×
В социальных сетях
В печатной версии

Николай Шамсутдинов - о Тюмени, жизни и творчестве

30.07.2018
14:59
Николай Шамсутдинов - о Тюмени, жизни и творчестве. Вниманию читателя - творчество Николая Шамсутдинова, которое тесно переплелось с родными для него местами.. ДОСЬЕ: Николай Меркамалович ШАМСУТДИНОВ. Член творческих союзов: первый член Союза писателей СССР на огромном нефтяном материке Среднего Приобья (1982), Литературный фонд СССР (1983), Литературный фонд России (2003), Международный литературный фонд (2008), Всемирная ассоциация писателей Международный Пен-клуб (2009).  Лауреат Всероссийских и Международных премий:  им. Д.Н. Мамина-Сибиряка, Общенациональной премии им. А.М. Горького, им. М. Волошина, «Золотое перо», «Русский стиль», «Югра», «Русские мифы»,  Гран-при «Интеллигентный сезон», Специальной премии литературного фестиваля «Русский Гофман», премии фестиваля «Славянские традиции», Всеканадского лит-конкурса «Взрослые-детям», Золотая медаль ЛиФФт-2018. Литературной премии Уральского федерального округа – 2013, Муниципальной премии города Тюмени – 2014, Литературной премии I степени  губернатора Тюменской области – 2015.  Заслуженный работник культуры Российской Федерации – 2011. Почетный работник культуры и искусства Тюменской области – 2009. Председатель правления Тюменской областной организации «Союз российских писателей» (1992). Сопредседатель Ассоциации писателей Урала, Сибири, Поволжья. Тюмени – сотни лет,  в ней все – начало. Горят в простудной  памяти костры, Там славу золотой Чимги-Туры В потертых седлах  на скаку качало. Тура на перекатах ворковала, А не ворчала. Ельники остры. И ведали одни лишь комары, О чем тайга приземисто молчала. В огнях костров,  под перестук подков, Она росла, гнездовие веков… И каждый камень  памятен и дорог. Так, времена связующая нить, Тюмень, Тюмень,  неповторимый город, Она – была,  но предстоит ей – быть. Она – была,  но предстоит ей – быть. Не потому ль,  средь заповедной шири, Под именем судьбы –  «Врата Сибири», Ей довелось простор  к душе привить? И жизнь пошла пути свои торить, Чтобы отгрянуть и в мазке,  и в лире. Свои права на постоянство в мире Тюмени предстояло утвердить. Свежо, в горячих  смолах по карнизы, Из глухомани  выхлестнулись избы – Века.., века истории служить. На глине, на суглинке,  диком камне, Гул домовитый сея топорами, Тюмень дерзали,  словно песнь, сложить. Тюмень дерзали,  словно песнь, сложить, Воздушную и яркую, – дерзали. Но ее годы в сумерки вмерзали –  Дежурному забвению служить. Кондовый край…  Да что и говорить, Бревенчатая, хмурая, едва ли Она в грядущем прозревала дали, Которыми и крепнуть ей, и жить. Под дикой,  промороженной луной, Спеленута промозглой тишиной, В тяжелые дышала одеяла. Ни голоса, ни свечки до зари… Недаром, изнывая, исстари В ее пазах история дремала. В ее пазах история дремала… Тюмень, ей  в лад, студеная, уснув, Суровые сугробы подоткнув, Храпела – от Урала до Ямала. Зверье в ее чащобах волхвовало – То волчий клык блеснет,  то птичий клюв, Покуда она, во весь рот зевнув, Пургой стращала,  в холода трещала. Но чаще – и лукава, и груба, Все ж обратила к ней лицо судьба, Что никогда ее не миловала… На ледяной закраине страны, В прогорклом ожиданье новизны, Подспудное в ней  нечто назревало. Подспудное в ней  нечто назревало: Разбуженною нефтью клокоча, Как шлейф, из мезозоя волоча, Ее в ряду великих утверждало. Растерянную, миру открывало, Пока в авральных буднях горяча, Лежневка, всплеск  Кастальского ключа, Свои права на славу заявляла. Так, на изломе века, в свой черед, Тюмень, мы сразу вняли,  старт берет,  В грядущее неутоленно глядя. Нам этих дней  запевных не избыть: Пошла Тюмень,  пошла, не славы ради – Грядущему в урманы  путь открыть… Грядущему в урманы  путь открыть Ей предстоит…  И как она страдует, Когда на стройках днюет и ночует, Чтоб жребий горемыки не влачить! Но это, впрочем, тоже не избыть –  Июнем тополиный пух кочует И от иллюзий юности врачует, Дабы по прожитому не тужить. Берут пространство,  как известно, с бою, И вот растут кварталы за Турою, Им тоже в неизведанное плыть. И, увлекая в прошлое с собою, «Мост поцелуев»  дремлет над рекою –  Для юных  и дерзающих любить… Для юных и дерзающих любить Тюмень свои объятия открыла,  С надеждою и молодостью пыла Им предстоит судьбу ее творить. И глубь, и высь в себе соединить,  Пока задор, пока играет сила, Чтоб вчуже честолюбие не ныло, Растить кварталы  и детей растить. Но горькие в душе воспоминанья Он будит, незабвенный  «Сквер прощанья», Ликующею летнею порой. Гляжу, как ветеран  молчит устало… Но сколько юных!  Их веселый рой… Им жизни мало  и простора мало… Им жизни мало  и простора мало. Устремлена в иные времена, Тюмень – столица деревень? Она Всех, сердцем принимая, поднимала. Размашистая, улицам давала Негромкие, родные имена, Преемственности,  стало быть, верна, Ни в чем, мудра,  не мудрствуя нимало. Да, в пристальных  приметах старины, Не тусклая закраина страны –  Стремнина  созидательной стихии… Тюмень просторно дышит, наконец, По предзнаменованьям,  центр России, Наш город,  притяжение сердец, Наш город,  притяжение сердец. Хмелен бывает, но – не просыпает, Детей с зарею в школу поднимает, Един – наставник,  труженик, творец. Что ни берет порой за образец, Он в облаках, случается, витает, В архитектурных  изысках плутает – То улочка хибарок, то дворец… А там – над мостовой неон лютует, Прогресс ее, выходит, не минует. Одетую то  в зелень, то  в багрец. И – не сдержать улыбки песнопевцу, Так потаенно подступает к сердцу Тюмень, как встарь,  радушия венец, Тюмень, как встарь,  радушия венец. Хранит свою  наследственную память, Спеша ее достойнее обрамить И предъявить потомкам, наконец. В лесу антенн,  в скворечнике, птенец В грядущее стартует, что лукавить, И с ним – все мы,  не отставая, а ведь Он стоит поминания, юнец… Лелея сокровенное, свое, Уходим в вечность – не  в небытие,  Предместников  былых тревожа тени. И, словно средостение времен, –  Радушное, родное испокон:   «Почаще приезжайте на пельмени!» «Почаще приезжайте на пельмени!» – К друзьям я адресуюсь, и зане С вопросом адресуется ко мне Жиль, мальчик, посвященный Мельпомене: «Красивы ль они, женщины в Тюмени?» И на вопрос, что не упал в цене, Ответил я, да подтвердит Ренэ, – «Не менее пикантны, чем на Сене…» Испытанное, ярко и бодро Сухое сердце веселит бордо, Рубиновыми токами играя. И вижу я, и слышу я друзей, Их мысленно из дали обнимая, Во неумолчной  перекличке дней. Во неумолчной  перекличке дней, Загадочней Тюмень  в объятьях снега. Приметы новорожденного века Весомее и явственнее в ней. Они – сибирских  крепнущих корней, Но – на излом пытают человека. Его спасает лунная опека Надежностью и нежностью своей. В Тюмени, нарекаемой судьбою, Мы остаемся, разные, собою, Тысячелетью открывая счет. Спокойный, вне рефлексии и лени, Как лень порою,  вкрадчива, ни льнет, Я слышу голос  молодой Тюмени. Я слышу голос  молодой Тюмени… Бесспорно, что  у света –  не  у тьмы Она берет, былинная, взаймы –  Провидческое в этой перемене. Не утверждаю, что предмет мигрени, –  Вопрос, не занимающий умы… Но все же, все же, что оставим мы  Грядущему ее – не из шагрени? Вершителям запевного венца Столетия, нам всем его конца, Нет, не достичь, увы, воображеньем. И пусть Тюмень  в задуманном скромней, Лицом к лицу с грядущем –  не  с забвеньем… Ей – сотни лет,  и вечность – перед ней. Ей – сотни лет,  и вечность – перед ней: Не сменою закатов и рассветов –  Приливом вдохновенья для поэтов, И чем непостоянней, тем верней… Затем, в кругу отеческих теней, Чем, я спрошу, не искус для эстетов –  К венку веков привить венок сонетов? И есть ли что по замыслу скромней? И к сущему, и к прошлому пристрастна, Тюмень – не просто время и пространство, Безликая песчинка бытия. Все, что века дремало в ней, молчало, Оповещает о себе: «Вот я!»… Тюмени – сотни лет,  в ней все – начало… Тюмени – сотни лет,  в ней все – начало… Она – была,  но предстоит ей – быть. Тюмень дерзали,  словно песнь, сложить –  В ее пазах история дремала. Подспудное в ней  что-то назревало: Грядущему в урманы  путь открыть. Для юных и дерзающих любить И жизни мало,  и пространства мало. Наш город,  притяжение сердец, Тюмень, как встарь,  радушия венец: «Почаще приезжайте на пельмени!». Во неумолчной  перекличке дней, Я слышу голос  молодой Тюмени… Ей – сотни лет,  и вечность – перед ней. Опубликовано: газета, №132 (4667).
Вниманию читателя - творчество Николая Шамсутдинова, которое тесно переплелось с родными для него местами.

ДОСЬЕ:

Николай Меркамалович ШАМСУТДИНОВ.

Член творческих союзов: первый член Союза писателей СССР на огромном нефтяном материке Среднего Приобья (1982), Литературный фонд СССР (1983), Литературный фонд России (2003), Международный литературный фонд (2008), Всемирная ассоциация писателей Международный Пен-клуб (2009). 

Лауреат Всероссийских и Международных премий:  им. Д.Н. Мамина-Сибиряка, Общенациональной премии им. А.М. Горького, им. М. Волошина, «Золотое перо», «Русский стиль», «Югра», «Русские мифы»,  Гран-при «Интеллигентный сезон», Специальной премии литературного фестиваля «Русский Гофман», премии фестиваля «Славянские традиции», Всеканадского лит-конкурса «Взрослые-детям», Золотая медаль ЛиФФт-2018.

Литературной премии Уральского федерального округа – 2013, Муниципальной премии города Тюмени – 2014, Литературной премии I степени  губернатора Тюменской области – 2015. 

Заслуженный работник культуры Российской Федерации – 2011. Почетный работник культуры и искусства Тюменской области – 2009.

Председатель правления Тюменской областной организации «Союз российских писателей» (1992). Сопредседатель Ассоциации писателей Урала, Сибири, Поволжья.


Тюмени – сотни лет, 
в ней все – начало.

Горят в простудной 
памяти костры,
Там славу золотой Чимги-Туры
В потертых седлах 
на скаку качало.
Тура на перекатах ворковала,
А не ворчала. Ельники остры.
И ведали одни лишь комары,
О чем тайга приземисто молчала.
В огнях костров, 
под перестук подков,
Она росла, гнездовие веков…
И каждый камень 
памятен и дорог.
Так, времена связующая нить,
Тюмень, Тюмень, 
неповторимый город,

Она – была, 
но предстоит ей – быть.

Она – была, 
но предстоит ей – быть.
Не потому ль, 
средь заповедной шири,
Под именем судьбы – 
«Врата Сибири»,
Ей довелось простор 
к душе привить?
И жизнь пошла пути свои торить,
Чтобы отгрянуть и в мазке, 
и в лире.
Свои права на постоянство в мире
Тюмени предстояло утвердить.
Свежо, в горячих 
смолах по карнизы,
Из глухомани 
выхлестнулись избы –
Века.., века истории служить.
На глине, на суглинке, 
диком камне,
Гул домовитый сея топорами,

Тюмень дерзали, 
словно песнь, сложить.

Тюмень дерзали, 
словно песнь, сложить,
Воздушную и яркую, – дерзали.
Но ее годы в сумерки вмерзали – 
Дежурному забвению служить.
Кондовый край… 
Да что и говорить,
Бревенчатая, хмурая, едва ли
Она в грядущем прозревала дали,
Которыми и крепнуть ей, и жить.
Под дикой, 
промороженной луной,
Спеленута промозглой тишиной,
В тяжелые дышала одеяла.
Ни голоса, ни свечки до зари…
Недаром, изнывая, исстари
В ее пазах история дремала.

В ее пазах история дремала…
Тюмень, ей  в лад, студеная, уснув,
Суровые сугробы подоткнув,
Храпела – от Урала до Ямала.
Зверье в ее чащобах волхвовало –
То волчий клык блеснет, 
то птичий клюв,
Покуда она, во весь рот зевнув,
Пургой стращала, 
в холода трещала.
Но чаще – и лукава, и груба,
Все ж обратила к ней лицо судьба,
Что никогда ее не миловала…
На ледяной закраине страны,
В прогорклом ожиданье новизны,

Подспудное в ней 
нечто назревало.

Подспудное в ней 
нечто назревало:
Разбуженною нефтью клокоча,
Как шлейф, из мезозоя волоча,
Ее в ряду великих утверждало.
Растерянную, миру открывало,
Пока в авральных буднях горяча,
Лежневка, всплеск 
Кастальского ключа,
Свои права на славу заявляла.
Так, на изломе века, в свой черед,
Тюмень, мы сразу вняли, 
старт берет, 
В грядущее неутоленно глядя.
Нам этих дней 
запевных не избыть:
Пошла Тюмень, 
пошла, не славы ради –

Грядущему в урманы 
путь открыть…

Грядущему в урманы 
путь открыть
Ей предстоит… 
И как она страдует,
Когда на стройках днюет и ночует,
Чтоб жребий горемыки
не влачить!
Но это, впрочем, тоже не избыть – 
Июнем тополиный пух кочует
И от иллюзий юности врачует,
Дабы по прожитому не тужить.
Берут пространство, 
как известно, с бою,
И вот растут кварталы за Турою,
Им тоже в неизведанное плыть.
И, увлекая в прошлое с собою,
«Мост поцелуев» 
дремлет над рекою – 

Для юных 
и дерзающих любить…

Для юных и дерзающих любить
Тюмень свои объятия открыла, 
С надеждою и молодостью пыла
Им предстоит судьбу ее творить.
И глубь, и высь в себе соединить, 
Пока задор, пока играет сила,
Чтоб вчуже честолюбие не ныло,
Растить кварталы 
и детей растить.
Но горькие в душе воспоминанья
Он будит, незабвенный 
«Сквер прощанья»,
Ликующею летнею порой.
Гляжу, как ветеран 
молчит устало…
Но сколько юных! 
Их веселый рой…

Им жизни мало 
и простора мало…


Им жизни мало 
и простора мало.
Устремлена в иные времена,
Тюмень – столица деревень? Она
Всех, сердцем принимая,
поднимала.
Размашистая, улицам давала
Негромкие, родные имена,
Преемственности, 
стало быть, верна,
Ни в чем, мудра, 
не мудрствуя нимало.
Да, в пристальных 
приметах старины,
Не тусклая закраина страны – 
Стремнина 
созидательной стихии…
Тюмень просторно дышит,
наконец,
По предзнаменованьям, 
центр России,

Наш город, 
притяжение сердец,

Наш город, 
притяжение сердец.
Хмелен бывает, но – не просыпает,
Детей с зарею в школу поднимает,
Един – наставник, 
труженик, творец.
Что ни берет порой за образец,
Он в облаках, случается, витает,
В архитектурных 
изысках плутает –
То улочка хибарок, то дворец…
А там – над мостовой неон лютует,
Прогресс ее, выходит, не минует.
Одетую то  в зелень, то  в багрец.
И – не сдержать улыбки песнопевцу,
Так потаенно подступает к сердцу

Тюмень, как встарь, 
радушия венец,

Тюмень, как встарь, 
радушия венец.
Хранит свою 
наследственную память,
Спеша ее достойнее обрамить
И предъявить потомкам, наконец.
В лесу антенн, 
в скворечнике, птенец
В грядущее стартует, что лукавить,
И с ним – все мы, 
не отставая, а ведь
Он стоит поминания, юнец…
Лелея сокровенное, свое,
Уходим в вечность – не  в небытие, 
Предместников 
былых тревожа тени.
И, словно средостение времен, – 
Радушное, родное испокон:
 

«Почаще приезжайте
на пельмени!»

«Почаще приезжайте
на пельмени!» –
К друзьям я адресуюсь, и зане
С вопросом адресуется ко мне
Жиль, мальчик, посвященный
Мельпомене:
«Красивы ль они, женщины
в Тюмени?»
И на вопрос, что не упал в цене,
Ответил я, да подтвердит Ренэ, –
«Не менее пикантны,
чем на Сене…»
Испытанное, ярко и бодро
Сухое сердце веселит бордо,
Рубиновыми токами играя.
И вижу я, и слышу я друзей,
Их мысленно из дали обнимая,

Во неумолчной 
перекличке дней.

Во неумолчной 
перекличке дней,
Загадочней Тюмень 
в объятьях снега.
Приметы новорожденного века
Весомее и явственнее в ней.
Они – сибирских 
крепнущих корней,
Но – на излом пытают человека.
Его спасает лунная опека
Надежностью и нежностью своей.
В Тюмени, нарекаемой судьбою,
Мы остаемся, разные, собою,
Тысячелетью открывая счет.
Спокойный, вне рефлексии и лени,
Как лень порою, 
вкрадчива, ни льнет,

Я слышу голос 
молодой Тюмени.

Я слышу голос 
молодой Тюмени…
Бесспорно, что  у света – 
не  у тьмы
Она берет, былинная, взаймы – 
Провидческое в этой перемене.
Не утверждаю, что предмет
мигрени, – 
Вопрос, не занимающий умы…
Но все же, все же, что оставим мы 
Грядущему ее – не из шагрени?
Вершителям запевного венца
Столетия, нам всем его конца,
Нет, не достичь, увы,
воображеньем.
И пусть Тюмень 
в задуманном скромней,
Лицом к лицу с грядущем – 
не  с забвеньем…

Ей – сотни лет, 
и вечность – перед ней.

Ей – сотни лет, 
и вечность – перед ней:
Не сменою закатов и рассветов – 
Приливом вдохновенья
для поэтов,
И чем непостоянней, тем верней…
Затем, в кругу отеческих теней,
Чем, я спрошу, не искус
для эстетов – 
К венку веков привить венок
сонетов?
И есть ли что по замыслу
скромней?
И к сущему, и к прошлому
пристрастна,
Тюмень – не просто время
и пространство,
Безликая песчинка бытия.
Все, что века дремало в ней,
молчало,
Оповещает о себе: «Вот я!»…
Тюмени – сотни лет, 
в ней все – начало…
Тюмени – сотни лет, 
в ней все – начало…
Она – была, 
но предстоит ей – быть.
Тюмень дерзали, 
словно песнь, сложить – 
В ее пазах история дремала.

Подспудное в ней 
что-то назревало:
Грядущему в урманы 
путь открыть.
Для юных и дерзающих любить
И жизни мало, 
и пространства мало.

Наш город, 
притяжение сердец,
Тюмень, как встарь, 
радушия венец:
«Почаще приезжайте
на пельмени!».

Во неумолчной 
перекличке дней,
Я слышу голос 
молодой Тюмени…
Ей – сотни лет, 
и вечность – перед ней.

Опубликовано: газета, №132 (4667).

Читать больше:

Город счастья, родная Тюмень

Сибирская глубинка: Горе не сломило дух деревенского шофера

2435Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Социальный контракт - один из действенных механизмов оказания государственной помощи.
По народному календарю – день Панкратия и Кирилла. Если черника еще не дозрела, значит, осень будет холодной.
Работники металлургической сферы принимают поздравления.
С 14 по 20 июня – обо всем самом интересном
Время, проведенное здесь в задушевных дружеских беседах, пролетает незаметно.
Игры адаптивного вида спорта доступны для спортсменов всех возрастов, социальных групп, физиологических особенностей. 
По народному календарю – Прокопий Жнец. По погоде в этот лень определяли, какой будет зима: если шли дожди и было прохладно, то готовились к суровой зиме, а вот ясный день предвещал теплую зимнюю пору.
26 июля тюменцы узнают, как развиваться в профессии фотографа и работать с коммерческими проектами. Спикером станет Максим Борисов, профессиональный фотограф.
Опрос
По каким критериям вы выбираете место для отдыха?
Морское побережье
Горный курорт
Сервис «Все включено»
Безвизовый режим
Приемлемая стоимость
Транспортная доступность
Познавательный досуг
Развлечения
Все вышеперечисленное

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное