Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

×
В социальных сетях
В печатной версии

Как мы прожили эти годы: «Лаврами увенчаны далеко не все»

05.09.2019
17:13
Как мы прожили эти годы: «Лаврами увенчаны далеко не все». Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».. «Мне пришлось работать со всеми начальниками главка. Они были умными людьми, крупными организаторами нефтяного производства, но их попросту задергали постоянными придирками, которые нередко носили унизительный характер».  Виктор Китаев, буровой мастер. Учился я в Куйбышеве, куда в начале войны был переведен авиазавод, на котором работал отец. Там же после школы поступил в политехнический институт по специальности «Разработка нефтяных и газовых месторождений» и в 1964 году окончил его с красным дипломом. Председателем экзаменационной комиссии был известный в Куйбышевской области нефтяник В.И.Муравленко. За дипломом я подошел к нему первым, и он поинтересовался, куда я намерен отправиться на работу. Услышав, что мы с ребятами собираемся ехать в Западную Сибирь, улыбнулся: «Может быть, еще свидимся...». Эти его слова оказались пророческими. В декабре мы, пятеро выпускников, получив вызов, прибыли в Тюмень. Пришли в кабинет начальника объединения «Тюменнефтегаз» А.М.Слепяна. Его на месте не было — с нами беседовали М.Н.Сафиуллин и Л.И.Вязовцев. Спросили, где бы мы хотели реализовать свои институтские знания. Я ткнул пальцем в карту как можно севернее. Оказалось, это где-то около Харасавэя. Они рассмеялись: мол, туда нефтяники еще пока не добрались. Короче, выпал мне Урай. Так началась моя сибирская нефтяная биография. Работал помбуром в бригаде знаменитого бурового мастера, Героя Социалистического Труда Г.К.Петрова. Входил во вкус дела. В мае 1965 года на бюро Кондинского райкома КПСС меня приняли в члены партии. А чуть позднее вызвал к себе первый секретарь П.Е.Плесовских. Так, мол, и так, товарищ молодой коммунист... Так я стал инструктором промышленно-транспортного отдела Кондинского райкома партии, а через несколько месяцев возглавил этот отдел. В специалистах-нефтяниках нуждался не только Кондинский райком, но и Ханты-Мансийский окружком КПСС. Взяли меня в окружной комитет — заместителем заведующего промышленным отделом, руководителем сектора нефтяной, газовой промышленности и геологии. Много хорошего можно вспомнить о периоде работы в окружкоме, но имелась и оборотная сторона медали. Я же терял квалификацию как инженер! Мне почти не довелось поработать в бурении! Но из окружкома не отпускали. Я пришел в кабинет второго секретаря П.Е.Плесовских, которого знал по Кондинскому райкому, и высказал все, что было на душе. «Идем к Телепневу!» — сказал Петр Евгеньевич. Первый секретарь отнесся к ситуации с пониманием. «Где бы хотел работать?». — «В Нижневартовске». — «Поезжай». Назначили помощником мастера в бригаду Г.М.Левина. Бурили на Самотлоре. Морозы стояли страшные. Потом перевели помощником в бригаду Ф.С.Сухорукова. Бурили на Мегионском месторождении. А за Сухоруковым был грех: выпивал. И однажды начальство сделало «рокировку»: меня поставили мастером, а Федора Степановича ко мне помощником. Поскольку решение приняли вполне обоснованное, я тут был ни в чем не виноват, отношения у нас сохранились хорошие. Бурильщиком Сухоруков был первоклассным. В коллективе оказалось много молодых парней, и вскоре нам официально присвоили звание комсомольско-молодежной бригады. Семь лет проработал я в Нижневартовском управлении буровых работ (УБР) — и какие это были годы!.. Не буду называть метры проходки, скажу коротко: наш комсомольско-молодежный коллектив пять лет подряд признавался лучшей буровой бригадой Советского Союза. Мы постоянно занимались испытанием новой техники. Как только появлялись интересные, многообещающие, но не проверенные на практике идеи, приспособления, механизмы, так руководство УБР предлагало опробовать новинку именно нашей бригаде. Такие проверки поначалу неизменно влекли за собой снижение скорости проходки, сокращение метража. За испытания полагалась дополнительная оплата, но она была несопоставимой с ценою недобуренных метров. То есть в зарплате мы всегда проигрывали. И все же ни разу не отказались от почетного задания. В дальнейшем новшество давало ощутимую прибыль — и нам, и другим бригадам, и управлению в целом. Мы были горды тем, что именно нам, а никакому другому коллективу поручили бурить скважину в самом сердце Самотлорского месторождения, над самым куполом. Посреди озера Самотлор освободили участок от льда, отсыпали остров, к нему протянули узкую дорогу, и мы приступили к проходке. Бригада получила строжайший наказ: следить, чтобы пар или горячая вода не попадали к основанию буровой — иначе вышка могла просто завалиться. Холод, резкий ветер на голом месте, смену подвозили к берегу на «Урале», а потом мы километра 2-3 шли пешком... Все знали, что внизу скопился под большим давлением газ, поэтому бурили со всеми предосторожностями, в полной готовности предотвратить газопроявления. И мы успешно завершили проходку! Потом на озере появилось много других вышек, но наша, одиночная, была первой. Мы посчитали, взвесили свои возможности и пообещали к годовщине комсомола выполнить пятилетний план — получалось, что за 3 года 10 месяцев. И слово сдержали. Более того, пятилетку выполнили за три с половиной года! Да, с такими людьми, что подобрались в нашей бригаде, можно было ставить рекорды. Это молодежный вожак Роман Юсупов, бурильщик Василий Нидзельский, ставший позднее буровым мастером Анатолий Мовтяненко, бурильщики Федор Метрусенко (с которого ваялось лицо «Алеши» на памятнике покорителям Самотлора), Владимир Сериков, более старший по возрасту и очень опытный Евгений Павлович Гечь... Многие из них были удостоены правительственных наград. Без ложной скромности скажу, что был очень горд и счастлив, когда стал кавалером Почетного знака ВЛКСМ — высшей комсомольской награды. В то время на Самотлоре была создана еще одна комсомольско-молодежная буровая бригада, которую возглавил Владимир Глебов. Он стал вторым после меня буровым мастером с высшим образованием. Уже упоминал о том, что слова председателя экзаменационной комиссии Куйбышевского института В.И.Муравленко о нашей возможной встрече оказались пророческими. Именно Виктора Ивановича назначили первым начальником Главтюменнефтегаза. Поскольку я работал в его системе, мы встречались, и не один раз. Неоднократно общался и с его соратниками. Я, молодой инженер 1964 года выпуска, должен сказать сердечное спасибо за «рабочие университеты», за науку познания жизни старшим товарищам — воспитателям и наставникам. Назову их поименно: Валентин Иванович Хлюпин, Михаил Николаевич Сафиуллин, Леонид Иванович Вязовцев, Харлампий Георгиевич Ставрианиди, Авзалитдин Гизятуллович Исянгулов. Все — буровики. Теплоту наших первых встреч на тюменской земле мы обоюдно пронесли через всю жизнь. Хочется произнести в адрес этих людей какие-то особые слова, без высокопарности. Ну, не любили они «рисоваться», а то, что были людьми нестандартными, — факт! То, что были людьми простыми, доступными, — факт! То, что для них не было секретов в бурении, — факт! То, что они масштабно, творчески решали вопросы производства, — факт! Довести объемы бурения по главку почти до 30 миллионов метров — это ли не масштабность, это ли не профессионализм? Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с ними. И десятками тех, других — не только опытных специалистов, но и молодых людей, комсомольцев, — которых с полной ответственностью за свои слова отнесу к настоящим героям нашего времени. Далеко не все они увенчаны лаврами. Далеко не всех осеняет свет золотых звезд и лауреатских медалей. Да и героями многие из них себя не считали. Дескать, просто дело делали, какие такие трудовые подвиги!.. Жили в Нижневартовске мы трудно, но весело. Работали до пота, но и отдыхать умели. Дружили семьями. Дома были сложены из бруса с паклей в пазах, мебель непритязательная, из древесно-стружечных плит, однако на добрую атмосферу это ничуть не влияло. Один праздник отмечали у нас в квартире, другой — у Геннадия Михайловича Левина, потом — у Александра Викторовича Усольцева, у Владимира Сергеевича Алиева... Часто компанию пополняли «геологини» Тамара Булах, Ольга Грицай... Любимые блюда — пельмени и мясо с картошкой. Правда, ближе к навигации картошка и лук оставались только сушеные... Новые производственные коллективы росли, как грибы после дождя. Достаточно сказать, что уже к концу 1970 года в организациях главка работало около 100 тысяч человек. А дальше — что ни год, то рекорд или выдающееся событие в масштабах не только страны, но и всего мира. 1974 г. — регион вышел на первое место в СССР по добыче нефти. 1977 г. — Тюменская область вышла на первое место в стране по добыче газа. 1980 г. — сибиряки стали добывать 1 млн тонн нефти и 1 млрд кубометров газа в сутки. Таких темпов не знала мировая практика! 1988 г. — Главтюменнефтегаз вышел на максимальный годовой объем добычи: 394 млн тонн. Вошло в практику ежегодное перевыполнение пятилетних планов. Но всему есть предел. Специалисты настойчиво доказывали и предупреждали, что падение добычи неизбежно, если не принять своевременных мер по переходу от «золотых фонтанов» легкой нефти к принудительной ее добыче. Если не вводить в эксплуатацию десятки месторождений. Если не создавать нормальных, достойных условий жизни для проживания людей. Устранив своевременно все вышеперечисленные «если», можно было избежать падения. Но на нефтяников продолжали «давить сверху», требуя все новых и новых миллионов тонн... Некоторые теперь говорят: «Вот был бы Виктор Иванович — Главтюменнефтегаз бы не распался. Вот был бы Салманов — Главтюменьгеология сохранилась бы!». Именно: «бы»!.. Это вопрос из области риторики, гадания и предположений. Не хочу никого ни обидеть, ни упрекнуть. Мне пришлось работать со всеми начальниками главка, отношусь к ним с глубоким уважением. Они были умными людьми, крупными организаторами нефтяного производства, но их попросту задергали постоянными расчетами, перерасчетами вариантов добычи, всероссийскими и министерскими селекторными планерками, которые нередко носили унизительный характер. Последний начальник главка В.И.Грайфер — личность незаурядная, но и он не предотвратил развала. А все дело в том, что жили мы в конце 80-х годов уже в другой стране, с иными принципами хозяйствования. Несмотря на это, система главка работала. Механизм был надежным. Так что же случилось? Почему руководители объединений не поддержали своего начальника? Я бы объяснил это ненасытностью власти. «Вирус ненасытности» поразил многих руководителей. Главк стал им уже не указ. Люди опускали глаза, уходили от прямого разговора... Конечно, сейчас легко рассуждать. А тогда я и сам многого не понимал. Но о распаде главка очень сожалел и переживаю до сих пор!
Мы продолжаем серию публикаций альманаха «Сибирское богатство», посвященного 75-летию Тюменской области, «Как мы прожили эти годы».
У Виктора Китаева уже складывалась партийная карьера, но он решил вернуться в бурение.

«Мне пришлось работать со всеми начальниками главка. Они были умными людьми, крупными организаторами нефтяного производства, но их попросту задергали постоянными придирками, которые нередко носили унизительный характер». 

Виктор Китаев, буровой мастер.

Учился я в Куйбышеве, куда в начале войны был переведен авиазавод, на котором работал отец. Там же после школы поступил в политехнический институт по специальности «Разработка нефтяных и газовых месторождений» и в 1964 году окончил его с красным дипломом.

Председателем экзаменационной комиссии был известный в Куйбышевской области нефтяник В.И.Муравленко. За дипломом я подошел к нему первым, и он поинтересовался, куда я намерен отправиться на работу. Услышав, что мы с ребятами собираемся ехать в Западную Сибирь, улыбнулся: «Может быть, еще свидимся...». Эти его слова оказались пророческими.

В декабре мы, пятеро выпускников, получив вызов, прибыли в Тюмень. Пришли в кабинет начальника объединения «Тюменнефтегаз» А.М.Слепяна. Его на месте не было — с нами беседовали М.Н.Сафиуллин и Л.И.Вязовцев. Спросили, где бы мы хотели реализовать свои институтские знания. Я ткнул пальцем в карту как можно севернее. Оказалось, это где-то около Харасавэя. Они рассмеялись: мол, туда нефтяники еще пока не добрались. Короче, выпал мне Урай. Так началась моя сибирская нефтяная биография.

Работал помбуром в бригаде знаменитого бурового мастера, Героя Социалистического Труда Г.К.Петрова. Входил во вкус дела. В мае 1965 года на бюро Кондинского райкома КПСС меня приняли в члены партии. А чуть позднее вызвал к себе первый секретарь П.Е.Плесовских. Так, мол, и так, товарищ молодой коммунист... Так я стал инструктором промышленно-транспортного отдела Кондинского райкома партии, а через несколько месяцев возглавил этот отдел.

В специалистах-нефтяниках нуждался не только Кондинский райком, но и Ханты-Мансийский окружком КПСС. Взяли меня в окружной комитет — заместителем заведующего промышленным отделом, руководителем сектора нефтяной, газовой промышленности и геологии.

Много хорошего можно вспомнить о периоде работы в окружкоме, но имелась и оборотная сторона медали. Я же терял квалификацию как инженер! Мне почти не довелось поработать в бурении! Но из окружкома не отпускали. Я пришел в кабинет второго секретаря П.Е.Плесовских, которого знал по Кондинскому райкому, и высказал все, что было на душе. «Идем к Телепневу!» — сказал Петр Евгеньевич. Первый секретарь отнесся к ситуации с пониманием. «Где бы хотел работать?». — «В Нижневартовске». — «Поезжай».

Назначили помощником мастера в бригаду Г.М.Левина. Бурили на Самотлоре. Морозы стояли страшные. Потом перевели помощником в бригаду Ф.С.Сухорукова. Бурили на Мегионском месторождении. А за Сухоруковым был грех: выпивал. И однажды начальство сделало «рокировку»: меня поставили мастером, а Федора Степановича ко мне помощником. Поскольку решение приняли вполне обоснованное, я тут был ни в чем не виноват, отношения у нас сохранились хорошие. Бурильщиком Сухоруков был первоклассным.

В коллективе оказалось много молодых парней, и вскоре нам официально присвоили звание комсомольско-молодежной бригады. Семь лет проработал я в Нижневартовском управлении буровых работ (УБР) — и какие это были годы!.. Не буду называть метры проходки, скажу коротко: наш комсомольско-молодежный коллектив пять лет подряд признавался лучшей буровой бригадой Советского Союза.

Мы постоянно занимались испытанием новой техники. Как только появлялись интересные, многообещающие, но не проверенные на практике идеи, приспособления, механизмы, так руководство УБР предлагало опробовать новинку именно нашей бригаде. Такие проверки поначалу неизменно влекли за собой снижение скорости проходки, сокращение метража. За испытания полагалась дополнительная оплата, но она была несопоставимой с ценою недобуренных метров. То есть в зарплате мы всегда проигрывали. И все же ни разу не отказались от почетного задания. В дальнейшем новшество давало ощутимую прибыль — и нам, и другим бригадам, и управлению в целом.

Мы были горды тем, что именно нам, а никакому другому коллективу поручили бурить скважину в самом сердце Самотлорского месторождения, над самым куполом. Посреди озера Самотлор освободили участок от льда, отсыпали остров, к нему протянули узкую дорогу, и мы приступили к проходке. Бригада получила строжайший наказ: следить, чтобы пар или горячая вода не попадали к основанию буровой — иначе вышка могла просто завалиться. Холод, резкий ветер на голом месте, смену подвозили к берегу на «Урале», а потом мы километра 2-3 шли пешком... Все знали, что внизу скопился под большим давлением газ, поэтому бурили со всеми предосторожностями, в полной готовности предотвратить газопроявления. И мы успешно завершили проходку! Потом на озере появилось много других вышек, но наша, одиночная, была первой.

Мы посчитали, взвесили свои возможности и пообещали к годовщине комсомола выполнить пятилетний план — получалось, что за 3 года 10 месяцев. И слово сдержали. Более того, пятилетку выполнили за три с половиной года!

Да, с такими людьми, что подобрались в нашей бригаде, можно было ставить рекорды. Это молодежный вожак Роман Юсупов, бурильщик Василий Нидзельский, ставший позднее буровым мастером Анатолий Мовтяненко, бурильщики Федор Метрусенко (с которого ваялось лицо «Алеши» на памятнике покорителям Самотлора), Владимир Сериков, более старший по возрасту и очень опытный Евгений Павлович Гечь... Многие из них были удостоены правительственных наград.

Без ложной скромности скажу, что был очень горд и счастлив, когда стал кавалером Почетного знака ВЛКСМ — высшей комсомольской награды.

В то время на Самотлоре была создана еще одна комсомольско-молодежная буровая бригада, которую возглавил Владимир Глебов. Он стал вторым после меня буровым мастером с высшим образованием.

Уже упоминал о том, что слова председателя экзаменационной комиссии Куйбышевского института В.И.Муравленко о нашей возможной встрече оказались пророческими. Именно Виктора Ивановича назначили первым начальником Главтюменнефтегаза. Поскольку я работал в его системе, мы встречались, и не один раз. Неоднократно общался и с его соратниками.

Я, молодой инженер 1964 года выпуска, должен сказать сердечное спасибо за «рабочие университеты», за науку познания жизни старшим товарищам — воспитателям и наставникам. Назову их поименно: Валентин Иванович Хлюпин, Михаил Николаевич Сафиуллин, Леонид Иванович Вязовцев, Харлампий Георгиевич Ставрианиди, Авзалитдин Гизятуллович Исянгулов.

Все — буровики. Теплоту наших первых встреч на тюменской земле мы обоюдно пронесли через всю жизнь. Хочется произнести в адрес этих людей какие-то особые слова, без высокопарности. Ну, не любили они «рисоваться», а то, что были людьми нестандартными, — факт! То, что были людьми простыми, доступными, — факт! То, что для них не было секретов в бурении, — факт! То, что они масштабно, творчески решали вопросы производства, — факт!

Довести объемы бурения по главку почти до 30 миллионов метров — это ли не масштабность, это ли не профессионализм?

Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с ними. И десятками тех, других — не только опытных специалистов, но и молодых людей, комсомольцев, — которых с полной ответственностью за свои слова отнесу к настоящим героям нашего времени. Далеко не все они увенчаны лаврами. Далеко не всех осеняет свет золотых звезд и лауреатских медалей. Да и героями многие из них себя не считали. Дескать, просто дело делали, какие такие трудовые подвиги!..

Жили в Нижневартовске мы трудно, но весело. Работали до пота, но и отдыхать умели. Дружили семьями. Дома были сложены из бруса с паклей в пазах, мебель непритязательная, из древесно-стружечных плит, однако на добрую атмосферу это ничуть не влияло. Один праздник отмечали у нас в квартире, другой — у Геннадия Михайловича Левина, потом — у Александра Викторовича Усольцева, у Владимира Сергеевича Алиева... Часто компанию пополняли «геологини» Тамара Булах, Ольга Грицай... Любимые блюда — пельмени и мясо с картошкой.

Правда, ближе к навигации картошка и лук оставались только сушеные...

Новые производственные коллективы росли, как грибы после дождя. Достаточно сказать, что уже к концу 1970 года в организациях главка работало около 100 тысяч человек. А дальше — что ни год, то рекорд или выдающееся событие в масштабах не только страны, но и всего мира.

1974 г. — регион вышел на первое место в СССР по добыче нефти. 1977 г. — Тюменская область вышла на первое место в стране по добыче газа. 1980 г. — сибиряки стали добывать 1 млн тонн нефти и 1 млрд кубометров газа в сутки. Таких темпов не знала мировая практика! 1988 г. — Главтюменнефтегаз вышел на максимальный годовой объем добычи: 394 млн тонн.

Вошло в практику ежегодное перевыполнение пятилетних планов. Но всему есть предел. Специалисты настойчиво доказывали и предупреждали, что падение добычи неизбежно, если не принять своевременных мер по переходу от «золотых фонтанов» легкой нефти к принудительной ее добыче. Если не вводить в эксплуатацию десятки месторождений. Если не создавать нормальных, достойных условий жизни для проживания людей. Устранив своевременно все вышеперечисленные «если», можно было избежать падения. Но на нефтяников продолжали «давить сверху», требуя все новых и новых миллионов тонн...

Некоторые теперь говорят: «Вот был бы Виктор Иванович — Главтюменнефтегаз бы не распался. Вот был бы Салманов — Главтюменьгеология сохранилась бы!». Именно: «бы»!.. Это вопрос из области риторики, гадания и предположений. Не хочу никого ни обидеть, ни упрекнуть. Мне пришлось работать со всеми начальниками главка, отношусь к ним с глубоким уважением. Они были умными людьми, крупными организаторами нефтяного производства, но их попросту задергали постоянными расчетами, перерасчетами вариантов добычи, всероссийскими и министерскими селекторными планерками, которые нередко носили унизительный характер.

Последний начальник главка В.И.Грайфер — личность незаурядная, но и он не предотвратил развала. А все дело в том, что жили мы в конце 80-х годов уже в другой стране, с иными принципами хозяйствования. Несмотря на это, система главка работала. Механизм был надежным. Так что же случилось? Почему руководители объединений не поддержали своего начальника? Я бы объяснил это ненасытностью власти. «Вирус ненасытности» поразил многих руководителей. Главк стал им уже не указ.

Люди опускали глаза, уходили от прямого разговора... Конечно, сейчас легко рассуждать. А тогда я и сам многого не понимал. Но о распаде главка очень сожалел и переживаю до сих пор!

Читать больше:

Как мы прожили эти годы: «Бросая вызов Самотлору»

Как мы прожили эти годы: "Первый командарм нефтяников"

525Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Документы получили отличники учебы, лидеры общественных движений, успешные спортсмены, победители и призеры творческих конкурсов.
Отдавая дань памяти и уважения всем, кто жертвовал своими интересами, безопасностью,  а зачастую и самой жизнью во имя спасения других, рассказываем о героях страны. Они совершили подвиг не ради славы, а потому что не могли иначе. Так воспитаны. Так понимают честь и долг. 
Тюменцы подводят итоги уходящего года.
Посетить мероприятия могут все желающие.
Стратегия успешного развития региона и использование его конкурентных преимуществ стали главной темой Губернаторских чтений, прошедших в областной научной библиотеке имени Дмитрия Менделеева.
Проект «Земля Отцов_72» стартует в регионе.
Экспертов приятно удивила и доступность по стоимости проживания.

Опрос
Какую сумму вы планируете потратить на новогодний стол?
До 3 тысяч рублей
Около 5 тысяч рублей
Более 5 тысяч рублей
Соберем на праздник с друзьями - так дешевле и веселей
Куплю только ингредиенты для оливье и шампанское
Не планирую тратить - пойду в гости
Праздничного стола не будет - я лягу спать

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное