Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

×
В социальных сетях
В печатной версии

Николаю Шамсутдинову исполняется 70 лет

30.09.2019
10:36
Николаю Шамсутдинову исполняется 70 лет. Поэт и «певец Великой Тюменьщины» отмечает 70-летний юбилей. . Время, в которое довелось зарождаться и произрастать его стихам, было более чем необходимо для страны, всех нас – живущих тогда и только-только входящих в самостоятельную жизнь. Время, суровое и романтичное (как сейчас это воспринимается), полное ожиданий, время красивое. «Времена меняются и мы меняемся вместе с ними» – известное выражение мудрецов античности, а вспоминается мне оно потому, что Николай Меркамалович никогда ничего не терял, не поступился ни единой частицей сути своей, своему призванию быть истинным поэтом вне зависимости от того, какая «погода на дворе» и какие ветры над ним проносились или зависали. Чистый небесный свод его поэзии всегда есть производное его души, где, на мой взгляд, главное – стремление к истинной, а не поверхностной, пусть зачастую яркой жизни. В его стихах все живет, дышит, запечатлевая не только общее наше время, но  и строй наших душ, ассоциаций от его ритмов и рифм. Одно дело – поэтически запечатлеть впечатления от мира – в этом мастерство художника. Другое, высшего порядка – пропустив через личностный «фильтр» явное и «очевидное», узнаваемое, выдать потаенное, сокровенное и ожидаемое читателями. И здесь происходит еще одно радостное действо: впечатления от поэтических впечатлений Николая Шамсутдинова. (Пусть не обнаружится здесь тавтологии.) Созвучия эти, наши с ним, – надолго, навсегда. Магический реализм – известный термин в истории мировой литературы, он как нельзя кстати не по случаю юбилея, а по сути его общения в кругу, где все рядом и близко-знакомо: Отчизна, друзья, родная Тюменская земля с людьми, привыкшими к необходимой работе, умеющими не только возделывать хлеб и добывать нефть с газом, растить детей, но  и соотносить сигналы своей души с настоящим и будущим страны, как бы она ни называлась... Николай Шамсутдинов сумел фундамент и стены своего личностного мира сделать гостеприимным домом – светлым и радостным, посещая который, соотносишь мысли, замыслы, дела с животворным воздухом и теплом этого незримого, но реального здания, иначе почему откликаются наши души на зов поэзии блистательного земляка? ...Мы многое теряем, кроме надежды на лучшие времена. Отдельное спасибо за это Николаю Шамсутдинову на фоне деятельного отношения к своему дару от рождения! Он слышит, воссоздает слова-откровения, поверяет их своими знаниями и чутьем Красоты. Он неустанно работает. Это честное отношение к своей земной доле хранит и его самого. Свидание с ним состоялось. Оно не окончено. Долгие лета, великий наш земляк! Радости и неугасающего благодатного огня! Владимир КУШНАРЕВ Великая Тюменщина Т ю м е н щ и н а, земля моя былинная, Она зачин, огромная, берет Там, где дремали дебри комариные И гнус вскипал над лежбищем болот. Здесь, миру Провидением обещана, По форме моя древняя земля, Как сердце исполинское, – Т ю м е н щ и н а, Исконная (наглядная) основа бытия. Живущая большими переменами, Как сердце, что исполнено любви, Она перевита тугими венами Туры, Тобола, Иртыша, Оби… Сильна своими вечными истоками, Биением веков напоена, Она лесами, нивами, протоками, Сиянием озер озарена. Сколько по белу свету я ни топаю, Лишь здесь, где города и кедры – ввысь, В огромном тигле – Азия с Европою На совесть в одно целое спеклись. Что ж за пространства были нами чаемы, Коль неизменно, так тому и быть, На море Карском свой восход встречаем мы, Чтоб день в степном Ишиме проводить? Я постигал ее как аллегорию Радушия, свою торил тропу… Выстрадывая трудную историю, Творила незаемную судьбу Т ю м е н щ и н а моя. Горда скрижалями Истории своей, она вельми Славна не только проливными далями, Но – сильными, кремневыми людьми, Ведь, в потрясеньях, глад и холод вынесла, Всегда смотрела вдаль из-под руки И в страшный год – на мощном гребне вынесла В бессмертие сибирские полки, Те, что подстать материку огромному… Недаром здесь вот, в капище веков, Я верю, постигая жизнь, духовному Здоровью и закалу земляков, Ведь с провиденциальною решимостью Т ю м е н щ и н а, в надежности своей, Жива, по меньшей мере, одержимостью Первопроходцев, истовых людей, Вся предо мной, как на экране сервера… Родившись на Ямале, не тяжел Я на подъем, ведь всю ее – от севера До южной оконечности – прошел. Он знаменит мошкою и морозами, Мой край лесной. Судьбы моей маршрут Прошел его насквозь – Ямал, Березово, Ханты-Мансийск, Нефтеюганск, Сургут И наконец Тюмень… Мою, любимую, Т ю м е н щ и н у с судьбою молодой Не расчленить – как сердце, неделимую, Единую – с Ямалом и Югрой. Сыздетства нет  в ней ни господ, ни париев… Какие испытания ни ждут, Т ю м е н щ и н у – страной пассионариев Еще не раз, я верю, назовут. И в этом слове – соль и сжатость тезиса, Недаром, знаю, каждая моя Строка, она – тюменского генезиса, Дерзать веля и побеждать веля. Я из того, представьте, поколения, Что вдохновеньем и трудом своим Стремит упрямо ствольное движение К обветренным ямальским кладовым. Я счастлив, что  с младых ногтей,                 с рождения Не обнесло прозрением меня Глубинное, святое постижение Характера неспешного литья Всех тех людей, с кем в радости и горести, Одушевляя бытом бытие, Мы все – живем исполненными гордостью За крепкую и сильную ее, Коль, с тягою к простору                 распростертому, Т ю м е н ь, преодолевшую измор Трех измерений, вынесло к четвертому, Чье будущее – вот оно, в упор. Туда, вперед, судьба открыла двери ей… Т ю м е н щ и н а – лентяйкой не слывет, А нефтегазотранспортной артерией Для жизни, знаменитая, живет. Лицом к лицу с грядущим, она далями Моей судьбе таежника люба. У края, что гордится магистралями, Да будет магистральною судьба, Ведь миру Провидением завещана Моя земля! И коль у мира шанс На будущее, этот шанс – Т ю м е н щ и н а, Чудесно созидающая нас. Из книги избранных стихов о Сибири «Сибирский характер», г. Тюмень, «Вектор Бук», 2016 г. Венок сонетов - Тюмени Тюмени – сотни лет, в ней все – начало. Горят в простудной памяти костры, Там славу золотой Чимги-Туры В потертых седлах на скаку качало. Тура на перекатах ворковала, А не ворчала. Ельники остры. И ведали одни лишь комары, О чем тайга приземисто молчала. В огнях костров, под перестук подков, Она росла, гнездовие веков… И каждый камень памятен и дорог. Так, времена связующая нить, Тюмень, Тюмень, неповторимый город, Она была, но предстоит ей быть. Она была, но предстоит ей быть. Не потому ль, средь заповедной шири, Под именем судьбы – «Врата Сибири», Ей довелось простор к душе привить? И жизнь пошла пути свои торить, Чтобы отгрянуть и в мазке, и в лире. Свои права на постоянство в мире Тюмени предстояло утвердить. Свежо, в горячих смолах по карнизы, Из глухомани выхлестнулись избы – Века, века истории служить. На глине, на суглинке, диком камне, Гул домовитый сея топорами, Тюмень дерзали, словно песнь, сложить. Тюмень дерзали, словно песнь, сложить, Воздушную и яркую, – дерзали. Но ее годы в сумерки вмерзали –  Дежурному забвению служить. Кондовый край… Да что и говорить, Бревенчатая, хмурая, едва ли Она в грядущем прозревала дали, Которыми и крепнуть ей, и жить. Под дикой, промороженной луной, Спеленута промозглой тишиной, В тяжелые дышала одеяла. Ни голоса, ни свечки до зари… Недаром, изнывая, исстари В ее пазах история дремала. В ее пазах история дремала… Тюмень, ей  в лад, студеная, уснув, Суровые сугробы подоткнув, Храпела – от Урала до Ямала. Зверье в ее чащобах волхвовало – То волчий клык блеснет, то птичий клюв, Покуда она, во весь рот зевнув, Пургой стращала, в холода трещала. Но, чаще – и лукава, и груба, Все ж обратила к ней лицо судьба, Что никогда ее не миловала… На ледяной закраине страны, В прогорклом ожиданье новизны, Подспудное в ней нечто назревало. Подспудное в ней нечто назревало: Разбуженною нефтью клокоча, Как шлейф, из мезозоя волоча, Ее в ряду великих утверждало. Растерянную, миру открывало, Пока, в авральных буднях, горяча, Лежневка, всплеск Кастальского ключа, Свои права на славу заявляла. Так, на изломе века, в свой черед, Тюмень, мы сразу вняли, старт берет,  В грядущее неутоленно глядя. Нам этих дней запевных не избыть: Пошла Тюмень, пошла, не славы ради – Грядущему в урманы путь открыть… Грядущему в урманы путь открыть Ей предстоит… И как она страдует, Когда на стройках днюет и ночует, Чтоб жребий горемыки не влачить! Но это, впрочем, тоже не избыть –  Июнем тополиный пух кочует И от иллюзий юности врачует, Дабы по прожитому не тужить. Берут пространство, как известно, с бою, И вот растут кварталы за Турою, Им тоже в неизведанное плыть. И, увлекая в прошлое с собою, «Мост поцелуев» дремлет над рекою –  Для юных и дерзающих любить… Для юных и дерзающих любить Тюмень свои объятия открыла,  С надеждою и молодостью пыла Им предстоит судьбу ее творить. И глубь, и высь в себе соединить,  Пока задор, пока играет сила, Чтоб вчуже честолюбие не ныло, Растить кварталы и детей растить. Но горькие в душе воспоминанья Он будит, незабвенный «Сквер прощанья», Ликующею летнею порой. Гляжу, как ветеран молчит устало… Но сколько юных! Их веселый рой… Им жизни мало и простора мало. Им жизни мало и простора мало… Устремлена в иные времена, Тюмень – столица деревень? Она Всех, сердцем принимая, поднимала. Размашистая, улицам давала Негромкие, родные имена, Преемственности, стало быть, верна, Ни в чем, мудра, не мудрствуя нимало. Да, в пристальных приметах старины, Не тусклая закраина страны –  Стремнина созидательной стихии… Тюмень просторно дышит, наконец, По предзнаменованьям, центр России, Наш город, притяжение сердец. Наш город, притяжение сердец, Хмелен бывает, но – не просыпает, Детей с зарею в школу поднимает, Един – наставник, труженик, творец. Что ни берет порой за образец, Он в облаках, случается, витает, В архитектурных изысках плутает – То улочка хибарок, то дворец… А там – над мостовой неон лютует, Прогресс ее, выходит, не минует. Одетую то  в зелень, то  в багрец. И – не сдержать улыбки песнопевцу, Так потаенно подступает к сердцу Тюмень, как встарь, радушия венец. Тюмень, как встарь, радушия венец, Хранит свою наследственную память, Спеша ее достойнее обрамить И предъявить потомкам, наконец. В лесу антенн, в скворечнике, птенец В грядущее стартует, что лукавить, И с ним – все мы, не отставая, а ведь Он стоит поминания, юнец… Лелея сокровенное, свое, Уходим в вечность – не  в небытие,  Предместников былых тревожа тени. И, словно средостение времен, –  Радушное, родное испокон: «Почаще приезжайте на пельмени!» «Почаще приезжайте на пельмени!» – К друзьям я адресуюсь, и зане С вопросом адресуется ко мне Жиль, мальчик, посвященный Мельпомене: «Красивы ль они, женщины в Тюмени?» И на вопрос, что не упал в цене, Ответил я, да подтвердит Ренэ, – «Не менее пикантны, чем на Сене…» Испытанное, ярко и бодро Сухое сердце веселит бордо, Рубиновыми токами играя. И вижу я, и слышу я друзей, Их мысленно из дали обнимая, Во неумолчной перекличке дней. Во неумолчной перекличке дней, Загадочней Тюмень в объятьях снега. Приметы новорожденного века Весомее и явственнее в ней. Они – сибирских крепнущих корней, Но – на излом пытают человека. Его спасает лунная опека Надежностью и нежностью своей. В Тюмени, нарекаемой судьбою, Мы остаемся, разные, собою, Тысячелетью открывая счет. Спокойный, вне рефлексии и лени, Как лень порою, вкрадчива, ни льнет, Я слышу голос молодой Тюмени. Я слышу голос молодой Тюмени… Бесспорно, что  у света – не  у тьмы Она берет, былинная, взаймы –  Провидческое в этой перемене. Не утверждаю, что предмет мигрени, –  Вопрос, не занимающий умы… Но все же, все же, что оставим мы  Грядущему ее – не из шагрени? Вершителям запевного венца Столетия, нам всем его конца, Нет, не достичь, увы, воображеньем. И пусть Тюмень в задуманном скромней, Лицом к лицу с грядущем – не  с забвеньем… Ей – сотни лет, и вечность – перед ней. Ей – сотни лет, и вечность – перед ней: Не сменою закатов и рассветов –  Приливом вдохновенья для поэтов, И чем непостоянней, тем верней… Затем, в кругу отеческих теней, Чем, я спрошу, не искус для эстетов –  К венку веков привить венок сонетов? И есть ли что по замыслу скромней? И к сущему, и к прошлому пристрастна, Тюмень – не просто время и пространство, Безликая песчинка бытия. Все, что века дремало в ней, молчало, Оповещает о себе: «Вот я!»… Тюмени – сотни лет, в ней все – начало… Тюмени – сотни лет, в ней все – начало… Она была, но предстоит ей быть. Тюмень дерзали, словно песнь, сложить –  В ее пазах история дремала. Подспудное в ней что-то назревало: Грядущему в урманы путь открыть. Для юных и дерзающих любить И жизни мало, и пространства мало. Наш город, притяжение сердец, Тюмень, как встарь, радушия венец: «Почаще приезжайте на пельмени!». Во неумолчной перекличке дней, Я слышу голос молодой Тюмени… Ей – сотни лет, и вечность – перед ней. Посвящение городу из книги «Тюмень: старт века», 2006 г.
Поэт и «певец Великой Тюменьщины» отмечает 70-летний юбилей.
Тюмень. Цветной бульвар. Акварель, бумага. автор Мария Волкова.

Время, в которое довелось зарождаться и произрастать его стихам, было более чем необходимо для страны, всех нас – живущих тогда и только-только входящих в самостоятельную жизнь.

Время, суровое и романтичное (как сейчас это воспринимается), полное ожиданий, время красивое. «Времена меняются и мы меняемся вместе с ними» – известное выражение мудрецов античности, а вспоминается мне оно потому, что Николай Меркамалович никогда ничего не терял, не поступился ни единой частицей сути своей, своему призванию быть истинным поэтом вне зависимости от того, какая «погода на дворе» и какие ветры над ним проносились или зависали.

Чистый небесный свод его поэзии всегда есть производное его души, где, на мой взгляд, главное – стремление к истинной, а не поверхностной, пусть зачастую яркой жизни. В его стихах все живет, дышит, запечатлевая не только общее наше время, но  и строй наших душ, ассоциаций от его ритмов и рифм. Одно дело – поэтически запечатлеть впечатления от мира – в этом мастерство художника. Другое, высшего порядка – пропустив через личностный «фильтр» явное и «очевидное», узнаваемое, выдать потаенное, сокровенное и ожидаемое читателями. И здесь происходит еще одно радостное действо: впечатления от поэтических впечатлений Николая Шамсутдинова. (Пусть не обнаружится здесь тавтологии.) Созвучия эти, наши с ним, – надолго, навсегда. Магический реализм – известный термин в истории мировой литературы, он как нельзя кстати не по случаю юбилея, а по сути его общения в кругу, где все рядом и близко-знакомо: Отчизна, друзья, родная Тюменская земля с людьми, привыкшими к необходимой работе, умеющими не только возделывать хлеб и добывать нефть с газом, растить детей, но  и соотносить сигналы своей души с настоящим и будущим страны, как бы она ни называлась...

Николай Шамсутдинов сумел фундамент и стены своего личностного мира сделать гостеприимным домом – светлым и радостным, посещая который, соотносишь мысли, замыслы, дела с животворным воздухом и теплом этого незримого, но реального здания, иначе почему откликаются наши души на зов поэзии блистательного земляка?

...Мы многое теряем, кроме надежды на лучшие времена. Отдельное спасибо за это Николаю Шамсутдинову на фоне деятельного отношения к своему дару от рождения!

Он слышит, воссоздает слова-откровения, поверяет их своими знаниями и чутьем Красоты. Он неустанно работает. Это честное отношение к своей земной доле хранит и его самого.

Свидание с ним состоялось. Оно не окончено.

Долгие лета, великий наш земляк! Радости и неугасающего благодатного огня!

Владимир КУШНАРЕВ

Великая Тюменщина

Т ю м е н щ и н а, земля моя былинная,
Она зачин, огромная, берет
Там, где дремали дебри комариные
И гнус вскипал над лежбищем болот.
Здесь, миру Провидением обещана,
По форме моя древняя земля,
Как сердце исполинское, – Т ю м е н щ и н а,
Исконная (наглядная) основа бытия.
Живущая большими переменами,
Как сердце, что исполнено любви,
Она перевита тугими венами
Туры, Тобола, Иртыша, Оби…
Сильна своими вечными истоками,
Биением веков напоена,
Она лесами, нивами, протоками,
Сиянием озер озарена.
Сколько по белу свету я ни топаю,
Лишь здесь, где города и кедры – ввысь,
В огромном тигле – Азия с Европою
На совесть в одно целое спеклись.
Что ж за пространства были нами чаемы,
Коль неизменно, так тому и быть,
На море Карском свой восход встречаем мы,
Чтоб день в степном Ишиме проводить?
Я постигал ее как аллегорию
Радушия, свою торил тропу…
Выстрадывая трудную историю,
Творила незаемную судьбу
Т ю м е н щ и н а моя.
Горда скрижалями
Истории своей, она вельми
Славна не только проливными далями,
Но – сильными, кремневыми людьми,
Ведь, в потрясеньях, глад и холод вынесла,
Всегда смотрела вдаль из-под руки
И в страшный год – на мощном гребне вынесла
В бессмертие сибирские полки,
Те, что подстать материку огромному…
Недаром здесь вот, в капище веков,
Я верю, постигая жизнь, духовному
Здоровью и закалу земляков,
Ведь с провиденциальною решимостью
Т ю м е н щ и н а, в надежности своей,
Жива, по меньшей мере, одержимостью
Первопроходцев, истовых людей,
Вся предо мной, как на экране сервера…
Родившись на Ямале, не тяжел
Я на подъем, ведь всю ее – от севера
До южной оконечности – прошел.
Он знаменит мошкою и морозами,
Мой край лесной.
Судьбы моей маршрут
Прошел его насквозь – Ямал, Березово,
Ханты-Мансийск, Нефтеюганск, Сургут
И наконец Тюмень…
Мою, любимую,
Т ю м е н щ и н у с судьбою молодой
Не расчленить – как сердце, неделимую,
Единую – с Ямалом и Югрой.
Сыздетства нет  в ней ни господ, ни париев…
Какие испытания ни ждут,
Т ю м е н щ и н у – страной пассионариев
Еще не раз, я верю, назовут.
И в этом слове – соль и сжатость тезиса,
Недаром, знаю, каждая моя
Строка, она – тюменского генезиса,
Дерзать веля и побеждать веля.
Я из того, представьте, поколения,
Что вдохновеньем и трудом своим
Стремит упрямо ствольное движение
К обветренным ямальским кладовым.
Я счастлив, что  с младых ногтей,                 с рождения
Не обнесло прозрением меня
Глубинное, святое постижение
Характера неспешного литья
Всех тех людей, с кем в радости и горести,
Одушевляя бытом бытие,
Мы все – живем исполненными гордостью
За крепкую и сильную ее,
Коль, с тягою к простору                 распростертому,
Т ю м е н ь, преодолевшую измор
Трех измерений, вынесло к четвертому,
Чье будущее – вот оно, в упор.
Туда, вперед, судьба открыла двери ей…
Т ю м е н щ и н а – лентяйкой не слывет,
А нефтегазотранспортной артерией
Для жизни, знаменитая, живет.
Лицом к лицу с грядущим, она далями
Моей судьбе таежника люба.
У края, что гордится магистралями,
Да будет магистральною судьба,
Ведь миру Провидением завещана
Моя земля! И коль у мира шанс
На будущее, этот шанс – Т ю м е н щ и н а,
Чудесно созидающая нас.

Из книги избранных стихов о Сибири «Сибирский характер», г. Тюмень, «Вектор Бук», 2016 г.

Венок сонетов - Тюмени

Тюмени – сотни лет, в ней все – начало.
Горят в простудной памяти костры,
Там славу золотой Чимги-Туры
В потертых седлах на скаку качало.
Тура на перекатах ворковала,
А не ворчала. Ельники остры.
И ведали одни лишь комары,
О чем тайга приземисто молчала.
В огнях костров, под перестук подков,
Она росла, гнездовие веков…
И каждый камень памятен и дорог.
Так, времена связующая нить,
Тюмень, Тюмень, неповторимый город,
Она была, но предстоит ей быть.

Она была, но предстоит ей быть.
Не потому ль, средь заповедной шири,
Под именем судьбы – «Врата Сибири»,
Ей довелось простор к душе привить?
И жизнь пошла пути свои торить,
Чтобы отгрянуть и в мазке, и в лире.
Свои права на постоянство в мире
Тюмени предстояло утвердить.
Свежо, в горячих смолах по карнизы,
Из глухомани выхлестнулись избы –
Века, века истории служить.
На глине, на суглинке, диком камне,
Гул домовитый сея топорами,
Тюмень дерзали, словно песнь, сложить.

Тюмень дерзали, словно песнь, сложить,
Воздушную и яркую, – дерзали.
Но ее годы в сумерки вмерзали – 
Дежурному забвению служить.
Кондовый край… Да что и говорить,
Бревенчатая, хмурая, едва ли
Она в грядущем прозревала дали,
Которыми и крепнуть ей, и жить.
Под дикой, промороженной луной,
Спеленута промозглой тишиной,
В тяжелые дышала одеяла.
Ни голоса, ни свечки до зари…
Недаром, изнывая, исстари
В ее пазах история дремала.

В ее пазах история дремала…
Тюмень, ей  в лад, студеная, уснув,
Суровые сугробы подоткнув,
Храпела – от Урала до Ямала.
Зверье в ее чащобах волхвовало –
То волчий клык блеснет, то птичий клюв,
Покуда она, во весь рот зевнув,
Пургой стращала, в холода трещала.
Но, чаще – и лукава, и груба,
Все ж обратила к ней лицо судьба,
Что никогда ее не миловала…
На ледяной закраине страны,
В прогорклом ожиданье новизны,
Подспудное в ней нечто назревало.

Подспудное в ней нечто назревало:
Разбуженною нефтью клокоча,
Как шлейф, из мезозоя волоча,
Ее в ряду великих утверждало.
Растерянную, миру открывало,
Пока, в авральных буднях, горяча,
Лежневка, всплеск Кастальского ключа,
Свои права на славу заявляла.
Так, на изломе века, в свой черед,
Тюмень, мы сразу вняли, старт берет, 
В грядущее неутоленно глядя.
Нам этих дней запевных не избыть:
Пошла Тюмень, пошла, не славы ради –
Грядущему в урманы путь открыть…

Грядущему в урманы путь открыть
Ей предстоит… И как она страдует,
Когда на стройках днюет и ночует,
Чтоб жребий горемыки не влачить!
Но это, впрочем, тоже не избыть – 
Июнем тополиный пух кочует
И от иллюзий юности врачует,
Дабы по прожитому не тужить.
Берут пространство, как известно, с бою,
И вот растут кварталы за Турою,
Им тоже в неизведанное плыть.
И, увлекая в прошлое с собою,
«Мост поцелуев» дремлет над рекою – 
Для юных и дерзающих любить…

Для юных и дерзающих любить
Тюмень свои объятия открыла, 
С надеждою и молодостью пыла
Им предстоит судьбу ее творить.
И глубь, и высь в себе соединить, 
Пока задор, пока играет сила,
Чтоб вчуже честолюбие не ныло,
Растить кварталы и детей растить.
Но горькие в душе воспоминанья
Он будит, незабвенный «Сквер прощанья»,
Ликующею летнею порой.
Гляжу, как ветеран молчит устало…
Но сколько юных! Их веселый рой…
Им жизни мало и простора мало.

Им жизни мало и простора мало…
Устремлена в иные времена,
Тюмень – столица деревень? Она
Всех, сердцем принимая, поднимала.
Размашистая, улицам давала
Негромкие, родные имена,
Преемственности, стало быть, верна,
Ни в чем, мудра, не мудрствуя нимало.
Да, в пристальных приметах старины,
Не тусклая закраина страны – 
Стремнина созидательной стихии…
Тюмень просторно дышит, наконец,
По предзнаменованьям, центр России,
Наш город, притяжение сердец.

Наш город, притяжение сердец,
Хмелен бывает, но – не просыпает,
Детей с зарею в школу поднимает,
Един – наставник, труженик, творец.
Что ни берет порой за образец,
Он в облаках, случается, витает,
В архитектурных изысках плутает –
То улочка хибарок, то дворец…
А там – над мостовой неон лютует,
Прогресс ее, выходит, не минует.
Одетую то  в зелень, то  в багрец.
И – не сдержать улыбки песнопевцу,
Так потаенно подступает к сердцу
Тюмень, как встарь, радушия венец.

Тюмень, как встарь, радушия венец,
Хранит свою наследственную память,
Спеша ее достойнее обрамить
И предъявить потомкам, наконец.
В лесу антенн, в скворечнике, птенец
В грядущее стартует, что лукавить,
И с ним – все мы, не отставая, а ведь
Он стоит поминания, юнец…
Лелея сокровенное, свое,
Уходим в вечность – не  в небытие, 
Предместников былых тревожа тени.
И, словно средостение времен, – 
Радушное, родное испокон:
«Почаще приезжайте на пельмени!»

«Почаще приезжайте на пельмени!» –
К друзьям я адресуюсь, и зане
С вопросом адресуется ко мне
Жиль, мальчик, посвященный Мельпомене:
«Красивы ль они, женщины в Тюмени?»
И на вопрос, что не упал в цене,
Ответил я, да подтвердит Ренэ, –
«Не менее пикантны, чем на Сене…»
Испытанное, ярко и бодро
Сухое сердце веселит бордо,
Рубиновыми токами играя.
И вижу я, и слышу я друзей,
Их мысленно из дали обнимая,
Во неумолчной перекличке дней.

Во неумолчной перекличке дней,
Загадочней Тюмень в объятьях снега.
Приметы новорожденного века
Весомее и явственнее в ней.
Они – сибирских крепнущих корней,
Но – на излом пытают человека.
Его спасает лунная опека
Надежностью и нежностью своей.
В Тюмени, нарекаемой судьбою,
Мы остаемся, разные, собою,
Тысячелетью открывая счет.
Спокойный, вне рефлексии и лени,
Как лень порою, вкрадчива, ни льнет,
Я слышу голос молодой Тюмени.

Я слышу голос молодой Тюмени…
Бесспорно, что  у света – не  у тьмы
Она берет, былинная, взаймы – 
Провидческое в этой перемене.
Не утверждаю, что предмет мигрени, – 
Вопрос, не занимающий умы…
Но все же, все же, что оставим мы 
Грядущему ее – не из шагрени?
Вершителям запевного венца
Столетия, нам всем его конца,
Нет, не достичь, увы, воображеньем.
И пусть Тюмень в задуманном скромней,
Лицом к лицу с грядущем – не  с забвеньем…
Ей – сотни лет, и вечность – перед ней.

Ей – сотни лет, и вечность – перед ней:
Не сменою закатов и рассветов – 
Приливом вдохновенья для поэтов,
И чем непостоянней, тем верней…
Затем, в кругу отеческих теней,
Чем, я спрошу, не искус для эстетов – 
К венку веков привить венок сонетов?
И есть ли что по замыслу скромней?
И к сущему, и к прошлому пристрастна,
Тюмень – не просто время и пространство,
Безликая песчинка бытия.
Все, что века дремало в ней, молчало,
Оповещает о себе: «Вот я!»…
Тюмени – сотни лет, в ней все – начало…

Тюмени – сотни лет, в ней все – начало…
Она была, но предстоит ей быть.
Тюмень дерзали, словно песнь, сложить – 
В ее пазах история дремала.
Подспудное в ней что-то назревало:
Грядущему в урманы путь открыть.
Для юных и дерзающих любить
И жизни мало, и пространства мало.
Наш город, притяжение сердец,
Тюмень, как встарь, радушия венец:
«Почаще приезжайте на пельмени!».
Во неумолчной перекличке дней,
Я слышу голос молодой Тюмени…
Ей – сотни лет, и вечность – перед ней.

Посвящение городу из книги «Тюмень: старт века», 2006 г.

Читать больше:

В Тюменскую область приедет делегация из Ташкента

На Тюменском ипподроме проходят последние в этом сезоне лошадиные бега

422Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
К участию приглашаются студенты, работники культуры, сферы социальной защиты и праздничных агентств.
По народному календарю – Павел Ледостав. Снегопад в этот день – к снежной зиме, а безветренная погода – к скорому похолоданию.
Главы регионов примут участие в церемонии награждения конкурсов «Славим человека труда!»
Для этого надо вырезать снежинки из бумаги.
Представители пожилого поколения продолжают знакомиться с основами безопасности
Проект газеты «Тюменская область сегодня» был приурочен к 75-летию региона.

Опрос
Устраивает ли вас дорожное движение в Тюменской области?
Да, мне все нравится
Нет, не устраивает из-за пробок
Все хорошо, кроме хамства на дорогах
Нет, качество дорог оставляет желать лучшего
Здесь лучше, чем в целом по России
Я не пользуюсь наземным транспортом
Не устраивает во всех смыслах
Популярные статьи
Слушать новости

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное