Размер шрифта +
Цветовая схема A A A

День памяти и скорби: мнение историка

В годы Великой Отечественной войны в Тюмени функционировало три военно-пехотных училища, которые за годы войны подготовили 12 тысяч офицеров, более 30 тысяч ушло на фронт курсантами.

17:16, 24 июня 2019,
Слушать новость
День памяти и скорби: мнение историка. В годы Великой Отечественной войны в Тюмени функционировало три военно-пехотных училища, которые за годы войны подготовили 12 тысяч офицеров, более 30 тысяч ушло на фронт курсантами. . Сражались они под Москвой и Ленинградом, в Сталинграде и на Курской дуге, штурмовали Берлин, участвовали в завершающем этапе Второй мировой войны – войне с Японией. Двадцати  их выпускникам, включая Анатолия Дорофеева за подвиг, совершенный в 1945 году присвоено высокое звание Героя Советского Союза. С многочисленными наградами возвратились домой фронтовики, но дорогой ценой была завоевана победа. О первых днях участия курсантов Таллинского военно-пехотного училища читайте в материале доктора исторических наук Александра Яркова. Из тех, кто начал воевать с 22 июня 1941 года, среди ныне живущих в нашей области – единицы. Недавно 102-ю годовщину отметил самый возрастной участник первых боев Великой Отечественной – тюменец Сергей Степанович Кочкин. А перед этим он успел повоевать на Халхин-Голе и на Финской. Между тем  в Тюмени уже через два месяца оказалось более 300 человек, начавших боевой путь с тех первых дней. Речь идет о курсантах и командирах Таллинского военно-пехотного училища, оборонявших столицу Эстонии, а затем эвакуированных в Сибирь. Большинства из них нет в живых, но сохранились их воспоминания. Недавно ушедший из жизни генерал-майор, доктор военных наук, профессор Иван Воробьев, а 22 июня 1941 года – курсант ТВПУ, увидел, как Таллин бомбили. Он сначала не понял, поскольку не знал о начале войны и удивлялся такому «фейерверку» в день его рождения. Война застала взводы училища по отдельности, определив таким образом личную судьбу курсантов и их командиров. Выпускник с фамилией Сегал рассказывал: «21.06.1941 в 6 часов утра курсантов подняли по тревоге, и мы совершили марш-бросок на сорок километров вдоль побережья. Потом нас посадили на плоты и катера и переправили на острова. А на следующий день ранним утром нас стали бомбить, причем прицельно, и потери курсантских рот составили примерно 25 процентов личного состава... куда-то исчезла часть старшего командного состава. Мы стали выбираться с этих островов кто как мог. Через какое-то время нас задержали «красные фуражки». Нас обвинили в дезертирстве и арестовали, и я не знаю, кончилось бы это дело только трибуналом, но вскоре по той же дороге прибежало еще примерно 80 курсантов ТВПУ. В Таллин мы больше не вернулись. Через неделю к нам приехало какое-то большое начальство, был зачитан приказ о присвоении званий. Я стал командиром взвода, один «кубик» в петлицах. Всем выдали кирзовые сапоги, новое обмундирование, мы получили пистолеты и портупеи. В конце июля 1941 года меня вместе с другими товарищами распределили по частям». Эта часть «таллинцев» до Сибири не добралась. Судьба причудливо обошлась с Федором Дозорцевым – уроженцем Тюменской земли, призванным в РККА в 1939 году и отправленным на учебу в Таллинское пехотное. Он оборонял Эстонскую землю, досрочно выпущен из училища и достойно воевал – удостоен звания Героя Советского Союза. Его однокурсник Видякин вспоминал: «Утром 22 июня 1941 года мое отделение за отличную учебу поощрили увольнением в город. Но прежде нам надо было показать старшине оружие. Когда из репродуктора прозвучал голос Молотова о начале войны – у нас винтовки выпали из рук. Вскоре начальник училища построил личный состав и зачитал приказ о военном положении в Таллине». В памяти Ваганова такой же «зарубкой» остался первый день войны: «Погода была ясная. В этот день должны были пройти соревнования по легкой атлетике, военнослужащие из других частей должны были соревноваться с командой нашего училища. Соревнования прекратили, организовали митинг, где объявили о внезапном начале войны». Курсантов, несмотря на сложную обстановку, оберегали: «Строили мы оборону от Пярнуского шоссе. В помощь курсантам каждый день направляли 30–40 человек гражданского населения. Две недели мы рыли землю, а потом в Таллине стало беспокойно, и нас, когда милиция уже не справлялась, сняли с обороны и вместе с моряками Балтийского флота бросили на наведение порядка в городе. Патрулировали Таллин и обеспечивали порядок где-то до 10 августа 1941 года». Из рассказа Коваленко: «Наше отделение охраняло государственную радиостанцию Эстонии. В дневное время над Таллином появлялись фашистские самолеты, летевшие в сторону Таллинской военно-морской базы. В морском порту стреляли из зенитных пулеметов, и в голубом небе видны были шапки разрывов зенитных снарядов. По ночам из окон верхних этажей зданий и чердаков, находившихся неподалеку от радиостанции, по нам стреляли эстонские националисты. Мы открывали по ним ответный огонь». Иван Буровцев, 94 года, участник Великой Отечественной войны, поселок Голышманово: – В июне в деревне работы полным-полно, даже дети не сидели без дела. Собирались на площади у колхозной конторы, чтобы вместе идти в поле. Иду  и вижу: народ толпится. Подошел ближе, заметил, что все слушают радио – напротив конторы на столбе висел громкоговоритель. Люди будто окаменели. Тогда я еще не понимал, через что придется пройти мне, моим землякам, нашему народу. Назавтра всем селом провожали в армию сразу нескольких мужиков, все уже знали, что на войну. Позже я вместе с другими провожал и своего друга – Ивана Буровцева, у нас одинаковые имя, фамилия, даже отчество, но он постарше меня. Жаль было расставаться. Оказалось, тогда видел его  последний раз. До сих пор, когда приезжаю на родину, обязательно прихожу к обелиску Памяти, возлагаю цветы, читаю фамилии, вспоминаю. Знаю, на какой плите высечено имя моего друга Ивана. В школу я больше не ходил. Мужчин оставалось в селе все меньше. Кто еще не дорос до армии, стали в колхозе главными помощниками женщин. Война – это всеобщее горе. Вскоре начали приходить похоронки. В сорок третьем проводили на фронт и меня. Елена Мякишева, 91 год, труженик тыла, село Исетское: – В воскресный день вместе с братьями радовались солнышку, играли, как  и все ребятишки нашего села Рафайлово. Пришла с работы мама, а на глазах у нее слезы. Смотрит на нас и плачет. Потом сказала: «Война началась. Горе-то какое пришло!» Она плачет, и мы в слезы. Светлый день стал горестным. Отец наш Иван Алимпиевич тогда работал в Салехарде, оттуда его и призвали на фронт. Писал нам. В октябре 1944 года похоронка пришла. Старший брат Николай тоже успел повоевать. А я с того лета в работе. Научилась валенки катать, их на фронт отправляли, носки, рукавицы для военных вязали, картошку растили. Не было тогда отдыха. Первый день беды всегда в памяти. Капитолина Костоломова, 88 лет, село Исетское: – Запомнила я этот день, солнечный и теплый. Посевная закончена, поля зеленеют, можно и отдохнуть. И шло веселое гулянье! Наш дом находился в центре деревни, так что все на виду. Песни пели, гармонь играла! Мы, ребятня, бегали тут же. Приезжает нарочный из райцентра, собирает всех взрослых и говорит о том, что началась война. Смолкли песни, перестала играть гармошка. Мы, ребятишки, не сразу поняли, что случилось. Потом приехали жители еще двух деревень, и начался митинг. Папу Федора Нохрина забрали на фронт 12 июля 1941 года. Прощаясь, посадил нас  с сестрой Любой на колени и сказал: «Наверное, долго не увидимся, любимые мои доченьки». Писал нам, помню строки его писем. Без вести он пропал. Мама работала на ферме, мы ей помогали овец пасти и за свиньями ухаживать. А как ждали писем от отца... Юрий Епрев, 84 года, село Омутинское: – 22 июня 1941 года мой отец Иван Епрев вместе с дядей отдыхал в черемуховом саду, было воскресенье, выходной день. Мне разрешили взять велосипед. В Омутинке велосипедов еще ни у кого тогда не было, да и у нас он появился по случаю. Отец в райпотребсоюзе на машине работал. Однажды в район вез два велосипеда, один случайно упал и сломался, его списали. Отец отремонтировал и забрал себе. Ну вот, я круги нарезаю по улице, тут и войну объявили. Хоть малой был, понял, что случилось что-то страшное. Мужиков стали вызывать в военкомат, велели в назначенное время собраться на увале на митинг. Жили мы тогда в избушке, дровишками на зиму еще не успели запастись. Отец сел за руль, забрал меня, грузчиков – и в лес. Помню, бревна только успевали в кузов лететь. Два рейса сделал, дров привез. Перед отправкой на фронт отец как мог позаботился о семье. Велосипед сразу продал за мешок муки, сказал: «Это на войну тебе, мать». Не забыл и о нас, сыновьях: купил мне игрушечную машинку, а брату копилку. Я рад, что судьба сберегла отца. Он в звании сержанта дошел до Берлина, расписался на рейхстаге. От души горжусь отцом и дядями, которые не щадя себя сражались с врагом, защитили родину от фашистов. Александр Рычков, 95 лет, участник Великой Отечественной войны, город Тюмень: – Меня, паренька из Червишево Тюменского района, перед войной отправили в город Кивду Амурской области на учебу. Шахтерский город нуждался в машинистах электровоза. Профессию получал в школе фабрично-заводского обучения (ФЗО). В полдень 22 июня нас собрали в актовом зале и сообщили о  войне, а также о том, что на нас наложена бронь. Мы как работники железной дороги перешли на казарменное положение. Мне, семнадцатилетнему пареньку, очень хотелось на фронт, но провожал других. Новобранцев в открытых товарных вагонах везли на станцию Бурею, там их пересаживали в эшелоны. Длинный паровозный гудок оповещал об отправке. Колеса медленно набирали скорость и тащили вагоны к западу, туда, откуда многие так  и не вернулись. Осенью пришло письмо, в котором матушка сообщила, что отец в госпитале с тяжелым ранением. После горького известия вместе с друзьями – Арсением Дербышовым из деревни Дербыши и Виктором Дроголевым из Червишево решили убежать на фронт. Мечту осуществили со второго раза.

Сражались они под Москвой и Ленинградом, в Сталинграде и на Курской дуге, штурмовали Берлин, участвовали в завершающем этапе Второй мировой войны – войне с Японией. Двадцати  их выпускникам, включая Анатолия Дорофеева за подвиг, совершенный в 1945 году присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

С многочисленными наградами возвратились домой фронтовики, но дорогой ценой была завоевана победа. О первых днях участия курсантов Таллинского военно-пехотного училища читайте в материале доктора исторических наук Александра Яркова.

Из тех, кто начал воевать с 22 июня 1941 года, среди ныне живущих в нашей области – единицы. Недавно 102-ю годовщину отметил самый возрастной участник первых боев Великой Отечественной – тюменец Сергей Степанович Кочкин. А перед этим он успел повоевать на Халхин-Голе и на Финской.

Между тем  в Тюмени уже через два месяца оказалось более 300 человек, начавших боевой путь с тех первых дней. Речь идет о курсантах и командирах Таллинского военно-пехотного училища, оборонявших столицу Эстонии, а затем эвакуированных в Сибирь. Большинства из них нет в живых, но сохранились их воспоминания.

Недавно ушедший из жизни генерал-майор, доктор военных наук, профессор Иван Воробьев, а 22 июня 1941 года – курсант ТВПУ, увидел, как Таллин бомбили. Он сначала не понял, поскольку не знал о начале войны и удивлялся такому «фейерверку» в день его рождения.

Война застала взводы училища по отдельности, определив таким образом личную судьбу курсантов и их командиров. Выпускник с фамилией Сегал рассказывал: «21.06.1941 в 6 часов утра курсантов подняли по тревоге, и мы совершили марш-бросок на сорок километров вдоль побережья. Потом нас посадили на плоты и катера и переправили на острова. А на следующий день ранним утром нас стали бомбить, причем прицельно, и потери курсантских рот составили примерно 25 процентов личного состава... куда-то исчезла часть старшего командного состава. Мы стали выбираться с этих островов кто как мог. Через какое-то время нас задержали «красные фуражки». Нас обвинили в дезертирстве и арестовали, и я не знаю, кончилось бы это дело только трибуналом, но вскоре по той же дороге прибежало еще примерно 80 курсантов ТВПУ. В Таллин мы больше не вернулись. Через неделю к нам приехало какое-то большое начальство, был зачитан приказ о присвоении званий. Я стал командиром взвода, один «кубик» в петлицах. Всем выдали кирзовые сапоги, новое обмундирование, мы получили пистолеты и портупеи. В конце июля 1941 года меня вместе с другими товарищами распределили по частям». Эта часть «таллинцев» до Сибири не добралась.

Судьба причудливо обошлась с Федором Дозорцевым – уроженцем Тюменской земли, призванным в РККА в 1939 году и отправленным на учебу в Таллинское пехотное. Он оборонял Эстонскую землю, досрочно выпущен из училища и достойно воевал – удостоен звания Героя Советского Союза.

Его однокурсник Видякин вспоминал: «Утром 22 июня 1941 года мое отделение за отличную учебу поощрили увольнением в город. Но прежде нам надо было показать старшине оружие. Когда из репродуктора прозвучал голос Молотова о начале войны – у нас винтовки выпали из рук. Вскоре начальник училища построил личный состав и зачитал приказ о военном положении в Таллине».

В памяти Ваганова такой же «зарубкой» остался первый день войны: «Погода была ясная. В этот день должны были пройти соревнования по легкой атлетике, военнослужащие из других частей должны были соревноваться с командой нашего училища. Соревнования прекратили, организовали митинг, где объявили о внезапном начале войны».

Курсантов, несмотря на сложную обстановку, оберегали: «Строили мы оборону от Пярнуского шоссе. В помощь курсантам каждый день направляли 30–40 человек гражданского населения. Две недели мы рыли землю, а потом в Таллине стало беспокойно, и нас, когда милиция уже не справлялась, сняли с обороны и вместе с моряками Балтийского флота бросили на наведение порядка в городе. Патрулировали Таллин и обеспечивали порядок где-то до 10 августа 1941 года».

Из рассказа Коваленко: «Наше отделение охраняло государственную радиостанцию Эстонии. В дневное время над Таллином появлялись фашистские самолеты, летевшие в сторону Таллинской военно-морской базы. В морском порту стреляли из зенитных пулеметов, и в голубом небе видны были шапки разрывов зенитных снарядов. По ночам из окон верхних этажей зданий и чердаков, находившихся неподалеку от радиостанции, по нам стреляли эстонские националисты. Мы открывали по ним ответный огонь».

Иван Буровцев, 94 года, участник Великой Отечественной войны, поселок Голышманово:
– В июне в деревне работы полным-полно, даже дети не сидели без дела. Собирались на площади у колхозной конторы, чтобы вместе идти в поле. Иду  и вижу: народ толпится. Подошел ближе, заметил, что все слушают радио – напротив конторы на столбе висел громкоговоритель. Люди будто окаменели. Тогда я еще не понимал, через что придется пройти мне, моим землякам, нашему народу.

Назавтра всем селом провожали в армию сразу нескольких мужиков, все уже знали, что на войну. Позже я вместе с другими провожал и своего друга – Ивана Буровцева, у нас одинаковые имя, фамилия, даже отчество, но он постарше меня. Жаль было расставаться. Оказалось, тогда видел его  последний раз. До сих пор, когда приезжаю на родину, обязательно прихожу к обелиску Памяти, возлагаю цветы, читаю фамилии, вспоминаю. Знаю, на какой плите высечено имя моего друга Ивана.

В школу я больше не ходил. Мужчин оставалось в селе все меньше. Кто еще не дорос до армии, стали в колхозе главными помощниками женщин. Война – это всеобщее горе. Вскоре начали приходить похоронки. В сорок третьем проводили на фронт и меня.

Елена Мякишева, 91 год, труженик тыла, село Исетское:
– В воскресный день вместе с братьями радовались солнышку, играли, как  и все ребятишки нашего села Рафайлово.

Пришла с работы мама, а на глазах у нее слезы. Смотрит на нас и плачет. Потом сказала: «Война началась. Горе-то какое пришло!» Она плачет, и мы в слезы. Светлый день стал горестным. Отец наш Иван Алимпиевич тогда работал в Салехарде, оттуда его и призвали на фронт. Писал нам. В октябре 1944 года похоронка пришла.

Старший брат Николай тоже успел повоевать. А я с того лета в работе. Научилась валенки катать, их на фронт отправляли, носки, рукавицы для военных вязали, картошку растили. Не было тогда отдыха. Первый день беды всегда в памяти.

Капитолина Костоломова, 88 лет, село Исетское:
– Запомнила я этот день, солнечный и теплый. Посевная закончена, поля зеленеют, можно и отдохнуть. И шло веселое гулянье! Наш дом находился в центре деревни, так что все на виду. Песни пели, гармонь играла! Мы, ребятня, бегали тут же. Приезжает нарочный из райцентра, собирает всех взрослых и говорит о том, что началась война. Смолкли песни, перестала играть гармошка. Мы, ребятишки, не сразу поняли, что случилось. Потом приехали жители еще двух деревень, и начался митинг.

Папу Федора Нохрина забрали на фронт 12 июля 1941 года. Прощаясь, посадил нас  с сестрой Любой на колени и сказал: «Наверное, долго не увидимся, любимые мои доченьки». Писал нам, помню строки его писем. Без вести он пропал. Мама работала на ферме, мы ей помогали овец пасти и за свиньями ухаживать. А как ждали писем от отца...

Юрий Епрев, 84 года, село Омутинское:
– 22 июня 1941 года мой отец Иван Епрев вместе с дядей отдыхал в черемуховом саду, было воскресенье, выходной день. Мне разрешили взять велосипед. В Омутинке велосипедов еще ни у кого тогда не было, да и у нас он появился по случаю. Отец в райпотребсоюзе на машине работал.

Однажды в район вез два велосипеда, один случайно упал и сломался, его списали. Отец отремонтировал и забрал себе. Ну вот, я круги нарезаю по улице, тут и войну объявили. Хоть малой был, понял, что случилось что-то страшное. Мужиков стали вызывать в военкомат, велели в назначенное время собраться на увале на митинг. Жили мы тогда в избушке, дровишками на зиму еще не успели запастись. Отец сел за руль, забрал меня, грузчиков – и в лес. Помню, бревна только успевали в кузов лететь. Два рейса сделал, дров привез. Перед отправкой на фронт отец как мог позаботился о семье. Велосипед сразу продал за мешок муки, сказал: «Это на войну тебе, мать». Не забыл и о нас, сыновьях: купил мне игрушечную машинку, а брату копилку. Я рад, что судьба сберегла отца. Он в звании сержанта дошел до Берлина, расписался на рейхстаге. От души горжусь отцом и дядями, которые не щадя себя сражались с врагом, защитили родину от фашистов.

Александр Рычков, 95 лет, участник Великой Отечественной войны, город Тюмень:
– Меня, паренька из Червишево Тюменского района, перед войной отправили в город Кивду Амурской области на учебу. Шахтерский город нуждался в машинистах электровоза. Профессию получал в школе фабрично-заводского обучения (ФЗО). В полдень 22 июня нас собрали в актовом зале и сообщили о  войне, а также о том, что на нас наложена бронь. Мы как работники железной дороги перешли на казарменное положение.

Мне, семнадцатилетнему пареньку, очень хотелось на фронт, но провожал других. Новобранцев в открытых товарных вагонах везли на станцию Бурею, там их пересаживали в эшелоны. Длинный паровозный гудок оповещал об отправке. Колеса медленно набирали скорость и тащили вагоны к западу, туда, откуда многие так  и не вернулись. Осенью пришло письмо, в котором матушка сообщила, что отец в госпитале с тяжелым ранением. После горького известия вместе с друзьями – Арсением Дербышовым из деревни Дербыши и Виктором Дроголевым из Червишево решили убежать на фронт. Мечту осуществили со второго раза.

Читать больше:

Выпускной вальс танцевали на тюменской набережной (ВИДЕО)

Евгений Заболотный: «Важно, чтобы тюменцы могли сами управлять городом»

Читайте также

Новость Тюмени: На неделе тюменцев ждут снег с дождем и заморозки

На неделе тюменцев ждут снег с дождем и заморозки

19:51

Новость Тюмени: Тюменским школам присваивают имена героев поп-индустрии

Тюменским школам присваивают имена героев поп-индустрии

14:04

Новость Тюмени: В Ноябрьске делают нитки из шерсти бездомных собак

В Ноябрьске делают нитки из шерсти бездомных собак

08:39