×
В социальных сетях
В печатной версии

Как мы прожили эти годы: «Газетный репортаж о первой забастовке»

10.09.2019
12:37
Как мы прожили эти годы: «Газетный репортаж о первой забастовке». Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».. Если бы этот звонок раздался на день позже, 1 апреля... - Редакция? Здравствуйте! Хотим сообщить вам, что мы бастуем. - Что это значит? - Это значит, что сегодня с утра мы отказались работать.  Тридцать первое марта, начало десятого. Вместе с фоторепортером Володей Ефимовым едем на завод ДСК-500 производственного объединения «Тура». Год назад я был на этом заводе. Мне он очень понравился современным оборудованием, умной компоновкой, простором и порядком и больше всего - продукцией, щитовыми домами для северян, по своей комфортабельности и уюту просто великолепными. В общем, я видел этот завод в работе, а потому так тревожно было идти по молчащим цехам, где в косых желтых полосах проникающего света висела серая пыль. В сборочном посреди двух неработающих линий очень тихо стоят люди в спецовках. Они смотрят, как мы приближаемся. Девять пятьдесят. - Здравствуйте. Когда вы... Это начали? - С восьми утра. Два часа уже стоим и ждем. - Кто из руководства был здесь за это время? - Начальник цеха. - Что он вам сказал? - Сказал: «Работать надо!». И ушел. - Можете мне внятно объяснить, из-за чего весь этот сыр-бор? Рассказывают наперебой. Постепенно в общем ворохе фактов, мнений, слухов и обид проясняются две позиции: жилье и зарплата. Первое распределяют негласно и несправедливо, второе негласно и необъяснимо урезают. Вчера прошел слух, что заводские списки на квартиры объединение не приняло - заводчане «самовольно» вычеркнули оттуда всех «чужих», то есть работающих в других подразделениях объединения. - Это квартиры завода! 30 марта два цеха - раскроя и сборочный - потребовали встречи с директором Галиновым. Известили об этом председателя профкома. Встреча была назначена на 17.30. Директор не пришёл. Наутро два основных цеха, а это практически завод, не приступили к работе. Четыре часа простоя. В двенадцать с минутами сидевшие там и сям люди в спецовках поднимаются. Со стороны дверей к ним приближается группа мужчин и женщин в нецеховой одежде. Иду навстречу и представляюсь первому в группе. Тот кивает, но не останавливается, проходит мимо. Догадываюсь, кто это и почему он так демонстративен. Хорошо, принимаю его условия: пресса в цехе не участник, а всего лишь свидетель происходящего. С этого момента и до конца собрания решаю не произносить ни слова, только слушать и записывать. - Кто будет вести собрание? - громким спокойным голосом спрашивает директор. В людях появляется скованность, пауза затягивается. Директор, заложив руки за спину, слегка раскачивается - с пятки на носок. - Так поговорим... - Не-ет, товарищи. Если настоящее собрание - должны быть председатель, секретарь, протокол. Предлагайте кандидатуры. Молодец директор, отмечаю про себя. Ситуацией он овладел с ходу. Появляются фанерный стол и табуретка, председатель и секретарь с блокнотом. - Давай, Пименов, веди.  Усатый Сережа Пименов держит в руках несколько исписанных от руки листков бумаги. - Товарищи! - говорит Пименов, и в воздухе густеет до боли знакомая канцелярщина унылых собраний с обязательной явкой. Чувствую, что люди немного растеряны. Вспоминаю реплику в курилке: «Вот сейчас они придут, все нам умненько объяснят, мы утремся и...» Однако дальше все идет не так. Председатель «докладает» без обиняков, открытым текстом, и кольцо сомкнувшихся рабочих ему помогает. Директор тоже за словом в карман не лезет и от прямых вопросов не увиливает. В детали спора углубляться нет нужды, в принципе суть конфликта читателю известна: зарплата и жилье. Важно другое - как все происходит, ибо автор репортажа в капстранах не бывал и впервые в жизни наблюдает ситуацию на букву «з». Нервничает начальник отдела труда и заработной платы. Какая-то женщина в очках и плаще все время произносит одну и ту же фразу: «Собрание неправомочно. Сколько вас? Собрание неправомочно!» И улыбается. Чему? Другие начальники стоят за внешней стороной кольца, и директор ищет их взглядом поверх голов. Неожиданно он говорит: - Считаю случившееся актом недоверия профсоюзу и директору завода лично. Значит, нас надо переизбирать. - Да пожалуйста! - передергивает плечами предместкома, и в ее усталом голосе не чувствуется фальши. - И переизберем! - кричит кто-то под общий одобрительный гул. - Не, директор пусть работает, директора оставим! Люди смеются, морщится директор, но как ни пытается он бороться с собственным лицом, ничего не получается: улыбка прорывается наружу. И я опять вспоминаю беседу в курилке: «С кем на заводе вы можете говорить по-нормальному?» - «Лучше всех - с директором. Он понимает». Так почему же все это? - снова думаю я, стоя у стенки живого кольца.  - Владимир Николаевич! - говорю я директору. - Почему все это обсуждается и решается только сейчас, в такой обстановке? О чем вы раньше думали? В ответ слышу не слишком уверенную фразу о том, что начальники цехов и мастера плохо доводят до людей правильную информацию. Его перебивают: - Но вы же знали, что мы здесь с восьми утра вас ждем! И вчера ждали.  Директор, явно сдерживая себя, размеренно отвечает: - Вчера меня не известили. А сегодня... Я - в рабочее - время - в собраниях - не участвую. Понятно вам? В обеденный перерыв - пожалуйста. - Но цех же не работал! - А вот это я считаю большой ошибкой и предлагаю отработать эти часы сверхурочно. Решение это, кстати, принимается единогласно, как и другое: провести 16 апреля, после субботника, внеочередное профсоюзное собрание всего завода, на котором окончательно добить все спорные вопросы. Даже после «отбоя тревоги» директор не подходит к репортёрам. Подходят рабочие: - Ваше мнение? - А ваше? Отвечаю, что со стороны все это - плохо. Что во всех взаимных претензиях нет ничего кардинально неразрешимого. Ни-че-го! Все это можно было двести раз объяснить и исправить. Взять те же расценки: разве непонятно, что завод запускался с нуля, и по мере освоения мощностей план будет увеличиваться, а расценки снижаться? Ведь вам же по триста - четыреста рублей поначалу платили... авансом! Так выходит? Так... Кивают, соглашаются, а потом снова взрыв: нам ничего не объясняют, вечно ставят перед фактом, людей не хватает, работаем за двоих, а деньги режут! Мужики, говорю им, разберитесь во всём сами, а? Ведь это ваш завод, ваш! Вот будет собрание шестнадцатого, и спокойно разберитесь, спокойно и серьезно. Как вы решите - так и будет, верно ведь? Сами говорили мне, что с директором дело иметь можно, он понимает... Налицо результат совершенно необъяснимого неумения руководителей работать с людьми, говорить с людьми, думать с ними вместе и сообща решать. И почему даже в это кризисное утро они понаделали столько ошибок? Были не готовы? Похоже, что так. Потому столь подробно и рассказываю, как это все происходило на ДСК-500 31 марта в первой половине дня. Виктор Строгальщиков, «Тюменская правда», 1988 год
Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».
На первом плане с вопросительным лицом - газетный репортер. За ним - сердитые лица забастовщиков. Все ждут, когда придет начальство.

Если бы этот звонок раздался на день позже, 1 апреля...

- Редакция? Здравствуйте! Хотим сообщить вам, что мы бастуем.
- Что это значит?
- Это значит, что сегодня с утра мы отказались работать. 

Тридцать первое марта, начало десятого. Вместе с фоторепортером Володей Ефимовым едем на завод ДСК-500 производственного объединения «Тура».

Год назад я был на этом заводе. Мне он очень понравился современным оборудованием, умной компоновкой, простором и порядком и больше всего - продукцией, щитовыми домами для северян, по своей комфортабельности и уюту просто великолепными.

В общем, я видел этот завод в работе, а потому так тревожно было идти по молчащим цехам, где в косых желтых полосах проникающего света висела серая пыль.

В сборочном посреди двух неработающих линий очень тихо стоят люди в спецовках. Они смотрят, как мы приближаемся.

Девять пятьдесят.
- Здравствуйте. Когда вы... Это начали?
- С восьми утра. Два часа уже стоим и ждем.
- Кто из руководства был здесь за это время?
- Начальник цеха.
- Что он вам сказал?
- Сказал: «Работать надо!». И ушел.
- Можете мне внятно объяснить, из-за чего весь этот сыр-бор?

Рассказывают наперебой. Постепенно в общем ворохе фактов, мнений, слухов и обид проясняются две позиции: жилье и зарплата. Первое распределяют негласно и несправедливо, второе негласно и необъяснимо урезают. Вчера прошел слух, что заводские списки на квартиры объединение не приняло - заводчане «самовольно» вычеркнули оттуда всех «чужих», то есть работающих в других подразделениях объединения.

- Это квартиры завода!

30 марта два цеха - раскроя и сборочный - потребовали встречи с директором Галиновым. Известили об этом председателя профкома. Встреча была назначена на 17.30. Директор не пришёл. Наутро два основных цеха, а это практически завод, не приступили к работе.

Четыре часа простоя.

В двенадцать с минутами сидевшие там и сям люди в спецовках поднимаются. Со стороны дверей к ним приближается группа мужчин и женщин в нецеховой одежде. Иду навстречу и представляюсь первому в группе. Тот кивает, но не останавливается, проходит мимо. Догадываюсь, кто это и почему он так демонстративен. Хорошо, принимаю его условия: пресса в цехе не участник, а всего лишь свидетель происходящего. С этого момента и до конца собрания решаю не произносить ни слова, только слушать и записывать.

- Кто будет вести собрание? - громким спокойным голосом спрашивает директор. В людях появляется скованность, пауза затягивается. Директор, заложив руки за спину, слегка раскачивается - с пятки на носок.
- Так поговорим...
- Не-ет, товарищи. Если настоящее собрание - должны быть председатель, секретарь, протокол. Предлагайте кандидатуры.
Молодец директор, отмечаю про себя. Ситуацией он овладел с ходу. Появляются фанерный стол и табуретка, председатель и секретарь с блокнотом.
- Давай, Пименов, веди. 

Усатый Сережа Пименов держит в руках несколько исписанных от руки листков бумаги.

- Товарищи! - говорит Пименов, и в воздухе густеет до боли знакомая канцелярщина унылых собраний с обязательной явкой. Чувствую, что люди немного растеряны. Вспоминаю реплику в курилке: «Вот сейчас они придут, все нам умненько объяснят, мы утремся и...»

Однако дальше все идет не так. Председатель «докладает» без обиняков, открытым текстом, и кольцо сомкнувшихся рабочих ему помогает. Директор тоже за словом в карман не лезет и от прямых вопросов не увиливает. В детали спора углубляться нет нужды, в принципе суть конфликта читателю известна: зарплата и жилье. Важно другое - как все происходит, ибо автор репортажа в капстранах не бывал и впервые в жизни наблюдает ситуацию на букву «з».

Нервничает начальник отдела труда и заработной платы. Какая-то женщина в очках и плаще все время произносит одну и ту же фразу: «Собрание неправомочно. Сколько вас? Собрание неправомочно!»

И улыбается. Чему? Другие начальники стоят за внешней стороной кольца, и директор ищет их взглядом поверх голов. Неожиданно он говорит:

- Считаю случившееся актом недоверия профсоюзу и директору завода лично. Значит, нас надо переизбирать.
- Да пожалуйста! - передергивает плечами предместкома, и в ее усталом голосе не чувствуется фальши.
- И переизберем! - кричит кто-то под общий одобрительный гул.
- Не, директор пусть работает, директора оставим!

Люди смеются, морщится директор, но как ни пытается он бороться с собственным лицом, ничего не получается: улыбка прорывается наружу. И я опять вспоминаю беседу в курилке: «С кем на заводе вы можете говорить по-нормальному?» - «Лучше всех - с директором. Он понимает». Так почему же все это? - снова думаю я, стоя у стенки живого кольца. 

- Владимир Николаевич! - говорю я директору. - Почему все это обсуждается и решается только сейчас, в такой обстановке? О чем вы раньше думали?
В ответ слышу не слишком уверенную фразу о том, что начальники цехов и мастера плохо доводят до людей правильную информацию. Его перебивают:
- Но вы же знали, что мы здесь с восьми утра вас ждем! И вчера ждали. 
Директор, явно сдерживая себя, размеренно отвечает:
- Вчера меня не известили. А сегодня... Я - в рабочее - время - в собраниях - не участвую. Понятно вам? В обеденный перерыв - пожалуйста.
- Но цех же не работал!
- А вот это я считаю большой ошибкой и предлагаю отработать эти часы сверхурочно.
Решение это, кстати, принимается единогласно, как и другое: провести 16 апреля, после субботника, внеочередное профсоюзное собрание всего завода, на котором окончательно добить все спорные вопросы.

Даже после «отбоя тревоги» директор не подходит к репортёрам. Подходят рабочие:
- Ваше мнение?
- А ваше?

Отвечаю, что со стороны все это - плохо. Что во всех взаимных претензиях нет ничего кардинально неразрешимого. Ни-че-го! Все это можно было двести раз объяснить и исправить. Взять те же расценки: разве непонятно, что завод запускался с нуля, и по мере освоения мощностей план будет увеличиваться, а расценки снижаться? Ведь вам же по триста - четыреста рублей поначалу платили... авансом! Так выходит? Так... Кивают, соглашаются, а потом снова взрыв: нам ничего не объясняют, вечно ставят перед фактом, людей не хватает, работаем за двоих, а деньги режут! Мужики, говорю им, разберитесь во всём сами, а? Ведь это ваш завод, ваш! Вот будет собрание шестнадцатого, и спокойно разберитесь, спокойно и серьезно. Как вы решите - так и будет, верно ведь? Сами говорили мне, что с директором дело иметь можно, он понимает...

Налицо результат совершенно необъяснимого неумения руководителей работать с людьми, говорить с людьми, думать с ними вместе и сообща решать. И почему даже в это кризисное утро они понаделали столько ошибок? Были не готовы? Похоже, что так. Потому столь подробно и рассказываю, как это все происходило на ДСК-500 31 марта в первой половине дня.

Виктор Строгальщиков, «Тюменская правда», 1988 год

Читать больше:

Как мы прожили эти годы: «Северным городам - быть!»

Как мы прожили эти годы: «Дорога к северному океану»

287Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Ее главными героями станут представители старшего поколения.
18 сентября в 15:00 в студии онлайн-трансляций газеты «Тюменская область сегодня» начнется прямая линия с представителями управления Росреестра по Тюменской области. Тема: «Продление «дачной амнистии».
ООО «РН-Уватнефтегаз», дочернее общество НК «Роснефть», открыло новое нефтяное месторождение в пределах лицензионного участка Юганский-11. Извлекаемые запасы нефти месторождения по категории С1+С2 составляют 5,5 млн. тонн.
Сократить рабочую неделю и работать меньше – каждый сможет выбирать сам, если трудовое законодательство России станет гибким.
Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».
5 октября 2019 года исполняется 100 лет со дня рождения Бориса Щербины, нашего выдающегося земляка, под руководством которого создавался топливно-энергетический комплекс Западной Сибири.
180 тысяч жителей Тюменской области уже привились от гриппа. 110 тысяч взрослых и 70 тысяч детей поставили вакцины от коварной инфекции.
По народному календарю – Луков день. Если день этот выдавался дождливым, то остаток осени сухим будет.
Опрос
Что вы думаете о платных парковках?
Деньги за парковку идут на развитие дорожной сети
Я против, так как привык парковаться бесплатно
Платные парковки снизят нагрузку на центр города
Я вообще за платный въезд в центр города
Мне все равно. Я езжу на общественном транспорте

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное