×
В социальных сетях
В печатной версии

В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение)

24.07.2019
10:42
В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение). 5 октября 2019 года исполняется 100 лет со дня рождения Бориса Щербины, нашего выдающегося земляка, под руководством которого создавался топливно-энергетический комплекс Западной Сибири. . Продолжение. Начало: Страницы истории: К 100-летию со дня рождения Бориса Щербины В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение) В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение) В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение) В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение) В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины Благодаря тому что сделали геологи, нефтяники, газовики, строители при самом активном участии Щербины (первого секретаря Тюменского обкома КПСС, а затем министра строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР, заместителя председателя Совета Министров СССР), страна имеет возможность и в наши дни реформировать экономику, не испытывая нужды в энергоносителях. Редакция продолжает публиковать главы из книги «в пламени  жизни». Это воспоминания тюменцев, хорошо знавших Бориса Евдокимовича, работавших под его непосредственным руководством. 30 лет непосредственного контакта с Борисом Евдокимовичем Щербиной оставили глубокий след в моей жизни, и этот след не изгладится до конца моих дней. Личность Щербины очень многогранна. Это был выдающийся организатор государственного масштаба, сложная человеческая натура, человек, беспредельно преданный своему делу, патриот своей страны. Писать о нем очень непросто даже в обычных воспоминаниях. Он начал работать первым секретарем Тюменского обкома КПСС в год открытия буровой бригадой Героя Социалистического Труда Семена Урусова первой западносибирской нефти в Шаиме. Это был 1960 год. Уверенность геологов и особенно Юрия Эрвье в нефтегазоносности меловых и юрских отложений в пределах Западно-Сибирской низменности подтвердилась, открытия неф-тяных и газовых месторождений следовали одно за другим и в середине 1960-х годов достигли апогея открытием двух гигантов мирового значения – газового Уренгоя и нефтяного Самотлора. Не знаю, как это выразить точно, но совпадение таких событий, как открытие нефтяных и газовых месторождений в Тюменской области и начало работы Щербины первым секретарем Тюменского обкома КПСС, первого лица в области, было тем знамением, которое завершилось созданием в невероятно сложных северных условиях нефтегазового комплекса мирового значения. И в этом есть выдающийся вклад Щербины. Его ясное, четкое и масштабное видение перспективы и первоочередных задач, умение в любых условиях выделить главное и своевременное решение этого «главного» всегда способствовали успеху. Одним из достоинств его являлось умение глубоко разбираться в людях. Структура тюменской геологии 1960-х годов, когда нефтеразведочные экспедиции на территории области подчинялись непосредственно Тюменскому геологическому управлению без промежуточных управленческих звеньев, потребовала от обкома взять в свою номенклатуру первых руководителей нефтеразведочных экспедиций. И я, работая с августа 1962 года начальником Мегионской нефтеразведочной экспедиции, также был  в числе этой номенклатуры, что дало мне возможность довольно часто и близко общаться с Щербиной на областных и районных активах, пленумах, конференциях, совещаниях. Роль Щербины мы, руководители, постоянно ощущали в своих делах. Энергия Бориса Евдокимовича, его умение вывести нужный вопрос на государственный уровень, добиться соответствующих решений ЦК КПСС и Совмина СССР, практически всегда побеждали.  Борис Евдокимович смотрел далеко, дальше каждого из нас. Когда объемы глубокого разведочного бурения в области возросли до миллионов метров, нефтеразведочные экспедиции стали плохо управляемыми, тем более что рост объемов бурения потребовал увеличения контингента работающих до нескольких тысяч человек в каждой экспедиции, встал вопрос строительства базовых поселков геологов со школами, детсадами и их содержание. В целях приближения руководства к местам ведения работ было создано три нефтеразведочных треста: в Салехарде – «Ямалнефтегазразведка» во главе с Вадимом Бованенко, в Сургуте – «Обьнефтегазразведка» и в Шаиме – «Тюменьнефтегазразведка» во главе с Николаем Мизиновым. Во второй половине 1966 года меня вызвали в обком на беседу к первому секретарю. Юрий Эрвье предупредил, зачем меня вызывают в обком, и сказал: «Соглашайся». Дела у меня в Мегионе шли хорошо, открытия следовали одно за другим. Экспедиция постоянно занимала призовые места в соцсоревновании. Борис Евдокимович встретил меня приветливо. После непродолжительной беседы сказал: «Владимир (это для меня было верхом доверия), обком поручает тебе ответственную работу управляющего трестом «Обьнефтегазразведка», мы уверены – ты  с этой работой справишься. Желаю успехов!» Я поблагодарил Бориса Евдокимовича за доверие, выехал в Москву за приказом о назначении, через несколько дней вернулся в Тюмень. А затем с Юрием Георгиевичем и несколькими работниками тогда уже Главтюменьгеологии мы вылетели в Сургут, где провели организационные мероприятия, и трест «Обьнефтегазразведка» начал функционировать. В его состав вошли четыре нефтеразведочные экспедиции Среднего Приобья: Усть-Балыкская, в дальнейшем Аганская, Сургутская, Мегионская и Вахская с общим объемом бурения 230 тысяч метров в год. Трест успешно справился со своими задачами по проходке и приросту запасов и по итогам соцсоревнования в 1967 году в честь 50-летия советской власти был удостоен знамени ЦК КПСС, Совмина СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ на вечное хранение. Это знамя где-то есть в оставшихся структурах тюменской геологии. Как-то весной 1968 года в Сургут пожаловал министр нефтяной промышленности Шашин. С ним были Щербина, Эрвье, Муравленко, Барсуков и другие ответственные работники. Состоялось совещание, на котором я доложил о состоянии дел  в геологии. Мы, то есть наш трест, решали дилемму: куда перевозить Усть-Балыкскую экспедицию, которая в районе Усть-Балыка уже не имела достаточного фронта работ, нефтяники могли самостоятельно вести доразведку всех открытых месторождений. А дилемма состояла в следующем: перевозить Усть-Балыкскую экспедицию на Ляминский свод в поселок Лямино или  в Новоаганск для разведки в северной части Ханты-Мансийского округа. Когда я об этом сказал, Шашин заметил: «Вы зря ломаете голову! Везите вашу экспедицию на Самотлор и быстрее давайте нефтяникам защищенные запасы». На Самотлоре в то время работало четыре буровые бригады Мегионской экспедиции, было завезено 10 буровых станков, и организационно-технические возможности не допускали там большей концентрации, так как база была одна – у Мегионской НРЭ. Борис Евдокимович быстро сориентировался и отвел от нас беду. Он сказал: «Валентин Дмитриевич! Вы поймите неистовую психологию этих людей. Самотлор уже открыт, там сосредоточены силы и средства, обеспечивающие выполнение поставленных задач. Они идут только на целину, в неведомое». Я был бесконечно благодарен Борису Евдокимовичу, и мы перевезли Усть-Балыкскую экспедицию в Новоаганск, где она стала называться Аганской и сделала много новых открытий. Борис Евдокимович часто выезжал на наиболее важные объекты и стройки области. В 1972 году, когда я работал начальником нефтегазодобывающего управления «Мегионнефть», а именно это НГДУ было главным застройщиком Нижневартовска, Борис Евдокимович привез в Нижневартовск несколько министров, причастных к застройке города. Идем по улице Пионерской, и вдруг он остановился и посмотрел на строящийся пятиэтажный дом. На первых этажах планировали разместить магазины, парикмахерские и другие бытовые объекты. Борис Евдокимович смотрит на дом, где висит название «Книжный», и спрашивает управляющего трестом «Нижневартовскжилстрой» Малинского, главного подрядчика по застройке города: «Что это еще за «Книжный»? Вы что, ничего другого не смогли придумать?» Ян Михайлович стушевался как-то сразу, а Борис Евдокимович поворачивается ко мне и говорит: «А ты, Владимир, куда смотришь?» Но  у меня уже было время подумать, и я быстро ответил: «Борис Евдокимович, строители просто не успели повесить еще одно слово». «Какое?» – быстро спросил Щербина. «Мир», – ответил я. Тогда уже Щербина смутился: «Ну если только книжный мир...», и мы пошли дальше. В другой раз Щербина приехал с Муравленко и Чирсковым специально по вопросу неудовлетворительного обустройства Самотлора. Его главным обустройщиком был трест «Мегионгазстрой», который так же как НГДУ «Мегионнефть», базировался в Нижневартовске. Щербина собрал совещание и буквально допрашивал Кузоваткина, почему медленно идет наращивание добычи. Роман Иванович, естественно, ссылался на отставание обустройства. Обстановка нервозная, Щербина не  в духе. Он поднимает управляющего трестом «Мегионгазстрой» Григория Пикмана и требует объяснений. Пикман что-то объясняет, Щербина минут пять молча слушает, а затем останавливает Пикмана и говорит: «Слушай, Пикман, я тебя очень внимательно слушал, ты  как налим: все время пытаешься куда-то ускользнуть, уйти в сторону». На что незамедлительно последовало: «Борис Евдокимович, так налим-то тоже хочет жить...» Совещание грохнуло смехом, смеялся и Щербина. Напряжение было снято. Продолжение следует.
5 октября 2019 года исполняется 100 лет со дня рождения Бориса Щербины, нашего выдающегося земляка, под руководством которого создавался топливно-энергетический комплекс Западной Сибири.
Борис Щербина. Источник фото: www.depo.ua, автор неизвестен.

Продолжение. Начало:
Страницы истории: К 100-летию со дня рождения Бориса Щербины
В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение)
В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение)
В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение)
В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины (продолжение)
В пламени жизни: к 100-летию со дня рождения Бориса Щербины

Благодаря тому что сделали геологи, нефтяники, газовики, строители при самом активном участии Щербины (первого секретаря Тюменского обкома КПСС, а затем министра строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР, заместителя председателя Совета Министров СССР), страна имеет возможность и в наши дни реформировать экономику, не испытывая нужды в энергоносителях.

Редакция продолжает публиковать главы из книги «в пламени  жизни». Это воспоминания тюменцев, хорошо знавших Бориса Евдокимовича, работавших под его непосредственным руководством.

30 лет непосредственного контакта с Борисом Евдокимовичем Щербиной оставили глубокий след в моей жизни, и этот след не изгладится до конца моих дней.

Личность Щербины очень многогранна. Это был выдающийся организатор государственного масштаба, сложная человеческая натура, человек, беспредельно преданный своему делу, патриот своей страны. Писать о нем очень непросто даже в обычных воспоминаниях.

Он начал работать первым секретарем Тюменского обкома КПСС в год открытия буровой бригадой Героя Социалистического Труда Семена Урусова первой западносибирской нефти в Шаиме. Это был 1960 год. Уверенность геологов и особенно Юрия Эрвье в нефтегазоносности меловых и юрских отложений в пределах Западно-Сибирской низменности подтвердилась, открытия неф-тяных и газовых месторождений следовали одно за другим и в середине 1960-х годов достигли апогея открытием двух гигантов мирового значения – газового Уренгоя и нефтяного Самотлора.

Не знаю, как это выразить точно, но совпадение таких событий, как открытие нефтяных и газовых месторождений в Тюменской области и начало работы Щербины первым секретарем Тюменского обкома КПСС, первого лица в области, было тем знамением, которое завершилось созданием в невероятно сложных северных условиях нефтегазового комплекса мирового значения. И в этом есть выдающийся вклад Щербины. Его ясное, четкое и масштабное видение перспективы и первоочередных задач, умение в любых условиях выделить главное и своевременное решение этого «главного» всегда способствовали успеху.

Одним из достоинств его являлось умение глубоко разбираться в людях. Структура тюменской геологии 1960-х годов, когда нефтеразведочные экспедиции на территории области подчинялись непосредственно Тюменскому геологическому управлению без промежуточных управленческих звеньев, потребовала от обкома взять в свою номенклатуру первых руководителей нефтеразведочных экспедиций. И я, работая с августа 1962 года начальником Мегионской нефтеразведочной экспедиции, также был  в числе этой номенклатуры, что дало мне возможность довольно часто и близко общаться с Щербиной на областных и районных активах, пленумах, конференциях, совещаниях.

Роль Щербины мы, руководители, постоянно ощущали в своих делах. Энергия Бориса Евдокимовича, его умение вывести нужный вопрос на государственный уровень, добиться соответствующих решений ЦК КПСС и Совмина СССР, практически всегда побеждали. 

Борис Евдокимович смотрел далеко, дальше каждого из нас. Когда объемы глубокого разведочного бурения в области возросли до миллионов метров, нефтеразведочные экспедиции стали плохо управляемыми, тем более что рост объемов бурения потребовал увеличения контингента работающих до нескольких тысяч человек в каждой экспедиции, встал вопрос строительства базовых поселков геологов со школами, детсадами и их содержание. В целях приближения руководства к местам ведения работ было создано три нефтеразведочных треста: в Салехарде – «Ямалнефтегазразведка» во главе с Вадимом Бованенко, в Сургуте – «Обьнефтегазразведка» и в Шаиме – «Тюменьнефтегазразведка» во главе с Николаем Мизиновым.

Во второй половине 1966 года меня вызвали в обком на беседу к первому секретарю. Юрий Эрвье предупредил, зачем меня вызывают в обком, и сказал: «Соглашайся». Дела у меня в Мегионе шли хорошо, открытия следовали одно за другим. Экспедиция постоянно занимала призовые места в соцсоревновании.

Борис Евдокимович встретил меня приветливо. После непродолжительной беседы сказал: «Владимир (это для меня было верхом доверия), обком поручает тебе ответственную работу управляющего трестом «Обьнефтегазразведка», мы уверены – ты  с этой работой справишься. Желаю успехов!» Я поблагодарил Бориса Евдокимовича за доверие, выехал в Москву за приказом о назначении, через несколько дней вернулся в Тюмень. А затем с Юрием Георгиевичем и несколькими работниками тогда уже Главтюменьгеологии мы вылетели в Сургут, где провели организационные мероприятия, и трест «Обьнефтегазразведка» начал функционировать. В его состав вошли четыре нефтеразведочные экспедиции Среднего Приобья: Усть-Балыкская, в дальнейшем Аганская, Сургутская, Мегионская и Вахская с общим объемом бурения 230 тысяч метров в год. Трест успешно справился со своими задачами по проходке и приросту запасов и по итогам соцсоревнования в 1967 году в честь 50-летия советской власти был удостоен знамени ЦК КПСС, Совмина СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ на вечное хранение. Это знамя где-то есть в оставшихся структурах тюменской геологии.

Как-то весной 1968 года в Сургут пожаловал министр нефтяной промышленности Шашин. С ним были Щербина, Эрвье, Муравленко, Барсуков и другие ответственные работники. Состоялось совещание, на котором я доложил о состоянии дел  в геологии. Мы, то есть наш трест, решали дилемму: куда перевозить Усть-Балыкскую экспедицию, которая в районе Усть-Балыка уже не имела достаточного фронта работ, нефтяники могли самостоятельно вести доразведку всех открытых месторождений. А дилемма состояла в следующем: перевозить Усть-Балыкскую экспедицию на Ляминский свод в поселок Лямино или  в Новоаганск для разведки в северной части Ханты-Мансийского округа. Когда я об этом сказал, Шашин заметил: «Вы зря ломаете голову! Везите вашу экспедицию на Самотлор и быстрее давайте нефтяникам защищенные запасы». На Самотлоре в то время работало четыре буровые бригады Мегионской экспедиции, было завезено 10 буровых станков, и организационно-технические возможности не допускали там большей концентрации, так как база была одна – у Мегионской НРЭ. Борис Евдокимович быстро сориентировался и отвел от нас беду. Он сказал: «Валентин Дмитриевич! Вы поймите неистовую психологию этих людей. Самотлор уже открыт, там сосредоточены силы и средства, обеспечивающие выполнение поставленных задач. Они идут только на целину, в неведомое». Я был бесконечно благодарен Борису Евдокимовичу, и мы перевезли Усть-Балыкскую экспедицию в Новоаганск, где она стала называться Аганской и сделала много новых открытий.

Борис Евдокимович часто выезжал на наиболее важные объекты и стройки области. В 1972 году, когда я работал начальником нефтегазодобывающего управления «Мегионнефть», а именно это НГДУ было главным застройщиком Нижневартовска, Борис Евдокимович привез в Нижневартовск несколько министров, причастных к застройке города. Идем по улице Пионерской, и вдруг он остановился и посмотрел на строящийся пятиэтажный дом. На первых этажах планировали разместить магазины, парикмахерские и другие бытовые объекты. Борис Евдокимович смотрит на дом, где висит название «Книжный», и спрашивает управляющего трестом «Нижневартовскжилстрой» Малинского, главного подрядчика по застройке города: «Что это еще за «Книжный»? Вы что, ничего другого не смогли придумать?» Ян Михайлович стушевался как-то сразу, а Борис Евдокимович поворачивается ко мне и говорит: «А ты, Владимир, куда смотришь?» Но  у меня уже было время подумать, и я быстро ответил: «Борис Евдокимович, строители просто не успели повесить еще одно слово». «Какое?» – быстро спросил Щербина. «Мир», – ответил я. Тогда уже Щербина смутился: «Ну если только книжный мир...», и мы пошли дальше.

В другой раз Щербина приехал с Муравленко и Чирсковым специально по вопросу неудовлетворительного обустройства Самотлора. Его главным обустройщиком был трест «Мегионгазстрой», который так же как НГДУ «Мегионнефть», базировался в Нижневартовске. Щербина собрал совещание и буквально допрашивал Кузоваткина, почему медленно идет наращивание добычи. Роман Иванович, естественно, ссылался на отставание обустройства. Обстановка нервозная, Щербина не  в духе. Он поднимает управляющего трестом «Мегионгазстрой» Григория Пикмана и требует объяснений. Пикман что-то объясняет, Щербина минут пять молча слушает, а затем останавливает Пикмана и говорит: «Слушай, Пикман, я тебя очень внимательно слушал, ты  как налим: все время пытаешься куда-то ускользнуть, уйти в сторону». На что незамедлительно последовало: «Борис Евдокимович, так налим-то тоже хочет жить...» Совещание грохнуло смехом, смеялся и Щербина. Напряжение было снято.

Продолжение следует.

Читать больше:

Сорокинскому району - 95 лет

Площадь 400-летия Тюмени: как все начиналось

329Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Спланируйте свои выходные вместе с нами. Мероприятия на выходные для семейного отдыха в Тюмени и Тюменской области.
Вашему вниманию - очередная публикация альманаха "Врата Сибири", посвященная 75-летию Тюменской области, "Как мы прожили эти годы".
В Тюмени широко отпразднуют 100-летие комсомола.
Среди участников сражения было немало тюменцев.
На пресс конференции с губернатором, посвященной 75-летию Тюменской области, Александр Моор рассказал об итогах и перспективах экономического развития региона
Академику РАСН, доктору медицинских наук, профессору, заслуженному врачу России, изобретателю СССР, почетному работнику высшего профессионального образования Валерию Чимарову вручили в Москве медаль «Золотой фонд российского образования». 
Опрос
По вашему мнению, гордость Тюменской области - это:
люди
история
экономика
дороги
нефть и газ
природа
архитектурные объекты
горячие источники
все перечисленное

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное