Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

×
В социальных сетях
В печатной версии

Как мы прожили эти годы: «Застоем здесь даже не пахло»

18.10.2019
14:47
Как мы прожили эти годы: «Застоем здесь даже не пахло». Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы». . «За три десятка лет понастроили двадцать с лишним городов и еще много чего другого — обеспечили стране энергетическую безопасность на десятилетия, а может, на столетия вперед. Сделали великое дело! Хотелось бы, чтобы об этом знало как можно больше людей, не говоря уже о прямых потомках». Виктор Горбачев журналист, заслуженный работник культуры РСФСР Люблю счастливые концовки во всевозможных фильмах и книгах, к тому же подошел вплотную аж к рубежному восьмому десятку лет в своей жизни, чего и сам от себя не ожидал. Решил завязать с писаниной и взаправду уйти на пенсию. Завязал, ушел, сократил количество выкуренных с полутора-двух пачек сигарет до полпачки. Осуществил давнюю мечту, наверное, каждого, кто имеет обычай работать ночами, — отхватить пару часов на дневной сон. Но тут подоспело приглашение взяться за мемуары, и я это предложение принял. Предложения написать книгу воспоминаний, как уже говорил, поступали мне и раньше — я отказывался. Попробую сейчас объяснить — почему отказывался. У меня никогда не было архива. Не сохранилось ни одной записной книжки, потому что я страшно безалаберный мужик, у меня все бумаги теряются, начинаю искать какие-то нужные книги и не нахожу. Знаю, что меня награждали грамотами за заслуги — от администраций области, округов, но я их не обнаружил. Куда они могли деться? С трудом нашел свою серебряную медаль за окончание школы, где-то там валялась. Когда работал на телевидении в молодежной редакции, мы очень сильно дружили с милицией, и решили они меня поощрить грамотой, подписанной министром МВД Щелоковым. Грамота очень интересная — небольшого формата, на толстой такой картонке, но с подписью, с печатью. Я удивился: вроде как несолидная бумага. «Э-э, ты не понимаешь, Виктор Семенович, — объяснили мне. — Она такая потому, чтобы можно было носить в кармане. Попадешь в вытрезвитель, тебя там обшмонают, наткнутся на эту грамоту и не то что отпустят, а еще и до дома довезут». Но я ее тут же потерял. Жаль, ни разу не пришлось воспользоваться. Правда, в вытрезвитель никогда не попадал, но все же... В общем, тем, что все же сохранилось, я обязан своей маме, которая очень сильно гордилась мной и еще со школы берегла неимоверное количество грамот — по учебе, по спорту. Целый чемодан у нее был, но куда делся — не знаю. Какие-то бумаги собирала жена Генриетта Александровна.  На память я не надеюсь, она и в молодые годы была не ахти какая. К тому же память — вещь избирательная, важные события забываешь, а что-то несущественное оседает. В архивах рыться для меня всегда было страшным наказанием. Несколько раз пытался это проделывать — ничего хорошего не получалось. Человек курящий, поработаешь десять-пятнадцать минут — тебя тянет перекурить. Вышел на улицу, там хорошо, покурил, вернулся. Прошло десять минут — опять тянет курить. В общем, терпеть я это не мог. Хорошо, что в областном партийном архиве работала легендарная женщина Майя Андреевна Смирнова, она мне сильно помогала, когда нужно было найти какой-то документ. Память у нее была исключительная. Вот я и думал: ну что я буду вспоминать без фактов, конкретных дат и так далее? Байки рассказывать? Вторая вещь, которая меня сильно напрягала: кому это нужно в принципе? Вроде сейчас оно и ни к чему. Но все же при зрелом размышлении пришел к выводу, что, наверное, дело это нужное. Говоря высоким штилем, самое страшное для любого государства, народа — когда прерывается связь времен. Я человек политизированный, смотрю все политические передачи, меня, например, очень трогает все, что происходит на Украине, тут эта связь времен очень сильно прервалась. Понятно, что сейчас совсем другое поколение, у него совершенно другой вектор развития, начиная с детства. Мы в разные игры играли. У нас были самодельные игрушки — из швейных катушек, из чего-то еще подсобного. Делали рогатки, пугачи. А сейчас — компьютеры, пришла другая массовая культура. В начале девяностых и у нас эта связь времен могла нарушиться, когда черт-те что делали и говорили. Ни одного доброго слова о близком прошлом не звучало. Но ведь в одну краску целую эпоху покрасить невозможно. Это еще простительно молодым, у которых мозгов маловато. Я сам во время учебы в университете ходил в бунтарях, чего-то мы там пытались жужжать по поводу венгерских, чешских событий. И у нас повыгоняли определенное количество народу, я получил выговор. Но потом заведующий военной кафедрой генерал-майор Янклович все популярно объяснил нашей тусовке: «Сопляки! Вы чего тут буровите, что знаете о тех событиях? То, что по «Голосу Америки», по радио услышали? А ну пошли вон!» Все его страшно уважали, любили и разошлись. В этом плане мне нравится президент Путин. Он не делает резких движений. У гимна оставил прежнюю мелодию, изменил только слова. В армии оставил обращение «товарищ» и так далее. Потихоньку, на тормозах проходит крутые моменты... В принципе, хотелось бы сказать спасибо той эпохе, в которой мне довелось прожить. Надеюсь, свой Майдан мы уже прошли, многое осознали и уже оголтело не отрицаем свою недавнюю историю. Надеюсь, уже не будет развала предприятий, не будет таких борцов за справедливость, которым ничего, кроме власти, не надо. Связь времен крепится, условно говоря, мощными канатами — великими событиями, важными для государства и народа. Как можно забыть, скажем, битву при Бородино, полководца Кутузова? Внутри таких великих событий есть события меньшие, частные, касающиеся конкретных людей, — их миллионы, это тоже нити исторической памяти, идущей внутри поколений. Из этих нитей и сплетаются канаты. К сожалению, внутренние семейные нити были прерваны, утеряны. Но сейчас они восстанавливаются. Пошла мода на составление родословной, этим увлекаются многие, в том числе мои знакомые, родные. Например, серьезно исследовал свои корни Володя Огибенин — муж Юли, Гитиной сестры. Его отец был арестован и расстрелян, об этом не говорили, даже часть документов уничтожили. Владимир Григорьевич разыскал сохранившиеся документы, нашел полузабытых родственников по всему миру. Огибенины широко разбрелись по свету, кто-то преподает в Сорбонне, кто-то чуть ли не космонавтом стал. И теперь благодаря проделанному гигантскому труду Владимира родословную знают его сын, внуки, другие родственники и знакомые. Мемуаристика — тоже одна из тех ниточек, что связывают поколения и эпохи. Книг издается довольно много, у меня их несколько десятков — с памятными надписями министров, начальников главков, ученых, крупных специалистов разных отраслей. Я из них что-то интересное узнал, но дело не в этом. В этих книгах рассказывается о тех годах в судьбе страны, к которым я причастен и которые мне дороги. Я считаю их очень заметными не только в истории двадцатого века, но и вообще в истории России. Так как это было второе покорение Сибири. Первый раз пришли сюда русские люди четыре с лишним века назад, и с тех пор особо ничего здесь не менялось. И вдруг — бах! — за три десятка лет понастроили двадцать с лишним городов и еще много чего другого, обеспечили стране энергетическую безопасность на десятилетия, а может, на столетия вперед. Сделали великое дело! Как тут не вспомнить пророческие слова Михайло Васильевича Ломоносова: «Могущество России прирастать будет Сибирью». Хотелось бы, чтобы об этом знало как можно большее количество людей, не говоря уже о прямых потомках. Чтобы эта память крепила страну, государство. Наткнется на эти воспоминания правнук, историк, любой небезразличный человек — что ж в этом плохого? В минувшей эпохе, я это знаю, было много плохого, но очень много хорошего. Не хочу, чтобы ее опошляли, чтобы опять повторились девяностые, когда людям наобещали колбасное изобилие как эталон социальной справедливости. Колбаса появилась и еще много чего появилось. Но правильно ли все мерять материальными благами? Правильно ли отдавать управление страной таким людям, как Березовский? Я хочу сказать добрые слова в адрес той эпохи, в которой жил и работал. Моя мать, имея один класс образования, смогла вы-учить меня, будучи санитаркой в больнице. Вряд ли это было бы возможно сегодня. То время дало мне возможность максимально реализовать свои способности, равно как и очень многим другим. Хотя в жизни, безусловно, многое зависит от стечения обстоятельств, от случая, от конкретных людей, с помощью которых ты реализуешься. Это прежде всего семья. Матери, к сожалению, я как-то не успел сказать нужные слова благодарности, так, увы, бывает у многих. Моя серебряная медаль за окончание школы — это медаль ее. Математику, которую терпеть не мог, зубрил только из-за нее, чтобы она не плакала, не то что двойка-тройка, четверка становилась для нее трагедией. Ну, а в том, что попал в нужное время и в нужное место — заслуга жены, которая меня привела и в Тюмень, и в журналистику, на телевидение. Сюда я пошел за ней. Бог знает, где бы пребывал, если бы не она. В школе? Педагог из меня хреновый. Даже не представляю — где. Между прочим, Горбачев - почетный работник Нефтегазстроя России. Короче, свой среди своих. Хорошие слова хочется сказать многим и многим людям. Но тут вспоминается штамп из женских романов, которые я терпеть не люблю: мол, если что-то у меня получилось, то это благодаря тому, что вокруг много добрых людей, значительно больше, чем плохих. Я, конечно, сентиментальный человек, но хочу сказать о другом. Надо бы успеть, когда тебе перевалило за восемьдесят, сказать спасибо не в частной беседе, а публично, раз такая возможность появилась. Но список получается огромный и разнокалиберный. Вот, скажем, Василий Никитич Снегирев, бывший главный редактор на телевидении, который меня коленом под зад выпихнул на север, когда я собрался заниматься исключительно спортом и литературными постановками. Ничего хорошего в перспективе это, конечно, не давало. С такими плечами и шеей, по его мнению, мне в Тюмени делать было нечего, все дела вершились на северных территориях. Так или иначе на меня воздействовали все те легендарные личности — геологи, нефтяники, авиаторы, дружбой с которыми горжусь, с которых, вспомним высокий стиль, хотелось брать пример. Именно они делали то время романтичным. Говорят, в шестидесятые-семидесятые в стране был застой, но в Тюмени в это время, как справедливо вспоминают ветераны, застоем даже не пахло, не успевали рубашки менять от пота, вкалывали как папы Карлы. Здесь гремели такие люди, как Эрвье, Муравленко, с которыми меня сводила моя работа, как Леня Кабаев, с которым я дружил. Они формировали нашу жизнь, делали ее интересной. Вообще, тогда много было неординарных личностей, в Тюмень приезжала куча всякого народа. Не знаю, кто еще перевидал столько эстрадных знаменитостей, сколько видела моя жена. Со всеми довелось общаться: это и Пугачева, и Леонтьев, и Лещенко... Было интересно, эти встречи что-то давали. И все это было не зря. На чем продержалась в перестройку страна, на чем держится сейчас? По-прежнему на тюменской нефти и газе. В годы дикой разрухи это позволяло пенсии платить людям, какую-то зарплату. Хотя есть мнение, что такое громадное богатство и ввергло нас в пучину, не дало развиваться. Но виновато, наверное, все же не богатство, а что- то другое... Особой строкой хочу сказать, что Тюменской области всегда везло на руководство. Я много общался с редакторами газет разных областей. Чего они только ни говорили о своих секретарях, главах администрации — каждую неделю отчет на бюро, за каждую ошибку строгают, по стойке смирно мог поставить любой инструктор обкома. У нас этого не было при советской власти, не было и позже. Проще говоря, они им мешали работать, мне — помогали. Тому же Леониду Юлиановичу Рокецкому очень благодарен, он выручал неоднократно. Я рад, что удалось сказать хорошие слова о Геннадии Павловиче Богомякове. Добрые отношения всегда были с губернатором ЯНАО Юрием Васильевичем Нееловым, с губернатором ХМАО Александром Васильевичем Филипенко. Когда регион распался на три субъекта, все считали, что юг не выживет — ничего здесь нет, кроме хилого сельского хозяйства: заводы умерли, урожаи маленькие. А вы посмотрите, что сейчас делается. Идет добыча нефти, и объемы очень приличные, появляются заводы, даже своя металлургия. Мне кажется, областная власть очень разумно работает, хорошо общается с людьми. И здесь я очень заинтересованный человек: мне небезразлично, как придется на этой земле жить потомкам.
Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».
Редакцию газеты «Тюменская правда» Виктор Семёнович возглавил в самые переломные годы нашей недавней истории.

«За три десятка лет понастроили двадцать с лишним городов и еще много чего другого — обеспечили стране энергетическую безопасность на десятилетия, а может, на столетия вперед. Сделали великое дело! Хотелось бы, чтобы об этом знало как можно больше людей, не говоря уже о прямых потомках».

Виктор Горбачев журналист, заслуженный работник культуры РСФСР

Люблю счастливые концовки во всевозможных фильмах и книгах, к тому же подошел вплотную аж к рубежному восьмому десятку лет в своей жизни, чего и сам от себя не ожидал. Решил завязать с писаниной и взаправду уйти на пенсию. Завязал, ушел, сократил количество выкуренных с полутора-двух пачек сигарет до полпачки. Осуществил давнюю мечту, наверное, каждого, кто имеет обычай работать ночами, — отхватить пару часов на дневной сон. Но тут подоспело приглашение взяться за мемуары, и я это предложение принял.

Предложения написать книгу воспоминаний, как уже говорил, поступали мне и раньше — я отказывался. Попробую сейчас объяснить — почему отказывался. У меня никогда не было архива. Не сохранилось ни одной записной книжки, потому что я страшно безалаберный мужик, у меня все бумаги теряются, начинаю искать какие-то нужные книги и не нахожу. Знаю, что меня награждали грамотами за заслуги — от администраций области, округов, но я их не обнаружил. Куда они могли деться? С трудом нашел свою серебряную медаль за окончание школы, где-то там валялась.

Когда работал на телевидении в молодежной редакции, мы очень сильно дружили с милицией, и решили они меня поощрить грамотой, подписанной министром МВД Щелоковым. Грамота очень интересная — небольшого формата, на толстой такой картонке, но с подписью, с печатью. Я удивился: вроде как несолидная бумага. «Э-э, ты не понимаешь, Виктор Семенович, — объяснили мне. — Она такая потому, чтобы можно было носить в кармане. Попадешь в вытрезвитель, тебя там обшмонают, наткнутся на эту грамоту и не то что отпустят, а еще и до дома довезут». Но я ее тут же потерял. Жаль, ни разу не пришлось воспользоваться. Правда, в вытрезвитель никогда не попадал, но все же...

В общем, тем, что все же сохранилось, я обязан своей маме, которая очень сильно гордилась мной и еще со школы берегла неимоверное количество грамот — по учебе, по спорту. Целый чемодан у нее был, но куда делся — не знаю. Какие-то бумаги собирала жена Генриетта Александровна. 

На память я не надеюсь, она и в молодые годы была не ахти какая. К тому же память — вещь избирательная, важные события забываешь, а что-то несущественное оседает. В архивах рыться для меня всегда было страшным наказанием. Несколько раз пытался это проделывать — ничего хорошего не получалось. Человек курящий, поработаешь десять-пятнадцать минут — тебя тянет перекурить. Вышел на улицу, там хорошо, покурил, вернулся. Прошло десять минут — опять тянет курить. В общем, терпеть я это не мог. Хорошо, что в областном партийном архиве работала легендарная женщина Майя Андреевна Смирнова, она мне сильно помогала, когда нужно было найти какой-то документ. Память у нее была исключительная.

Вот я и думал: ну что я буду вспоминать без фактов, конкретных дат и так далее? Байки рассказывать? Вторая вещь, которая меня сильно напрягала: кому это нужно в принципе? Вроде сейчас оно и ни к чему. Но все же при зрелом размышлении пришел к выводу, что, наверное, дело это нужное. Говоря высоким штилем, самое страшное для любого государства, народа — когда прерывается связь времен. Я человек политизированный, смотрю все политические передачи, меня, например, очень трогает все, что происходит на Украине, тут эта связь времен очень сильно прервалась. Понятно, что сейчас совсем другое поколение, у него совершенно другой вектор развития, начиная с детства. Мы в разные игры играли. У нас были самодельные игрушки — из швейных катушек, из чего-то еще подсобного. Делали рогатки, пугачи. А сейчас — компьютеры, пришла другая массовая культура.

В начале девяностых и у нас эта связь времен могла нарушиться, когда черт-те что делали и говорили. Ни одного доброго слова о близком прошлом не звучало. Но ведь в одну краску целую эпоху покрасить невозможно. Это еще простительно молодым, у которых мозгов маловато. Я сам во время учебы в университете ходил в бунтарях, чего-то мы там пытались жужжать по поводу венгерских, чешских событий. И у нас повыгоняли определенное количество народу, я получил выговор. Но потом заведующий военной кафедрой генерал-майор Янклович все популярно объяснил нашей тусовке: «Сопляки! Вы чего тут буровите, что знаете о тех событиях? То, что по «Голосу Америки», по радио услышали? А ну пошли вон!» Все его страшно уважали, любили и разошлись.

В этом плане мне нравится президент Путин. Он не делает резких движений. У гимна оставил прежнюю мелодию, изменил только слова. В армии оставил обращение «товарищ» и так далее. Потихоньку, на тормозах проходит крутые моменты...

В принципе, хотелось бы сказать спасибо той эпохе, в которой мне довелось прожить. Надеюсь, свой Майдан мы уже прошли, многое осознали и уже оголтело не отрицаем свою недавнюю историю. Надеюсь, уже не будет развала предприятий, не будет таких борцов за справедливость, которым ничего, кроме власти, не надо.

Связь времен крепится, условно говоря, мощными канатами — великими событиями, важными для государства и народа. Как можно забыть, скажем, битву при Бородино, полководца Кутузова? Внутри таких великих событий есть события меньшие, частные, касающиеся конкретных людей, — их миллионы, это тоже нити исторической памяти, идущей внутри поколений. Из этих нитей и сплетаются канаты. К сожалению, внутренние семейные нити были прерваны, утеряны. Но сейчас они восстанавливаются. Пошла мода на составление родословной, этим увлекаются многие, в том числе мои знакомые, родные. Например, серьезно исследовал свои корни Володя Огибенин — муж Юли, Гитиной сестры.

Его отец был арестован и расстрелян, об этом не говорили, даже часть документов уничтожили. Владимир Григорьевич разыскал сохранившиеся документы, нашел полузабытых родственников по всему миру. Огибенины широко разбрелись по свету, кто-то преподает в Сорбонне, кто-то чуть ли не космонавтом стал. И теперь благодаря проделанному гигантскому труду Владимира родословную знают его сын, внуки, другие родственники и знакомые.

Мемуаристика — тоже одна из тех ниточек, что связывают поколения и эпохи. Книг издается довольно много, у меня их несколько десятков — с памятными надписями министров, начальников главков, ученых, крупных специалистов разных отраслей. Я из них что-то интересное узнал, но дело не в этом.

В этих книгах рассказывается о тех годах в судьбе страны, к которым я причастен и которые мне дороги. Я считаю их очень заметными не только в истории двадцатого века, но и вообще в истории России. Так как это было второе покорение Сибири. Первый раз пришли сюда русские люди четыре с лишним века назад, и с тех пор особо ничего здесь не менялось. И вдруг — бах! — за три десятка лет понастроили двадцать с лишним городов и еще много чего другого, обеспечили стране энергетическую безопасность на десятилетия, а может, на столетия вперед. Сделали великое дело! Как тут не вспомнить пророческие слова Михайло Васильевича Ломоносова: «Могущество России прирастать будет Сибирью». Хотелось бы, чтобы об этом знало как можно большее количество людей, не говоря уже о прямых потомках. Чтобы эта память крепила страну, государство. Наткнется на эти воспоминания правнук, историк, любой небезразличный человек — что ж в этом плохого?

В минувшей эпохе, я это знаю, было много плохого, но очень много хорошего. Не хочу, чтобы ее опошляли, чтобы опять повторились девяностые, когда людям наобещали колбасное изобилие как эталон социальной справедливости. Колбаса появилась и еще много чего появилось. Но правильно ли все мерять материальными благами? Правильно ли отдавать управление страной таким людям, как Березовский?

Я хочу сказать добрые слова в адрес той эпохи, в которой жил и работал. Моя мать, имея один класс образования, смогла вы-учить меня, будучи санитаркой в больнице. Вряд ли это было бы возможно сегодня. То время дало мне возможность максимально реализовать свои способности, равно как и очень многим другим. Хотя в жизни, безусловно, многое зависит от стечения обстоятельств, от случая, от конкретных людей, с помощью которых ты реализуешься. Это прежде всего семья. Матери, к сожалению, я как-то не успел сказать нужные слова благодарности, так, увы, бывает у многих. Моя серебряная медаль за окончание школы — это медаль ее. Математику, которую терпеть не мог, зубрил только из-за нее, чтобы она не плакала, не то что двойка-тройка, четверка становилась для нее трагедией.

Ну, а в том, что попал в нужное время и в нужное место — заслуга жены, которая меня привела и в Тюмень, и в журналистику, на телевидение. Сюда я пошел за ней. Бог знает, где бы пребывал, если бы не она. В школе? Педагог из меня хреновый. Даже не представляю — где.

Между прочим, Горбачев - почетный работник Нефтегазстроя России. Короче, свой среди своих.

Хорошие слова хочется сказать многим и многим людям. Но тут вспоминается штамп из женских романов, которые я терпеть не люблю: мол, если что-то у меня получилось, то это благодаря тому, что вокруг много добрых людей, значительно больше, чем плохих. Я, конечно, сентиментальный человек, но хочу сказать о другом. Надо бы успеть, когда тебе перевалило за восемьдесят, сказать спасибо не в частной беседе, а публично, раз такая возможность появилась. Но список получается огромный и разнокалиберный. Вот, скажем, Василий Никитич Снегирев, бывший главный редактор на телевидении, который меня коленом под зад выпихнул на север, когда я собрался заниматься исключительно спортом и литературными постановками. Ничего хорошего в перспективе это, конечно, не давало. С такими плечами и шеей, по его мнению, мне в Тюмени делать было нечего, все дела вершились на северных территориях.

Так или иначе на меня воздействовали все те легендарные личности — геологи, нефтяники, авиаторы, дружбой с которыми горжусь, с которых, вспомним высокий стиль, хотелось брать пример. Именно они делали то время романтичным. Говорят, в шестидесятые-семидесятые в стране был застой, но в Тюмени в это время, как справедливо вспоминают ветераны, застоем даже не пахло, не успевали рубашки менять от пота, вкалывали как папы Карлы. Здесь гремели такие люди, как Эрвье, Муравленко, с которыми меня сводила моя работа, как Леня Кабаев, с которым я дружил. Они формировали нашу жизнь, делали ее интересной. Вообще, тогда много было неординарных личностей, в Тюмень приезжала куча всякого народа. Не знаю, кто еще перевидал столько эстрадных знаменитостей, сколько видела моя жена. Со всеми довелось общаться: это и Пугачева, и Леонтьев, и Лещенко... Было интересно, эти встречи что-то давали.

И все это было не зря. На чем продержалась в перестройку страна, на чем держится сейчас? По-прежнему на тюменской нефти и газе. В годы дикой разрухи это позволяло пенсии платить людям, какую-то зарплату. Хотя есть мнение, что такое громадное богатство и ввергло нас в пучину, не дало развиваться. Но виновато, наверное, все же не богатство, а что- то другое...

Особой строкой хочу сказать, что Тюменской области всегда везло на руководство. Я много общался с редакторами газет разных областей. Чего они только ни говорили о своих секретарях, главах администрации — каждую неделю отчет на бюро, за каждую ошибку строгают, по стойке смирно мог поставить любой инструктор обкома. У нас этого не было при советской власти, не было и позже. Проще говоря, они им мешали работать, мне — помогали. Тому же Леониду Юлиановичу Рокецкому очень благодарен, он выручал неоднократно. Я рад, что удалось сказать хорошие слова о Геннадии Павловиче Богомякове. Добрые отношения всегда были с губернатором ЯНАО Юрием Васильевичем Нееловым, с губернатором ХМАО Александром Васильевичем Филипенко.

Когда регион распался на три субъекта, все считали, что юг не выживет — ничего здесь нет, кроме хилого сельского хозяйства: заводы умерли, урожаи маленькие. А вы посмотрите, что сейчас делается. Идет добыча нефти, и объемы очень приличные, появляются заводы, даже своя металлургия. Мне кажется, областная власть очень разумно работает, хорошо общается с людьми. И здесь я очень заинтересованный человек: мне небезразлично, как придется на этой земле жить потомкам.

Читать больше:

Как мы прожили это годы: «Избраны дарить жизнь кем-то свыше»

Как мы прожили эти годы: успех и драма Юрия Шафраника

471Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
15 ноября 2019 г. будет проводиться перенастройка сети телевизионного вещания. Изменения параметров может вызвать сброс настроек на некоторых моделях приставок. Их владельцам 15 ноября 2019 г. нужно запустить перенастройку телеканалов автоматически или вручную.
Инициативные созидатели добра стали участниками пятого форума «Синергия Сибири».
Очередная встреча прошла 13 октября в здании почтамта на улице Республики, 56.
Региону удалось победить признанных мировых лидеров в коммуникационной сфере.
На вопрос читателя отвечает замдиректора департамента социального развития.
По народному календарю – Кузьминки осенние. Если день выдался теплый, то и зима не будет лютой.

Опрос
Устраивает ли вас дорожное движение в Тюменской области?
Да, мне все нравится
Нет, не устраивает из-за пробок
Все хорошо, кроме хамства на дорогах
Нет, качество дорог оставляет желать лучшего
Здесь лучше, чем в целом по России
Я не пользуюсь наземным транспортом
Не устраивает во всех смыслах
Популярные статьи
Слушать новости

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное