была возможность увидеть. Декабрь. Минус тридцать. С обрыва плоского монастырского холма открывается вид на Иртыш. Вообще-то сквозь жидкую метель в низине обнаружить покрытую льдом реку было бы трудно, если бы не металлические скорлупки суденышек. Они там отдыхали, совсем не близко от нас, накренившиеся, как будто бы разбросанные, совершенно нереальные… Только дома, увеличивая фотографии, я понял, что они вовсе не были маленькими. Когда я рассмотрел часть фотографии с гигантскими судами, то понял, какой же на самом деле была заледеневшая река и речной берег с несколькими коробочками, я имею в виду склады и дома; тут и там наклонившийся столб, напоминающий соломинку среди расстеленной равнины, разглаженной и натянутой, как белая простыня, подоткнутой где-то далеко под самое начало мира. В Сибири и вправду первым делом становится заметно, насколько мал человек и насколько мизерны людские богатства, из века в век совершенствующиеся, как, например, те суда и другие самые разные накапливаемые блага. Экологи, активисты «зеленых», вообще любители природы, постоянно подчеркивают, что нужно (пусть читатели простят мне технологические термины) уменьшить выбросы вредных газов, потому что нас ждет таяние ледников и подъем уровня Мирового океана; подчеркивают, что нужно сохранить Амазонку, потому что это «легкие» человечества; вообще предупреждают и доказывают с помощью графиков, что мы нарушили равновесие природы и создали серьезную угрозу сохранению человеческого рода… Имея в виду все это, я уверен, что необходимо оберегать и Сибирь. Однако такая огромная, мощная, суровая зимой Сибирь нужна нам и в более высоком смысле, а именно чтобы обратить наше внимание на то, что мы слишком возгордились, а сами не больше снежинок. Именно это я и чувствовал, стоя на том холме, над Иртышом: я не крупнее неизвестно откуда сюда попавшей заплутавшей пылинки. И оберегать Сибирь необходимо из-за ее совершеннейшей тишины, той вселенской тишины, которая, как мне казалось, соприкасается с Землей именно здесь. В сущности, необходимо, чтобы каждый человек увидел и потом всегда держал бы в своем уме один из таких пейзажей перед тем как начать выдумывать разные приспособления, копить добро, воображать, как он важен, да в конце концов заниматься и писательским делом. А особенно эти края должен держать в своем уме писатель, который берется писать о Сибири, хотя в маленьком кусочке ее западной части побывал всего три раза по нескольку дней, хотя видел лишь столько, что с уверенностью может задать себе всего один вопрос: «Откуда у меня право писать о Сибири? Господи Боже, Ты, который ее такой создал, и вы, люди, которые там живете, простите легкомысленного писателя!». Заключение, штора Всего через каких-нибудь полчаса, немного отогревшись в машине, я сделал несколько фотографий в нижней части города Тобольска. На этих снимках гармоничное здание, особняк градоначальника, того, что был перед самой революцией, в котором жил арестованный царь. Повелителю всего живого от Санкт-Петербурга до Владивостока, повелителю народов на двух континентах, живших в бесчисленных климатических зонах, в нескольких временных поясах, с лета 1917-го до весны 1918 года было запрещено покидать этот дом и его двор. А когда ему приказали вместе с семьей приготовиться к отъезду, это был отъезд в Екатеринбург, к месту казни. Мне сказали, что мы спешим, что в особняке уже давно нет ничего, относящегося к тому периоду. Да и вообще там помещается какая-то социальная служба. Что подтверждала и очередь из нескольких чего-то ждавших граждан, возможно, они хотели передать государству какие-то заявления. Но я уперся. Просто так я отсюда не уйду! Но там же ничего нет, повторяли хозяева. Разве что один стул времен царя. Какой еще стул, подумал я, он меня совершенно не интересует. Я попросил дать мне посмотреть, что мог увидеть царь из окна самой большой комнаты на верхнем этаже, окна, перед которым он наверняка проводил день за днем. Мы вошли. Было ясно, что не в те часы, когда мемориальная часть особняка функционирует как музей. Некая дама с роскошным бюстом, я так и не понял, кто она – служащая или экскурсовод, судя по всему, и то, и другое, показала «царский стул» и кратко изложила историю этого места. Возможно, я выглядел невежливым, но едва ее выслушав, подошел к окну и взялся за штору. Не здесь ли, внизу, перед особняком, сделана знаменитая фотография царя и царевича, которые пилят двуручной пилой березовое бревно, готовят дрова на зиму? Да, точно, то же мощное дерево, там, чуть поодаль, вероятно, оно было совсем молодым, когда на него смотрел царь. А вот того дома, там, уверен, не было вовсе. Зато линия соприкосновения сибирской земли и сибирского неба осталась той же. На нее и смотрел из своего окна Николай Второй, несомненно. Царства появляются, растут и исчезают. Однако есть горизонт, который не меняется. Неплохо, если бы правители повсюду в мире, независимо от их могущества, иногда, а по возможности и почаще, подходили каждый к своему окну. Подходили, останавливались и отодвигали штору. Перевод Ларисы Савельевой А сам я вспоминаю, как зачарованно стоял на мосту через Иртыш в Ханты-Мансийске Горан Петрович и недоверчиво, но восхищенно спрашивал: «Эта река начинается в Китае?». «Да», – отвечал я. «А кончается в Ледовитом океане?» «Да, вместе с Обью, они спорят, кто в кого впадает», – отвечал я и посматривал на камеры: на мосту автомобилю стоять нельзя, но я не мог потревожить восторг Горана перед этими заснеженными просторами, к которым привык с детства…
Сербский писатель Горан Петрович посвятил строки Тюменской области

Горан Петрович в музее Торум-Маа в Ханты-Мансийске рассматривает национальную головоломку || фото Сергея Козлова

Горан Петрович (Сербия) из книги "Не совсем все о Сибири"

Бесконечность, в ней пылинка

Там, среди прочего, в окрестностях Тобольска, старой столицы Сибири, есть Свято-Знаменский Абалакский монастырь и один из самых прекрасных пейзажей, которые у меня была возможность увидеть.

Декабрь. Минус тридцать. С обрыва плоского монастырского холма открывается вид на Иртыш. Вообще-то сквозь жидкую метель в низине обнаружить покрытую льдом реку было бы трудно, если бы не металлические скорлупки суденышек. Они там отдыхали, совсем не близко от нас, накренившиеся, как будто бы разбросанные, совершенно нереальные… Только дома, увеличивая фотографии, я понял, что они вовсе не были маленькими. Когда я рассмотрел часть фотографии с гигантскими судами, то понял, какой же на самом деле была заледеневшая река и речной берег с несколькими коробочками, я имею в виду склады и дома; тут и там наклонившийся столб, напоминающий соломинку среди расстеленной равнины, разглаженной и натянутой, как белая простыня, подоткнутой где-то далеко под самое начало мира. В Сибири и вправду первым делом становится заметно, насколько мал человек и насколько мизерны людские богатства, из века в век совершенствующиеся, как, например, те суда и другие самые разные накапливаемые блага.

Экологи, активисты «зеленых», вообще любители природы, постоянно подчеркивают, что нужно (пусть читатели простят мне технологические термины) уменьшить выбросы вредных газов, потому что нас ждет таяние ледников и подъем уровня Мирового океана; подчеркивают, что нужно сохранить Амазонку, потому что это «легкие» человечества; вообще предупреждают и доказывают с помощью графиков, что мы нарушили равновесие природы и создали серьезную угрозу сохранению человеческого рода… Имея в виду все это, я уверен, что необходимо оберегать и Сибирь. Однако такая огромная, мощная, суровая зимой Сибирь нужна нам и в более высоком смысле, а именно чтобы обратить наше внимание на то, что мы слишком возгордились, а сами не больше снежинок. Именно это я и чувствовал, стоя на том холме, над Иртышом: я не крупнее неизвестно откуда сюда попавшей заплутавшей пылинки. И оберегать Сибирь необходимо из-за ее совершеннейшей тишины, той вселенской тишины, которая, как мне казалось, соприкасается с Землей именно здесь.

В сущности, необходимо, чтобы каждый человек увидел и потом всегда держал бы в своем уме один из таких пейзажей перед тем как начать выдумывать разные приспособления, копить добро, воображать, как он важен, да в конце концов заниматься и писательским делом. А особенно эти края должен держать в своем уме писатель, который берется писать о Сибири, хотя в маленьком кусочке ее западной части побывал всего три раза по нескольку дней, хотя видел лишь столько, что с уверенностью может задать себе всего один вопрос: «Откуда у меня право писать о Сибири? Господи Боже, Ты, который ее такой создал, и вы, люди, которые там живете, простите легкомысленного писателя!».

Заключение, штора

Всего через каких-нибудь полчаса, немного отогревшись в машине, я сделал несколько фотографий в нижней части города Тобольска. На этих снимках гармоничное здание, особняк градоначальника, того, что был перед самой революцией, в котором жил арестованный царь. Повелителю всего живого от Санкт-Петербурга до Владивостока, повелителю народов на двух континентах, живших в бесчисленных климатических зонах, в нескольких временных поясах, с лета 1917-го до весны 1918 года было запрещено покидать этот дом и его двор. А когда ему приказали вместе с семьей приготовиться к отъезду, это был отъезд в Екатеринбург, к месту казни.

Мне сказали, что мы спешим, что в особняке уже давно нет ничего, относящегося к тому периоду. Да и вообще там помещается какая-то социальная служба. Что подтверждала и очередь из нескольких чего-то ждавших граждан, возможно, они хотели передать государству какие-то заявления. Но я уперся. Просто так я отсюда не уйду! Но там же ничего нет, повторяли хозяева. Разве что один стул времен царя. Какой еще стул, подумал я, он меня совершенно не интересует. Я попросил дать мне посмотреть, что мог увидеть царь из окна самой большой комнаты на верхнем этаже, окна, перед которым он наверняка проводил день за днем.

Мы вошли. Было ясно, что не в те часы, когда мемориальная часть особняка функционирует как музей. Некая дама с роскошным бюстом, я так и не понял, кто она – служащая или экскурсовод, судя по всему, и то, и другое, показала «царский стул» и кратко изложила историю этого места. Возможно, я выглядел невежливым, но едва ее выслушав, подошел к окну и взялся за штору. Не здесь ли, внизу, перед особняком, сделана знаменитая фотография царя и царевича, которые пилят двуручной пилой березовое бревно, готовят дрова на зиму? Да, точно, то же мощное дерево, там, чуть поодаль, вероятно, оно было совсем молодым, когда на него смотрел царь. А вот того дома, там, уверен, не было вовсе. Зато линия соприкосновения сибирской земли и сибирского неба осталась той же. На нее и смотрел из своего окна Николай Второй, несомненно.

Царства появляются, растут и исчезают. Однако есть горизонт, который не меняется. Неплохо, если бы правители повсюду в мире, независимо от их могущества, иногда, а по возможности и почаще, подходили каждый к своему окну. Подходили, останавливались и отодвигали штору.

Перевод Ларисы Савельевой

А сам я вспоминаю, как зачарованно стоял на мосту через Иртыш в Ханты-Мансийске Горан Петрович и недоверчиво, но восхищенно спрашивал: «Эта река начинается в Китае?». «Да», – отвечал я. «А кончается в Ледовитом океане?» «Да, вместе с Обью, они спорят, кто в кого впадает», – отвечал я и посматривал на камеры: на мосту автомобилю стоять нельзя, но я не мог потревожить восторг Горана перед этими заснеженными просторами, к которым привык с детства…

Читать также:

Тюменский поэт выиграл литературный конкурс «Русская победа»

В 2020 году тюменцы чаще всего читали книги по психологии

Читайте также

Новость Тюмени: История региона, которую создают большие люди

История региона, которую создают большие люди

19 августа

Новость Тюмени: В Тюмени создают уникальные книги для слепых

В Тюмени создают уникальные книги для слепых

24 июля

Новость Тюмени: Вышел в свет пятитомник "Избранное" Николая Шамсутдинова

Вышел в свет пятитомник "Избранное" Николая Шамсутдинова

14 июня