Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

×
В социальных сетях
В печатной версии

Как мы прожили эти годы: «Благодаря общей дальновидности и доброй воле»

24.09.2019
14:24
Как мы прожили эти годы: «Благодаря общей дальновидности и доброй воле». Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».. «Убеждён, что мы нашли наиболее разумную, оптимальную модель взаимного существования наших трёх субъектов. Модель, благодаря которой экономические и человеческие связи не просто будут сохраняться, но будут активно развиваться». Сергей Корепанов Председатель Тюменской областной Думы с 1998 года Долгое время жить в политике. Долгое время жить в российской политике. Влиять на политику. Не размениваться на конъюнктуру. Не изменять собственной «системе координат». Не торговать принципами. Не только не растерять за годы политической карьеры уважение людей — но умножить его. Помнить истинное значение слов «народный избранник» всегда, а не только накануне выборов... Это возможно. И всё это применимо к Сергею Корепанову. Человеку, стоящему во главе Тюменской областной Думы четвёртый созыв подряд. Северянину, возглавившему законодательную власть юга области — и оставшемуся в душе северянином. Отдавшему немало сил для того, чтобы пресловутая наша «матрёшка» из трёх субъектов Федерации не стала подарочной игрушкой в чьих-то неумелых или равнодушных руках. Чтобы геополитическая борозда Север-Юг не прошлась по человеческим судьбам. Чтобы мы, несмотря ни на что, оставались земляками — в самом простом и тёплом смысле этого слова... Думаю, не ошибусь, если скажу: за бытность его спикером областного парламента о характер Корепанова — такой с виду уравновешенный, такой «негромкий» и непубличный — споткнулась не одна воинствующая и на поверку пустая амбиция. «Спикер — нечто вроде служителя, который во время корриды стоит у калитки, впуская и выпуская очередного быка» — весьма точный афоризм, хотя и не слишком лестный. Впрочем, Корепанов — сам любитель и ценитель хлёстких высказываний — давно уже определил своё отношение к какому бы то ни было «славословию». «Лесть, — заявил он как-то в нашей с ним беседе, — монета фальшивая». ТАРАЯ фотография. На переднем плане — семья. Фотографируются. Точнее, «снимаются на карточку». Все серьёзны, даже напряжены: это вам не сегодняшние фотосессии с фотошопом. Живёшь жизнь, одну-единственную — и ничего после не подкорректировать, не подрумянить... Да и такие большие семьи нынче нечасто встретишь. Крайний справа подросток — с виду щуплый, лицо сосредоточенно, как на экзамене, — Сергей Корепанов. Нынешний спикер. Известный, уважаемый в регионе человек. Политик, трижды избиравшийся в Совет Федерации: сначала как депутат, потом как председатель Думы Ямала и наконец как глава областного парламента... До сих пор причисляющий себя к когорте ямальских политиков, Корепанов родился в Нарьян-Маре, в семье, где было одиннадцать ребятишек. Он — младший. Родители — коренные северяне. Как он сам говорит, «происхождения самого простого: мать всю жизнь была доярка, отец — рыбак». Сожалеет, что мало знает свои корни. Когда родился — ни бабушек, ни дедушек уже не было, ни по отцовской, ни по материнской линии. Да и родословной заниматься в те времена, признаётся, «было как-то недосуг». Года четыре назад на него вышел работник одного из российских архивов — специалист по составлению родословных известным политикам, деятелям.. Переговорили, но дальше дело не пошло. «Может, на пенсии время выберу!» — смеётся Корепанов. Он, «атеист по жизни», знает одно: предки его были людьми глубоко верующими. В горнице все стены поверху были увешаны иконами, а в огромном сундуке дети как-то обнаружили множество старинных церковных книг — «обветшалые, потрёпанные все, с картинками». Хотя в деревне под Нарьян-Маром, где они жили, церкви не было. Корепанов не исключает, что происходили предки из староверов. Впрочем, его связь с семьей — а значит, и с её историей — оборвалась рано. Мать вскоре умерла, и с четвёртого класса мальчик уже учился в школе-интернате, а после переехал к старшему брату в Архангельск. Причин повзрослеть рано у младшего Корепанова было предостаточно. Отвечая на вопрос об обстановке в семье, говорит скупо: «Никаких сюсюканий. Не помню, чтобы меня кто-то обнимал или целовал... Наверное, материнской и отцовской ласки всё же не хватало. Может быть, поэтому со своими детьми весьма сдержан в отношениях...». Зато обязанностей у каждого из корепановской оравы хватало: ухаживать за овцами, собаками, заготавливать дрова, носить снег, колоть лёд, косить траву, да мало ли что... Хозяйство было на них. С пятого класса он уже работал на сенокосе «по-взрослому». У него был свой пай: целый «отработанный» пай оценивался в рубль, у него, мальчишки, был «ноль-два». На честно заработанные 20 копеек можно было четыре раза сходить в кино. После Рижского авиационного он мог сам определить дальнейший поворот своей судьбы. Рижское авиационное он закончил с красным дипломом: «малокомплектная» помогла, после которой никакая олимпиада по точным наукам ему не была страшна. И вот теперь из полутора тысяч обладателей дипломов их было всего пятнадцать человек — со свободным правом выбрать место распределения. Он мог поехать в любой столичный город огромной страны... Но голова не кружилась: сама жизнь вынуждала рассуждать «по- взрослому». Отец к тому времени был стар и болен. Надеяться на помощь родных не приходилось: легко никто не жил. А на Севере, рассказывали ему, полярки, коэффициент... Если бы тогда существовал интернет... Но его не было. Зато нашёлся случайно клочок газеты «Красный Север». Прочитал: в Салехарде построили новую гостиницу «Ямал». Ну и замечательно. Поехали туда! Главным же образом «с панталыку сбил» приехавший тогда в Ригу начальник службы связи Салехардского аэропорта — искал выпускников той самой специальности, на которую учился Корепанов с друзьями. Звали его Хазановский Соломон Бенционович (толковейший мужик, сейчас в Израиле живёт, уточняет Корепанов). Предприимчивого спеца интересовали молодые люди, сочетавшие два, на его мудрый взгляд, качества: отличный диплом с навыками общественной работы. Спортсмены? Ещё лучше. Навёл справки, пригласил, поговорил... Убедил. В Салехарде Сергею Корепанову тут же предложили возглавить комсомольскую организацию Салехардского объединённого авиаотряда — единственного авиационного предприятия на весь округ, все «площадки» были к нему «приписаны». Всё тот же мудрый Соломон Бенционович остудил общественный пыл: «Сергей, поработай сначала по специальности, получи знания, закрепись в деле... Общественное поприще никуда не уйдёт!». Корепанов говорит: «До сих пор благодарен ему за совет!». А совет, что ни говори, действительно муд-рый: общественное рвение без профессиональной «начинки» ещё никого, кроме трибунов-ораторов, на свет не производило. Были такие, вспоминает Корепанов, и в Совете Федерации: «Толку мало, а шуму как от пустой бочки»... Его «бросили» тогда на местные воздушные линии, так что в тёплых кабинетах сидеть не пришлось: мотался по точкам. Работал радиотехником. Узнавая многое и многих. Все северные порты Ямала ему с тех пор знакомы. По полгода торчал в Яптик-Сале, куда рыбаки со всего округа собирались ловить ряпушку: «Она там целыми штабелями лежала!»... Был Надым, месторождение Медвежье... много чего было. За 180 рублей он купил себе комнату... в бараке печально знаменитой 501-й стройки. Пол в ней, вспоминает, был наклонён под углом таким образом, что по весне и по осени в нижней части комнаты вода стояла по щиколотку. «Поначалу зэки жили в таких бараках, но в Салехарде ещё до сих пор в них многие живут!» Радость была, когда из барака перебрались в квартиру на втором этаже деревянного дома. Однако радость оказалась преждевременной: в умывальниках и в бочке на кухне у новосёлов замерзала вода. «Нужник», понятное дело, располагался на улице. И даже из такой «роскоши» их с женой выселили как самовольно вселившихся. Управдом выгнал самовольщиков в пять часов. Месяц жили в общежитии Салехардского аэропорта: четверо в одной комнате. Он с женой — и двое ребят, приехавших с ними из Риги. Между ними — шторочка... А Корепанов — в бесконечных командировках, после которых суровый быт начинал казаться обжитым и уютным. Работа заслоняла всё. Всё то, что многим казалось невыносимым, убогим, нечеловеческим. Прав, прав был Соломон Бенционович. И ведь хорошо знал, кого «выловил» в Риге, кому выписал путёвку на бескрайний Тюменский Север. — Помните, Сергей Евгеньевич, в одном из наших интервью вы сказали: «На Севере люди не так быстро портятся»... — Больше скажу: испорченные там быстрее исправляются! К нам ведь, знаете, по комсомольским путевкам и с судимостями приезжали... И ничего. Оставались. Менялись. Может, климат их менял. Может, то, что не гнали их от себя, не сторонились. Да и северные заработки всё же делали людей самостоятельнее, независимее — и в поступках, и в суждениях. Правду не боялись говорить. Как-то, помню, глава избиркома Вешняков к нам приехал. Говорит: «Удивительно, чем дальше на север, тем чище выборы». А так оно и было. Никаких «политтехнологий» мы тогда не знали... Я шёл по одномандатному округу, постоянно выступал в прямом эфире — никаких закидонов, никакой грязи... — Поэтому вы называли Ямал колыбелью порядочных политиков? — Я могу долго перечислять их имена... Ангелов среди них не было. Но и в публичных скандалах никто замечен не был. А ведь учтите: бюджет страны на 55 процентов формируют три субъекта Федерации: Ямал, Югра и Москва. Хотя Москва — место «прописки» крупнейших газовых компаний, да и банковские деньги там крутятся. А это, как их ни крути, — не продукт. Не стоит забывать, каким трудом — поистине героическим трудом — осваивались недра, и ямальские, и хантыйские. Приезжали люди — и даже за тот самый «длинный рубль» не все оставались: такими были условия жизни на Севере. Помню, приезжал к нам работать отряд пограничников — возглавлял его Иван Заика. Общежития к тому времени ещё не успели построить. Зато овоще-хранилище построили, а картошку не завезли. Там они и жили. В сплошной антисанитарии. Кое-кто сбежал. А Заика остался, доработал до самой пенсии. Сейчас живёт в Тюмени и активно работает в ветеранской организации. Как вам такая биография? Мы многое пережили за эти годы, за десятилетия. Борьба за единство области с одной стороны, битва за суверенитет с другой... «Равноправные» субъекты, из которых каждый считал, что другой в чём-то равноправнее его. Наконец, договор с передачей полномочий. «Средняя температура» по области нормализовалась... Я убеждён, что мы нашли наиболее разумную, оптимальную модель взаимного существования наших трёх субъектов. Модель, благодаря которой экономические и человеческие связи не просто будут сохраняться, но будут активно развиваться — благодаря доброй воле политиков, дальновидности обеих ветвей власти... Доверие между органами власти — по крайней мере, законодательной, также гарантирует нормальное, бесконфликтное будущее наших территорий. В сфере исполнительной власти всё, конечно же, намного сложней: бюджеты, налоги... Там, где деньги, там всегда может возникнуть возможность противоречий. Но противоречия, споры — это не конфликт. Его мы себе просто не можем позволить сегодня: политик любого уровня должен ощущать ответственность — огромную ответственность! — за судьбы людей. А наши территории изначально связаны тысячами, десятками тысяч незримых нитей человеческих судеб. И это сильнее географических границ... Не нужен кнут Конституционного суда, нужны нормальные живые договорные отношения. У нас ведь с вами есть программа «Сотрудничество» — великолепный, умный «механизм». И если пользоваться им, отбросив амбиции, — польза будет большая и обоюдная. Отношения между округами и югом области — экономические, социальные — будут упорядочены. А порядок — это то, без чего невозможен ход жизни... — Сергей Евгеньевич, такое ощущение, что за эти 20 лет вы совсем не изменились... — Люди не могут не меняться. Когда Уинстона Черчилля обвинили в консерватизме, он возмутился: «Какой же я консерватор?! В молодости я давал себе зарок: «Ни грамма алкоголя до обеда!». А теперь у меня новый принцип: «Ни грамма до завтрака!»... — А если серьёзно? — Если серьёзно, то я рад, что не изменил главному принципу: в политику не играют. В политике не командуют. Кем мне командовать? Депутатами? Я такой же депутат, как все. За плечами моих коллег — тысячи избирателей, вот они могут спросить со своего избранника! — Но всё же, думаю, с Думой, которая, в отличие от прежних, действительно становится сегодня многопартийной и оппозиционной, потруднее, чем с отрядом из ста комсомольцев? — Как сказать... Для моих комсомольцев звание «члена бюро ВЛКСМ» ничего не значило: тебя либо уважали, либо посылали... В Думе я — дирижёр. У меня — великолепный слаженный «оркестр», никого учить не надо. Общая цель объединяет, даёт силы. По крайней мере, надеюсь на это... Система принципов политика Корепанова сложнее, чем его личные предпочтения в политике. Предпочтения его просты и предсказуемы. «Не любит» Ельцина. Уважает Назарбаева. С пиететом относится к Ангеле Меркель. Симпатичен Дэн Сяопин. Не многим удавалось «скрестить» рыночную экономику с плановостью... Конечно же, нравится Собянин: «наиболее перспективный политик». Юноша из Няксимволя, по его мнению, обладает подлинно государственным мышлением и великолепной жизненной школой. Что не только не противоречит, но невозможно одно без другого. «Не случайно, — подытоживает Сергей Евгеньевич, — в своё время — в Конституционном Суде — мы оказались с ним в одной лодке. Я от Ямала, он — от Югры». А до этого, думается мне, оба осваивали другие лодки — настоящие. Управлять которыми на северных речках было, наверное, не намного легче, чем «политическим курсом»... ...Спикер областного парламента разборчив. К примеру, он не считает, что проблемы демократии способны заслонить для рядового человека проблему ЖКХ: корни той и другой, уверен он, либо в уважении к человеческой личности, либо в его отсутствии. Категорически против того, чтобы «демократией» оправдывать разнузданность и вседозволенность. Он никогда не стыдился своего «коммунистического» прошлого. Первый секретарь Ямало-Ненецкого окружкома КПСС с 1989 по 1991 годы. А до этого... Первый секретарь Шурышкарского райкома КПСС (посёлок Мужи). А ещё раньше — первый секретарь Салехардского горкома ВЛКСМ и первый секретарь Ямало-Ненецкого окружкома комсомола в интервью 2000 года заявил: «Если человек уснул коммунистом, а проснулся антикоммунистом — ему к психиатру надо». Он не менял курс. Он просто внимательно прислушивался к истории. А потом прислушивался к себе — и делал выводы. Никогда не изображал святошу. В том же интервью, устав от «серьёзных» вопросов, предупредил: «Могу выпить. Могу анекдот травануть. Могу в картишки сыграть — особенно в бане». Что, и сегодня тоже? Смеётся: «И сегодня тоже. Вот только компанию заново собирать надо. Ну да ничего. Сегодня бывших салехардцев много на юг переезжает: будем клуб создавать!». Он продолжает читать любимые исторические книги, военные и политические мемуары, откровения мудрецов (тут же, впрочем, с присущим юмором цитируя любимое: «Экономьте время — читайте афоризмы!»)... Он с удовольствием смотрит старые советские кинокомедии... И ждёт Нового года, который по традиции — других назвать он как-то не сумел — они встречают всей семьёй, с давно уж выросшими детьми, живущими теперь в Москве. Одному лишь пристрастию он решительно изменил: охоте. Спокойно рассуждает: «Может, возрастное, может, просто поумнел. Неёлов меня и сейчас постоянно на охоту зовёт — у него угодья охотничьи в Курганской области... Как-то не тянет. Думаю: убью ту же утку — на одну жизнь станет меньше. А что она мне плохого сделала?!» У него теперь одна главная страсть — дача. «Если выдаются свободные суббота с воскресеньем — бегаю как угорелый: от восхода до заката. С удовольствием этим делом занимаюсь. Не знаю даже, почему это стало таким важным. В магазинах ведь всё есть!»...
Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».
Долгожитель в политике Сергей Корепанов ныне работает уже с четвёртым тюменским губернатором. На фото - с Владимиром Якушевым.

«Убеждён, что мы нашли наиболее разумную, оптимальную модель взаимного существования наших трёх субъектов. Модель, благодаря которой экономические и человеческие связи не просто будут сохраняться, но будут активно развиваться».

Сергей Корепанов
Председатель Тюменской областной Думы с 1998 года


Долгое время жить в политике. Долгое время жить в российской политике. Влиять на политику. Не размениваться на конъюнктуру. Не изменять собственной «системе координат». Не торговать принципами. Не только не растерять за годы политической карьеры уважение людей — но умножить его. Помнить истинное значение слов «народный избранник» всегда, а не только накануне выборов... Это возможно.

И всё это применимо к Сергею Корепанову. Человеку, стоящему во главе Тюменской областной Думы четвёртый созыв подряд. Северянину, возглавившему законодательную власть юга области — и оставшемуся в душе северянином. Отдавшему немало сил для того, чтобы пресловутая наша «матрёшка» из трёх субъектов Федерации не стала подарочной игрушкой в чьих-то неумелых или равнодушных руках. Чтобы геополитическая борозда Север-Юг не прошлась по человеческим судьбам. Чтобы мы, несмотря ни на что, оставались земляками — в самом простом и тёплом смысле этого слова...

Думаю, не ошибусь, если скажу: за бытность его спикером областного парламента о характер Корепанова — такой с виду уравновешенный, такой «негромкий» и непубличный — споткнулась не одна воинствующая и на поверку пустая амбиция.

«Спикер — нечто вроде служителя, который во время корриды стоит у калитки, впуская и выпуская очередного быка» — весьма точный афоризм, хотя и не слишком лестный. Впрочем, Корепанов — сам любитель и ценитель хлёстких высказываний — давно уже определил своё отношение к какому бы то ни было «славословию». «Лесть, — заявил он как-то в нашей с ним беседе, — монета фальшивая».

ТАРАЯ фотография. На переднем плане — семья. Фотографируются. Точнее, «снимаются на карточку». Все серьёзны, даже напряжены: это вам не сегодняшние фотосессии с фотошопом. Живёшь жизнь, одну-единственную — и ничего после не подкорректировать, не подрумянить... Да и такие большие семьи нынче нечасто встретишь.

Крайний справа подросток — с виду щуплый, лицо сосредоточенно, как на экзамене, — Сергей Корепанов. Нынешний спикер. Известный, уважаемый в регионе человек. Политик, трижды избиравшийся в Совет Федерации: сначала как депутат, потом как председатель Думы Ямала и наконец как глава областного парламента...

До сих пор причисляющий себя к когорте ямальских политиков, Корепанов родился в Нарьян-Маре, в семье, где было одиннадцать ребятишек. Он — младший.

Родители — коренные северяне. Как он сам говорит, «происхождения самого простого: мать всю жизнь была доярка, отец — рыбак». Сожалеет, что мало знает свои корни. Когда родился — ни бабушек, ни дедушек уже не было, ни по отцовской, ни по материнской линии. Да и родословной заниматься в те времена, признаётся, «было как-то недосуг». Года четыре назад на него вышел работник одного из российских архивов — специалист по составлению родословных известным политикам, деятелям.. Переговорили, но дальше дело не пошло. «Может, на пенсии время выберу!» — смеётся Корепанов.

Он, «атеист по жизни», знает одно: предки его были людьми глубоко верующими. В горнице все стены поверху были увешаны иконами, а в огромном сундуке дети как-то обнаружили множество старинных церковных книг — «обветшалые, потрёпанные все, с картинками». Хотя в деревне под Нарьян-Маром, где они жили, церкви не было. Корепанов не исключает, что происходили предки из староверов. Впрочем, его связь с семьей — а значит, и с её историей — оборвалась рано. Мать вскоре умерла, и с четвёртого класса мальчик уже учился в школе-интернате, а после переехал к старшему брату в Архангельск.

Причин повзрослеть рано у младшего Корепанова было предостаточно. Отвечая на вопрос об обстановке в семье, говорит скупо: «Никаких сюсюканий. Не помню, чтобы меня кто-то обнимал или целовал... Наверное, материнской и отцовской ласки всё же не хватало. Может быть, поэтому со своими детьми весьма сдержан в отношениях...».

Зато обязанностей у каждого из корепановской оравы хватало: ухаживать за овцами, собаками, заготавливать дрова, носить снег, колоть лёд, косить траву, да мало ли что... Хозяйство было на них.

С пятого класса он уже работал на сенокосе «по-взрослому». У него был свой пай: целый «отработанный» пай оценивался в рубль, у него, мальчишки, был «ноль-два». На честно заработанные 20 копеек можно было четыре раза сходить в кино.

После Рижского авиационного он мог сам определить дальнейший поворот своей судьбы. Рижское авиационное он закончил с красным дипломом: «малокомплектная» помогла, после которой никакая олимпиада по точным наукам ему не была страшна. И вот теперь из полутора тысяч обладателей дипломов их было всего пятнадцать человек — со свободным правом выбрать место распределения. Он мог поехать в любой столичный город огромной страны... Но голова не кружилась: сама жизнь вынуждала рассуждать «по- взрослому». Отец к тому времени был стар и болен. Надеяться на помощь родных не приходилось: легко никто не жил. А на Севере, рассказывали ему, полярки, коэффициент...

Если бы тогда существовал интернет... Но его не было. Зато нашёлся случайно клочок газеты «Красный Север». Прочитал: в Салехарде построили новую гостиницу «Ямал». Ну и замечательно. Поехали туда!

Главным же образом «с панталыку сбил» приехавший тогда в Ригу начальник службы связи Салехардского аэропорта — искал выпускников той самой специальности, на которую учился Корепанов с друзьями. Звали его Хазановский Соломон Бенционович (толковейший мужик, сейчас в Израиле живёт, уточняет Корепанов). Предприимчивого спеца интересовали молодые люди, сочетавшие два, на его мудрый взгляд, качества: отличный диплом с навыками общественной работы. Спортсмены? Ещё лучше. Навёл справки, пригласил, поговорил... Убедил.

В Салехарде Сергею Корепанову тут же предложили возглавить комсомольскую организацию Салехардского объединённого авиаотряда — единственного авиационного предприятия на весь округ, все «площадки» были к нему «приписаны».

Всё тот же мудрый Соломон Бенционович остудил общественный пыл: «Сергей, поработай сначала по специальности, получи знания, закрепись в деле... Общественное поприще никуда не уйдёт!». Корепанов говорит: «До сих пор благодарен ему за совет!». А совет, что ни говори, действительно муд-рый: общественное рвение без профессиональной «начинки» ещё никого, кроме трибунов-ораторов, на свет не производило. Были такие, вспоминает Корепанов, и в Совете Федерации: «Толку мало, а шуму как от пустой бочки»...

Его «бросили» тогда на местные воздушные линии, так что в тёплых кабинетах сидеть не пришлось: мотался по точкам. Работал радиотехником. Узнавая многое и многих. Все северные порты Ямала ему с тех пор знакомы. По полгода торчал в Яптик-Сале, куда рыбаки со всего округа собирались ловить ряпушку: «Она там целыми штабелями лежала!»...

Был Надым, месторождение Медвежье... много чего было.

За 180 рублей он купил себе комнату... в бараке печально знаменитой 501-й стройки. Пол в ней, вспоминает, был наклонён под углом таким образом, что по весне и по осени в нижней части комнаты вода стояла по щиколотку. «Поначалу зэки жили в таких бараках, но в Салехарде ещё до сих пор в них многие живут!»

Радость была, когда из барака перебрались в квартиру на втором этаже деревянного дома. Однако радость оказалась преждевременной: в умывальниках и в бочке на кухне у новосёлов замерзала вода. «Нужник», понятное дело, располагался на улице. И даже из такой «роскоши» их с женой выселили как самовольно вселившихся. Управдом выгнал самовольщиков в пять часов. Месяц жили в общежитии Салехардского аэропорта: четверо в одной комнате. Он с женой — и двое ребят, приехавших с ними из Риги. Между ними — шторочка... А Корепанов — в бесконечных командировках, после которых суровый быт начинал казаться обжитым и уютным.

Работа заслоняла всё. Всё то, что многим казалось невыносимым, убогим, нечеловеческим. Прав, прав был Соломон Бенционович. И ведь хорошо знал, кого «выловил» в Риге, кому выписал путёвку на бескрайний Тюменский Север.

— Помните, Сергей Евгеньевич, в одном из наших интервью вы сказали: «На Севере люди не так быстро портятся»...
— Больше скажу: испорченные там быстрее исправляются! К нам ведь, знаете, по комсомольским путевкам и с судимостями приезжали... И ничего. Оставались. Менялись. Может, климат их менял. Может, то, что не гнали их от себя, не сторонились. Да и северные заработки всё же делали людей самостоятельнее, независимее — и в поступках, и в суждениях. Правду не боялись говорить. Как-то, помню, глава избиркома Вешняков к нам приехал. Говорит: «Удивительно, чем дальше на север, тем чище выборы». А так оно и было. Никаких «политтехнологий» мы тогда не знали... Я шёл по одномандатному округу, постоянно выступал в прямом эфире — никаких закидонов, никакой грязи...

— Поэтому вы называли Ямал колыбелью порядочных политиков?
— Я могу долго перечислять их имена... Ангелов среди них не было. Но и в публичных скандалах никто замечен не был. А ведь учтите: бюджет страны на 55 процентов формируют три субъекта Федерации: Ямал, Югра и Москва. Хотя Москва — место «прописки» крупнейших газовых компаний, да и банковские деньги там крутятся. А это, как их ни крути, — не продукт. Не стоит забывать, каким трудом — поистине героическим трудом — осваивались недра, и ямальские, и хантыйские. Приезжали люди — и даже за тот самый «длинный рубль» не все оставались: такими были условия жизни на Севере.

Помню, приезжал к нам работать отряд пограничников — возглавлял его Иван Заика. Общежития к тому времени ещё не успели построить. Зато овоще-хранилище построили, а картошку не завезли. Там они и жили. В сплошной антисанитарии. Кое-кто сбежал. А Заика остался, доработал до самой пенсии. Сейчас живёт в Тюмени и активно работает в ветеранской организации. Как вам такая биография?

Мы многое пережили за эти годы, за десятилетия. Борьба за единство области с одной стороны, битва за суверенитет с другой... «Равноправные» субъекты, из которых каждый считал, что другой в чём-то равноправнее его. Наконец, договор с передачей полномочий. «Средняя температура» по области нормализовалась...

Я убеждён, что мы нашли наиболее разумную, оптимальную модель взаимного существования наших трёх субъектов. Модель, благодаря которой экономические и человеческие связи не просто будут сохраняться, но будут активно развиваться — благодаря доброй воле политиков, дальновидности обеих ветвей власти...

Доверие между органами власти — по крайней мере, законодательной, также гарантирует нормальное, бесконфликтное будущее наших территорий. В сфере исполнительной власти всё, конечно же, намного сложней: бюджеты, налоги... Там, где деньги, там всегда может возникнуть возможность противоречий. Но противоречия, споры — это не конфликт. Его мы себе просто не можем позволить сегодня: политик любого уровня должен ощущать ответственность — огромную ответственность! — за судьбы людей. А наши территории изначально связаны тысячами, десятками тысяч незримых нитей человеческих судеб. И это сильнее географических границ...

Не нужен кнут Конституционного суда, нужны нормальные живые договорные отношения. У нас ведь с вами есть программа «Сотрудничество» — великолепный, умный «механизм». И если пользоваться им, отбросив амбиции, — польза будет большая и обоюдная. Отношения между округами и югом области — экономические, социальные — будут упорядочены. А порядок — это то, без чего невозможен ход жизни...

— Сергей Евгеньевич, такое ощущение, что за эти 20 лет вы совсем не изменились...

— Люди не могут не меняться. Когда Уинстона Черчилля обвинили в консерватизме, он возмутился: «Какой же я консерватор?! В молодости я давал себе зарок: «Ни грамма алкоголя до обеда!». А теперь у меня новый принцип: «Ни грамма до завтрака!»...

— А если серьёзно?

— Если серьёзно, то я рад, что не изменил главному принципу: в политику не играют. В политике не командуют. Кем мне командовать? Депутатами? Я такой же депутат, как все. За плечами моих коллег — тысячи избирателей, вот они могут спросить со своего избранника!
— Но всё же, думаю, с Думой, которая, в отличие от прежних, действительно становится сегодня многопартийной и оппозиционной, потруднее, чем с отрядом из ста комсомольцев?
— Как сказать... Для моих комсомольцев звание «члена бюро ВЛКСМ» ничего не значило: тебя либо уважали, либо посылали... В Думе я — дирижёр. У меня — великолепный слаженный «оркестр», никого учить не надо. Общая цель объединяет, даёт силы. По крайней мере, надеюсь на это...

Система принципов политика Корепанова сложнее, чем его личные предпочтения в политике. Предпочтения его просты и предсказуемы. «Не любит» Ельцина. Уважает Назарбаева. С пиететом относится к Ангеле Меркель. Симпатичен Дэн Сяопин. Не многим удавалось «скрестить» рыночную экономику с плановостью... Конечно же, нравится Собянин: «наиболее перспективный политик». Юноша из Няксимволя, по его мнению, обладает подлинно государственным мышлением и великолепной жизненной школой. Что не только не противоречит, но невозможно одно без другого. «Не случайно, — подытоживает Сергей Евгеньевич, — в своё время — в Конституционном Суде — мы оказались с ним в одной лодке. Я от Ямала, он — от Югры». А до этого, думается мне, оба осваивали другие лодки — настоящие. Управлять которыми на северных речках было, наверное, не намного легче, чем «политическим курсом»...

...Спикер областного парламента разборчив. К примеру, он не считает, что проблемы демократии способны заслонить для рядового человека проблему ЖКХ: корни той и другой, уверен он, либо в уважении к человеческой личности, либо в его отсутствии. Категорически против того, чтобы «демократией» оправдывать разнузданность и вседозволенность.

Он никогда не стыдился своего «коммунистического» прошлого. Первый секретарь Ямало-Ненецкого окружкома КПСС с 1989 по 1991 годы. А до этого... Первый секретарь Шурышкарского райкома КПСС (посёлок Мужи). А ещё раньше — первый секретарь Салехардского горкома ВЛКСМ и первый секретарь Ямало-Ненецкого окружкома комсомола в интервью 2000 года заявил: «Если человек уснул коммунистом, а проснулся антикоммунистом — ему к психиатру надо». Он не менял курс. Он просто внимательно прислушивался к истории. А потом прислушивался к себе — и делал выводы.

Никогда не изображал святошу. В том же интервью, устав от «серьёзных» вопросов, предупредил: «Могу выпить. Могу анекдот травануть. Могу в картишки сыграть — особенно в бане».

Что, и сегодня тоже? Смеётся: «И сегодня тоже. Вот только компанию заново собирать надо. Ну да ничего. Сегодня бывших салехардцев много на юг переезжает: будем клуб создавать!».

Он продолжает читать любимые исторические книги, военные и политические мемуары, откровения мудрецов (тут же, впрочем, с присущим юмором цитируя любимое: «Экономьте время — читайте афоризмы!»)... Он с удовольствием смотрит старые советские кинокомедии... И ждёт Нового года, который по традиции — других назвать он как-то не сумел — они встречают всей семьёй, с давно уж выросшими детьми, живущими теперь в Москве.

Одному лишь пристрастию он решительно изменил: охоте. Спокойно рассуждает: «Может, возрастное, может, просто поумнел. Неёлов меня и сейчас постоянно на охоту зовёт — у него угодья охотничьи в Курганской области... Как-то не тянет. Думаю: убью ту же утку — на одну жизнь станет меньше. А что она мне плохого сделала?!»

У него теперь одна главная страсть — дача. «Если выдаются свободные суббота с воскресеньем — бегаю как угорелый: от восхода до заката. С удовольствием этим делом занимаюсь. Не знаю даже, почему это стало таким важным. В магазинах ведь всё есть!»...

Читать больше:

В Тюмени собрались единороссы УФО

Александр Моор обсудил c Дмитрием Кобылкиным экологическое состояние региона

829Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Представители пожилого поколения продолжают знакомиться с основами безопасности
Проект газеты «Тюменская область сегодня» был приурочен к 75-летию региона.
Также они преодолевали рвы, двухметровые заборы и подтягивались на перекладине.
Главы регионов примут участие в церемонии награждения конкурсов «Славим человека труда!»
Видеонаблюдение с системой распознавания лиц, умные остановки и другие полезные инновационные начинки в скором времени появятся на улицах Тобольска.
Юная жительница Тюменской области прислала рассказ о любимом питомце.

Опрос
Устраивает ли вас дорожное движение в Тюменской области?
Да, мне все нравится
Нет, не устраивает из-за пробок
Все хорошо, кроме хамства на дорогах
Нет, качество дорог оставляет желать лучшего
Здесь лучше, чем в целом по России
Я не пользуюсь наземным транспортом
Не устраивает во всех смыслах
Популярные статьи
Слушать новости

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное