×
В социальных сетях
В печатной версии

Как мы прожили эти годы: «Наперекор хаосу, наперекор абсурду»

09.10.2019
15:57
Как мы прожили эти годы: «Наперекор хаосу, наперекор абсурду». Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».. «Мы знаем преступно мало и фрагментарно о тех, кто действительно составляет культурный фермент нации. Но мы всегда узнаём их по их сияющим глазам. Они никогда не жалуются на жизнь и никогда не толкуют ни о каком своём успехе» Людмила Барабанова, журналист. Недавно возник у меня повод задуматься над простым вопросом: а что, в сущности, понимать под словом «культура»? Уж, казалось бы, есть чёткие социальные маркеры: дом культуры, парк культуры, деятель культуры... Но, видно, правы мыслители, провозглашающие: чтоб понять систему (или явление), надо выйти за её пределы. Попросту говоря, только вникая в чужое и далёкое, уразумеешь родное и близкое. Так случилось в беседах с Абдуллой, пришельцем, которого занесло в сибирские края миграционной волной с южных окраин когда-то бывшей общей родины. Он предстал передо мной сначала в образе уличного торговца, но под этой вынужденной маской открылась вскоре личность незаурядная. Абдулла получил высшее образование в советском вузе, но главное — генетически впитал культуру своих таджикских предков, и потому самый страшный для него моральный удар — картина, которая открылась ему на перроне тюменского вокзала, когда он пятнадцать лет назад ступил на наш асфальт: он впервые тогда увидел женщину, которая просто стояла и курила. Для Абдуллы курящая женщина вызывает шок, сравнимый с болью истинного православного, если он увидит, как иконой прикрывают кадушку с капустой. Исток ужаса в том, что мать для таджика — святое, и любое осквернение женской (материнской) сущности — святотатство.  — Как коротко обозначить разницу наших культур (таджиков и русских)? — спрашиваю у Абдуллы. И он отвечает с присущей ему лаконичной сдержанностью:  — У нас нет домов для престарелых.  То есть если кто-то бросит своих стариков, это покроет весь род вечным позором. Урок от Абдуллы сводится к тому, что культура — это укоренённая в обычаях и нравах система запретов — табу, и культурно-этнические различия отнюдь не исчерпываются видимыми проявлениями — танцами, костюмами и прочими прикладными художествами.  Не кажется ли вам, что отдельные ветви человечества — регионы, суперэтносы — живут словно в разных исторических эпохах? Исламский мир по преимуществу консервативен так, будто живёт в давно прошедшем времени, и к его культуре приложимо в качестве самого мягкого определения слово «традиционная». То, что и славянский этнос когда-то пережил, да многое обронил по дороге в техногенную цивилизацию. В нашем крае я не знаю человека, сделавшего больше для сохранения традиционной крестьянской культуры, чем Лилия Васильевна Дёмина, директор Института музыки, театра и хореографии Академии культуры. Именно с её приездом в наш город по окончании Ленинградского института культуры всё и закрутилось в нарастающем темпе. Созданный ею ансамбль «Росстань» прославил сибирский фольклор и в Швеции, и в Бразилии, и на Кипре, и в Испании, и в Мексике, и в Канаде. Более того, трижды тюменская земля принимала гостей со всего света на фестиваль «Сибирские родники».  Конечная цель «Росстани» — не покрасоваться в живописных крестьянских костюмах, а на веки  вечные законсервировать лучшее из того, что найдено в экспедициях по 22 районам области и зафиксировано на 500 кассетах. У меня никак не выходят из головы эти экспедиции девушек по деревушкам. То пошли напрямик, да уткнулись в болото. То пришлось по бездорожью прокатиться на сенокосилке. То высадились в Упорово, да ударил сорокаградусный мороз. А волки, с которыми только по счастливому случаю разминулись возле деревни Бобры в Викуловском районе... По дороге к прогрессу мы теряем что-то очень дорогое: и почитание старших, и импровизационную, игровую природу творчества. О привычном для нас водоразделе между сценой и зрительным залом не устаёт повторять вольнодумный композитор Владимир Мартынов. Первичная-то природа любого музыкального действа — хороводная. Зритель и исполнитель здесь — в одном лице. И потому Мартынов  видит в привычной для всех концертной форме искусственность, отлитую в жёсткий формат.  Тут бы и закруглиться, да никак не обойти вниманием ещё один уникальный фрагмент традиционной культуры, занесённый даже в перечень нематериальных ценностей всемирного наследия ЮНЕСКО. Речь идёт о старообрядческой культуре, очаги которой поневоле оказались на Алтае и в Сибири. Почему поневоле? Да потому что после трагического раскола в православной церкви потянулись «упрямцы веры» сначала в заволжские керженские леса, а после мощного разорения скитов при Петре I хлынули в глухие дебри Зауралья и Сибири. Оказывается, самый почитаемый духовный лидер на Керженце старец Софонтий перед смертью побывал в наших краях возле деревни Ильиной, где обсуждал с престарелым иноком Авраамием самый больной вопрос — пути спасительного исхода старообрядцев. Вот о чём поведала нам из своего недавнего путешествия на реку Ирюм, левый приток Исети, Татьяна Нифановна Тепышева.  Древние книги, переизданные благотворительным фондом «Возрождение Тобольска», возвращены широкому кругу россиян через триста лет забвения. Трудно сказать, что сильней поражает в её подвижнической миссии: или размах экспедиций в пространстве (Алтай, Енисей, Украина, Нарьян-Мар, река Керженец в Заволжье, не говоря уж об Исетском крае), или то, что она финансирует свои экспедиции из собственных скромных средств. Но самое замечательное таится в другом: самоцель Татьяны Тепышевой не столько этнография, сколько менталитет сибиряков. Она допытывается, как в изоляции старообрядческих общин законсервировался уклад древнерусского человека. Именно сейчас, когда в мире идёт война цивилизаций, нам надо понять, кто мы такие, на что способны, каковы природные дары нашего духа. В частности, Тепышева видит в насаждении культа успеха и удовольствия попытку перекодировать традиционный русский генотип. Нацию можно истребить без единого выстрела. Просто вытравить её базовые ценности сладенькими призывами: «Ты достоин большего». Это и ведёт к растлению духа.  Конечно, думать о возврате к традиционной культуре — всё равно что мечтать о повороте вспять течения рек. Но засечки в национальном сибирском генотипе — то богатство, которое весь мир трактует как загадку русской души, однако для нас-то в том нет особой загадки. На каждом шагу мы сталкиваемся с тем, как социальные маркеры культуры входят в противоречие с реалиями нашей жизни. И один мой простецкий герой, всю жизнь бывший грузчиком, имеет такой тонкий музыкальный вкус, так почитает оперное пение, что в сущности недостижимо для многих «деятелей культуры». А ведь так было во все времена. Сын стрелецкого сотника выучился чертить карты и проекты палат, губернский агроном собрал богатейшую коллекцию этнографии и заложил научные основы музейного дела в Тобольске, а ямщик брался за писание летописи.  Кто-то получает главное научение из книг, кто-то — из Интернета или из путешествий, а мой ценнейший источник развития — общение с героями, точнее сказать — с гармоничными людьми. Кто-то поражает меня находчивостью и высочайшей степенью адаптивности, кто-то привлекает неиссякаемой любознательностью, а иные учат мужеству и стойкости. Дерзкие землепроходцы и тишайшие мыслители, самоотверженные матери и оголтелые художники — как оскудела бы моя жизнь, не встреться они на моём пути. Мои заметки не претендуют на обзорный охват. Ограниченные личным опытом, они субъективны и высвечивают отдельные пики просветительской миссии этих подвижников культуры. Голос их не всегда слышен. Они не лезут напоказ, всецело захваченные своим делом. Остановлюсь на некоторых пиках этих достижений только потому, что они знаменуют некий прорыв к всемирной культуре, выламываясь за пределы провинциального быта.  Увидев в Третьяковке в 2004 году тюменскую коллекцию пейзажей Константина Панкова, Наталье Николаевне Фёдоровой коллеги не давали покоя вопросами: «Как вам это удалось?» Ведь все знали по альбому Геннадия Гора, что все эти работы рассеяны по частным коллекциям в Ленинграде, и вдруг — представлены все разом, а фрагмент акварели «Охотники» даже стал визитной карточкой тюменской экспозиции, поставленной на «Золотую карту России». Не меньший культурный шок испытало искусствоведческое сообщество и в Петербурге, когда на издательской базе журнала «Наше наследие» вышел альбом «Северный изобразительный стиль», составленный той же Натальей Фёдоровой. Никому не ведомая сотрудница Тюменского музея проникла в художественные кладовые Петербурга и обнаружила там всеми забытые сокровища: рисунки и скульптуры эвенков, нанайцев, ханты, которые потрясли знатоков бесхитростным чувством природной гармонии.  Истоки этого культурного шока надо искать в том, что современную цивилизацию, как и её искусство, трясёт системный кризис. И потому в современном обществе невиданный идейный запрос на древние сибирские культуры с их целостной моделью мира. Вот почему наш земляк — ненец Константин Панков — зазвучал как эстетическое откровение примитива, став в один ряд с французом Анри Руссо и грузином Нико Пиросмани. Но суть-то этого сюжета в том, что хоть мы и слышали о Панкове и видели его репродукции, однако масштаб и специфику его дарования, а также тайну его рождения в недрах Института народов Севера открыла именно Наталья Фёдорова, на что у неё ушло более двадцати лет. Поиски, штудии, связи с коллекционерами — исследовательскую её работу я невольно уподобляю работе целого научного института. Видите, какой парадокс: мы не знаем, по какому золоту топчемся. Нужно поднять колоссальный пласт давно забытого, и только в широком культурном поле можно разглядеть свои драгоценности. Безвестный ненецкий охотник Константин Панков засиял в искусстве звез-дой первой величины.  Когда я думаю о профессоре Роберте Михайловиче Бембеле, так и просится на язык заезженная шутка: «Мы говорим Бембель — подразумеваем геосолитон». И даже не потому, что он, первый в Сибири осваивая метод объёмной сейсморазведки, объяснил природу фрактальных стволов и ввёл в геофизику понятие «геосолитон». Суть в том, что всю дальнейшую жизнь он посвятил исследованию этого явления, догадавшись, что он открыл универсальный природный механизм. Далеко не сразу он пришёл к мысли о том, что Земля — живой организм. Она постоянно дышит, и геосолитоны — это и есть выдохи плазменного ядра планеты, позволяющие поддерживать постоянный режим вращения Земли. Или ещё более трудная для нашего уразумения идея: материя не сводится к веществу, как повелось считать с лёгкой руки Ньютона. Основная материя Вселенной — эфир, а вещество — это временное состояние эфира.  Ясно, что подобные заявления никак не вписываются в старую научную доктрину. Но кто сказал, что тайны мироздания разгаданы и что за науку мы будем принимать только общепринятые постулаты?  Роберт Михайлович дал мне первое интервью более десяти лет назад, но потом регулярно инициировал наши встречи, чтоб поделиться новыми ответвлениями от того же научного ствола. В этом специфическом семинаре мы когда-то начали с задач сугубо геофизических, а потом перешли к тайнам мироздания, к теории природных катастроф и даже к глобальным всплескам человеческой агрессии. В сущности, Роберт Бембель выдвигает новую целостную систему мироустройства, и если её официально принять, куда подеваться столпам старой доктрины? Это и диктует инакомыслящему учёному стратегию поведения: не тратить энергию в бесплодных словесных турнирах. Он взял за основу принцип Макса Планка: «Новые идеи овладевают миром не потому, что удаётся переубедить носителей старых идей, а только потому... что им на смену приходит новое поколение, обученное новым идеям». Вот почему Роберт Михайлович без отрыва от научных исследований преподаёт в вузах Тюмени более сорока лет курс целостного (альтернативного) естествознания.  Кстати, на Международной конференции в Москве по проблемам дегазации Земли его теория геосолитонов взбудоражила научный мир как целостная платформа взглядов на механизм дегазации, от которой в конце концов и зависит будущее нашей планеты. Так что время всемирного признания нашего соотечественника ещё впереди.  Третий сюжет начался для меня чуть ли не сорок с лишним лет назад, когда в Публичной библиотеке Ленинграда отыскали для меня раритет — подлинник «Служебной чертёжной книги» Семёна Ремезова, и, надеюсь, понятен тот трепет,  с каким я созерцала старинную буквенную вязь, тёмно-лиловые жилы рек, охристые горные цепи и пунктирные линии дорог, начертанные рукой тобольского изографа с сыновьями.  Факсимильное издание этой книги, а также «Истории Сибирской» и «Чертёжной книги Сибири» один из весьма авторитетных историков неспроста приравнял по научной значимости к открытию в русской литературе «Слова о полку Игореве». Что, круто? А не круто ли покажется вам, что публичная презентация главных трудов Семёна Ремезова, изданных благотворительным фондом «Возрождение Тобольска» по инициативе Аркадия Григорьевича Елфимова, проходила в библиотеке Российской Академии наук в Петербурге? Что рукописи отпечатаны в Италии на высочайшем полиграфическом уровне и возвращены широкому кругу россиян для изучения и любования через триста лет забвения.  Кажется, Ницше уподобил культуру тонкой яблочной кожуре над дымящимся хаосом. Порой мне кажется, что я действительно выискиваю тех одержимых безумцев, что идут наперерез хаосу. Таков трижды чемпион мира по шахматам Андрей Ободчук, на костылях стоящий на европейском рынке со скобяным товаром, чтоб обеспечить себе пропитание на международном турнире. Таков капитан милиции в отставке Леонид Третьяков, собравший односельчан со всего света, чтоб увековечить память о стёртой с лица земли деревеньке Савиной. А как вам покажется детективный сюжет об Иване Емельянове, сыне приходского тобольского священника, который выпал из советского гнезда и стал крупнейшим специалистом мировой экономики по кооперации, предсказав её отдалённые перспективы. Но открыл-то его профессор тюменской сельхозакадемии Сергей Пахомчик, чудодейственным способом добыв его монографию и переведя её с английского.  Мы знаем преступно мало и фрагментарно о тех, кто действительно составляет культурный фермент нации. Но мы всегда узнаём их по их сияющим глазам. Они никогда не жалуются на жизнь и никогда не толкуют ни о каком своём успехе. Успех — это всё-таки не твоя личная заслуга, а результат твоего сотрудничества с судьбой.
Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».
Ансамбль «Росстань» прославил сибирский фольклор и в Швеции, и в Бразилии, и на Кипре, и в Испании, и в Мексике, и в Канаде.

«Мы знаем преступно мало и фрагментарно о тех, кто действительно составляет культурный фермент нации. Но мы всегда узнаём их по их сияющим глазам. Они никогда не жалуются на жизнь и никогда не толкуют ни о каком своём успехе»
Людмила Барабанова, журналист.

Недавно возник у меня повод задуматься над простым вопросом: а что, в сущности, понимать под словом «культура»? Уж, казалось бы, есть чёткие социальные маркеры: дом культуры, парк культуры, деятель культуры... Но, видно, правы мыслители, провозглашающие: чтоб понять систему (или явление), надо выйти за её пределы. Попросту говоря, только вникая в чужое и далёкое, уразумеешь родное и близкое.

Так случилось в беседах с Абдуллой, пришельцем, которого занесло в сибирские края миграционной волной с южных окраин когда-то бывшей общей родины. Он предстал передо мной сначала в образе уличного торговца, но под этой вынужденной маской открылась вскоре личность незаурядная. Абдулла получил высшее образование в советском вузе, но главное — генетически впитал культуру своих таджикских предков, и потому самый страшный для него моральный удар — картина, которая открылась ему на перроне тюменского вокзала, когда он пятнадцать лет назад ступил на наш асфальт: он впервые тогда увидел женщину, которая просто стояла и курила. Для Абдуллы курящая женщина вызывает шок, сравнимый с болью истинного православного, если он увидит, как иконой прикрывают кадушку с капустой. Исток ужаса в том, что мать для таджика — святое, и любое осквернение женской (материнской) сущности — святотатство. 

— Как коротко обозначить разницу наших культур (таджиков и русских)? — спрашиваю у Абдуллы. И он отвечает с присущей ему лаконичной сдержанностью: 
— У нас нет домов для престарелых. 

То есть если кто-то бросит своих стариков, это покроет весь род вечным позором. Урок от Абдуллы сводится к тому, что культура — это укоренённая в обычаях и нравах система запретов — табу, и культурно-этнические различия отнюдь не исчерпываются видимыми проявлениями — танцами, костюмами и прочими прикладными художествами. 

Не кажется ли вам, что отдельные ветви человечества — регионы, суперэтносы — живут словно в разных исторических эпохах? Исламский мир по преимуществу консервативен так, будто живёт в давно прошедшем времени, и к его культуре приложимо в качестве самого мягкого определения слово «традиционная». То, что и славянский этнос когда-то пережил, да многое обронил по дороге в техногенную цивилизацию. В нашем крае я не знаю человека, сделавшего больше для сохранения традиционной крестьянской культуры, чем Лилия Васильевна Дёмина, директор Института музыки, театра и хореографии Академии культуры. Именно с её приездом в наш город по окончании Ленинградского института культуры всё и закрутилось в нарастающем темпе. Созданный ею ансамбль «Росстань» прославил сибирский фольклор и в Швеции, и в Бразилии, и на Кипре, и в Испании, и в Мексике, и в Канаде. Более того, трижды тюменская земля принимала гостей со всего света на фестиваль «Сибирские родники». 

Конечная цель «Росстани» — не покрасоваться в живописных крестьянских костюмах, а на веки  вечные законсервировать лучшее из того, что найдено в экспедициях по 22 районам области и зафиксировано на 500 кассетах. У меня никак не выходят из головы эти экспедиции девушек по деревушкам. То пошли напрямик, да уткнулись в болото. То пришлось по бездорожью прокатиться на сенокосилке. То высадились в Упорово, да ударил сорокаградусный мороз. А волки, с которыми только по счастливому случаю разминулись возле деревни Бобры в Викуловском районе...

По дороге к прогрессу мы теряем что-то очень дорогое: и почитание старших, и импровизационную, игровую природу творчества. О привычном для нас водоразделе между сценой и зрительным залом не устаёт повторять вольнодумный композитор Владимир Мартынов. Первичная-то природа любого музыкального действа — хороводная. Зритель и исполнитель здесь — в одном лице. И потому Мартынов  видит в привычной для всех концертной форме искусственность, отлитую в жёсткий формат. 

Тут бы и закруглиться, да никак не обойти вниманием ещё один уникальный фрагмент традиционной культуры, занесённый даже в перечень нематериальных ценностей всемирного наследия ЮНЕСКО. Речь идёт о старообрядческой культуре, очаги которой поневоле оказались на Алтае и в Сибири. Почему поневоле? Да потому что после трагического раскола в православной церкви потянулись «упрямцы веры» сначала в заволжские керженские леса, а после мощного разорения скитов при Петре I хлынули в глухие дебри Зауралья и Сибири. Оказывается, самый почитаемый духовный лидер на Керженце старец Софонтий перед смертью побывал в наших краях возле деревни Ильиной, где обсуждал с престарелым иноком Авраамием самый больной вопрос — пути спасительного исхода старообрядцев. Вот о чём поведала нам из своего недавнего путешествия на реку Ирюм, левый приток Исети, Татьяна Нифановна Тепышева. 

Древние книги, переизданные благотворительным фондом «Возрождение Тобольска», возвращены широкому кругу россиян через триста лет забвения.

Трудно сказать, что сильней поражает в её подвижнической миссии: или размах экспедиций в пространстве (Алтай, Енисей, Украина, Нарьян-Мар, река Керженец в Заволжье, не говоря уж об Исетском крае), или то, что она финансирует свои экспедиции из собственных скромных средств. Но самое замечательное таится в другом: самоцель Татьяны Тепышевой не столько этнография, сколько менталитет сибиряков. Она допытывается, как в изоляции старообрядческих общин законсервировался уклад древнерусского человека. Именно сейчас, когда в мире идёт война цивилизаций, нам надо понять, кто мы такие, на что способны, каковы природные дары нашего духа. В частности, Тепышева видит в насаждении культа успеха и удовольствия попытку перекодировать традиционный русский генотип. Нацию можно истребить без единого выстрела. Просто вытравить её базовые ценности сладенькими призывами: «Ты достоин большего». Это и ведёт к растлению духа. 

Конечно, думать о возврате к традиционной культуре — всё равно что мечтать о повороте вспять течения рек. Но засечки в национальном сибирском генотипе — то богатство, которое весь мир трактует как загадку русской души, однако для нас-то в том нет особой загадки. На каждом шагу мы сталкиваемся с тем, как социальные маркеры культуры входят в противоречие с реалиями нашей жизни. И один мой простецкий герой, всю жизнь бывший грузчиком, имеет такой тонкий музыкальный вкус, так почитает оперное пение, что в сущности недостижимо для многих «деятелей культуры». А ведь так было во все времена. Сын стрелецкого сотника выучился чертить карты и проекты палат, губернский агроном собрал богатейшую коллекцию этнографии и заложил научные основы музейного дела в Тобольске, а ямщик брался за писание летописи. 

Кто-то получает главное научение из книг, кто-то — из Интернета или из путешествий, а мой ценнейший источник развития — общение с героями, точнее сказать — с гармоничными людьми. Кто-то поражает меня находчивостью и высочайшей степенью адаптивности, кто-то привлекает неиссякаемой любознательностью, а иные учат мужеству и стойкости. Дерзкие землепроходцы и тишайшие мыслители, самоотверженные матери и оголтелые художники — как оскудела бы моя жизнь, не встреться они на моём пути. Мои заметки не претендуют на обзорный охват. Ограниченные личным опытом, они субъективны и высвечивают отдельные пики просветительской миссии этих подвижников культуры. Голос их не всегда слышен. Они не лезут напоказ, всецело захваченные своим делом. Остановлюсь на некоторых пиках этих достижений только потому, что они знаменуют некий прорыв к всемирной культуре, выламываясь за пределы провинциального быта. 

Увидев в Третьяковке в 2004 году тюменскую коллекцию пейзажей Константина Панкова, Наталье Николаевне Фёдоровой коллеги не давали покоя вопросами: «Как вам это удалось?» Ведь все знали по альбому Геннадия Гора, что все эти работы рассеяны по частным коллекциям в Ленинграде, и вдруг — представлены все разом, а фрагмент акварели «Охотники» даже стал визитной карточкой тюменской экспозиции, поставленной на «Золотую карту России». Не меньший культурный шок испытало искусствоведческое сообщество и в Петербурге, когда на издательской базе журнала «Наше наследие» вышел альбом «Северный изобразительный стиль», составленный той же Натальей Фёдоровой. Никому не ведомая сотрудница Тюменского музея проникла в художественные кладовые Петербурга и обнаружила там всеми забытые сокровища: рисунки и скульптуры эвенков, нанайцев, ханты, которые потрясли знатоков бесхитростным чувством природной гармонии. 

Истоки этого культурного шока надо искать в том, что современную цивилизацию, как и её искусство, трясёт системный кризис. И потому в современном обществе невиданный идейный запрос на древние сибирские культуры с их целостной моделью мира. Вот почему наш земляк — ненец Константин Панков — зазвучал как эстетическое откровение примитива, став в один ряд с французом Анри Руссо и грузином Нико Пиросмани. Но суть-то этого сюжета в том, что хоть мы и слышали о Панкове и видели его репродукции, однако масштаб и специфику его дарования, а также тайну его рождения в недрах Института народов Севера открыла именно Наталья Фёдорова, на что у неё ушло более двадцати лет. Поиски, штудии, связи с коллекционерами — исследовательскую её работу я невольно уподобляю работе целого научного института. Видите, какой парадокс: мы не знаем, по какому золоту топчемся. Нужно поднять колоссальный пласт давно забытого, и только в широком культурном поле можно разглядеть свои драгоценности. Безвестный ненецкий охотник Константин Панков засиял в искусстве звез-дой первой величины. 

Когда я думаю о профессоре Роберте Михайловиче Бембеле, так и просится на язык заезженная шутка: «Мы говорим Бембель — подразумеваем геосолитон». И даже не потому, что он, первый в Сибири осваивая метод объёмной сейсморазведки, объяснил природу фрактальных стволов и ввёл в геофизику понятие «геосолитон». Суть в том, что всю дальнейшую жизнь он посвятил исследованию этого явления, догадавшись, что он открыл универсальный природный механизм. Далеко не сразу он пришёл к мысли о том, что Земля — живой организм. Она постоянно дышит, и геосолитоны — это и есть выдохи плазменного ядра планеты, позволяющие поддерживать постоянный режим вращения Земли. Или ещё более трудная для нашего уразумения идея: материя не сводится к веществу, как повелось считать с лёгкой руки Ньютона. Основная материя Вселенной — эфир, а вещество — это временное состояние эфира. 

Ясно, что подобные заявления никак не вписываются в старую научную доктрину. Но кто сказал, что тайны мироздания разгаданы и что за науку мы будем принимать только общепринятые постулаты? 

Роберт Михайлович дал мне первое интервью более десяти лет назад, но потом регулярно инициировал наши встречи, чтоб поделиться новыми ответвлениями от того же научного ствола. В этом специфическом семинаре мы когда-то начали с задач сугубо геофизических, а потом перешли к тайнам мироздания, к теории природных катастроф и даже к глобальным всплескам человеческой агрессии. В сущности, Роберт Бембель выдвигает новую целостную систему мироустройства, и если её официально принять, куда подеваться столпам старой доктрины? Это и диктует инакомыслящему учёному стратегию поведения: не тратить энергию в бесплодных словесных турнирах. Он взял за основу принцип Макса Планка: «Новые идеи овладевают миром не потому, что удаётся переубедить носителей старых идей, а только потому... что им на смену приходит новое поколение, обученное новым идеям». Вот почему Роберт Михайлович без отрыва от научных исследований преподаёт в вузах Тюмени более сорока лет курс целостного (альтернативного) естествознания. 

Кстати, на Международной конференции в Москве по проблемам дегазации Земли его теория геосолитонов взбудоражила научный мир как целостная платформа взглядов на механизм дегазации, от которой в конце концов и зависит будущее нашей планеты. Так что время всемирного признания нашего соотечественника ещё впереди. 

Третий сюжет начался для меня чуть ли не сорок с лишним лет назад, когда в Публичной библиотеке Ленинграда отыскали для меня раритет — подлинник «Служебной чертёжной книги» Семёна Ремезова, и, надеюсь, понятен тот трепет,  с каким я созерцала старинную буквенную вязь, тёмно-лиловые жилы рек, охристые горные цепи и пунктирные линии дорог, начертанные рукой тобольского изографа с сыновьями. 

Факсимильное издание этой книги, а также «Истории Сибирской» и «Чертёжной книги Сибири» один из весьма авторитетных историков неспроста приравнял по научной значимости к открытию в русской литературе «Слова о полку Игореве». Что, круто? А не круто ли покажется вам, что публичная презентация главных трудов Семёна Ремезова, изданных благотворительным фондом «Возрождение Тобольска» по инициативе Аркадия Григорьевича Елфимова, проходила в библиотеке Российской Академии наук в Петербурге? Что рукописи отпечатаны в Италии на высочайшем полиграфическом уровне и возвращены широкому кругу россиян для изучения и любования через триста лет забвения. 

Кажется, Ницше уподобил культуру тонкой яблочной кожуре над дымящимся хаосом. Порой мне кажется, что я действительно выискиваю тех одержимых безумцев, что идут наперерез хаосу. Таков трижды чемпион мира по шахматам Андрей Ободчук, на костылях стоящий на европейском рынке со скобяным товаром, чтоб обеспечить себе пропитание на международном турнире. Таков капитан милиции в отставке Леонид Третьяков, собравший односельчан со всего света, чтоб увековечить память о стёртой с лица земли деревеньке Савиной. А как вам покажется детективный сюжет об Иване Емельянове, сыне приходского тобольского священника, который выпал из советского гнезда и стал крупнейшим специалистом мировой экономики по кооперации, предсказав её отдалённые перспективы. Но открыл-то его профессор тюменской сельхозакадемии Сергей Пахомчик, чудодейственным способом добыв его монографию и переведя её с английского. 

Мы знаем преступно мало и фрагментарно о тех, кто действительно составляет культурный фермент нации. Но мы всегда узнаём их по их сияющим глазам. Они никогда не жалуются на жизнь и никогда не толкуют ни о каком своём успехе. Успех — это всё-таки не твоя личная заслуга, а результат твоего сотрудничества с судьбой.

Читать больше:

Как мы прожили это годы: «Избраны дарить жизнь кем-то свыше»

Как мы прожили эти годы: «Здесь просто нельзя было плохо играть»

372Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Музей Победы объявил о начале приема заявок для участия в конкурсе «Лучшая экскурсия о Великой Отечественной войне».
В день 75-летия со времени полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, у мемориала «Вечный огонь» на Исторической площади Тюмени состоялся митинг, посвященный этой дате.
Памятник, на котором установлен макет торпедного катера «Комсомолец», открыт в сквере имени Петра Потапова, первого директора судостроительного завода, в день 100-летия со дня его рождения.
Участники митинга, посвященного 107-летию со дня рождения Николая Кузнецова, у здания Аграрного университета Северного Зауралья.
В Тюменской областной научной библиотеке состоялось открытие выставки «Афганская война – знать и помнить…»
150 лет назад, 21 января 1869 года, в селе Покровском Тобольской губернии родился наш земляк, который в начале XX века получил необычайное влияние на царскую семью и всемирную славу – Григорий Распутин.
24 и 25 октября в Заводоуковске пройдет краеведческая конференция «Наше наследие».
Хотя Тюмень стоит далеко от моря, накануне Дня ВМФ мы по традиции вспоминаем и чествуем ветеранов и героев флота, одним из которых, несомненно, является капитан второго ранга Борис Манохин. 

Опрос
Готовы ли вы отказаться от использования изделий из пластика?
Да, конечно
Мы отказались от полиэтиленовых пакетов
Готовы, если этот пластик опасен для здоровья
Нет, пластик — это удобно
Да, если появится альтернатива пластику
Нет, проблема не в пластике, а в его использовании и утилизации
Популярные статьи
Слушать новости

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное