×
В социальных сетях
В печатной версии

Николай Шамсутдинов - о Тюмени, жизни и творчестве

30.07.2018
14:59
Николай Шамсутдинов - о Тюмени, жизни и творчестве. Вниманию читателя - творчество Николая Шамсутдинова, которое тесно переплелось с родными для него местами.. ДОСЬЕ: Николай Меркамалович ШАМСУТДИНОВ. Член творческих союзов: первый член Союза писателей СССР на огромном нефтяном материке Среднего Приобья (1982), Литературный фонд СССР (1983), Литературный фонд России (2003), Международный литературный фонд (2008), Всемирная ассоциация писателей Международный Пен-клуб (2009).  Лауреат Всероссийских и Международных премий:  им. Д.Н. Мамина-Сибиряка, Общенациональной премии им. А.М. Горького, им. М. Волошина, «Золотое перо», «Русский стиль», «Югра», «Русские мифы»,  Гран-при «Интеллигентный сезон», Специальной премии литературного фестиваля «Русский Гофман», премии фестиваля «Славянские традиции», Всеканадского лит-конкурса «Взрослые-детям», Золотая медаль ЛиФФт-2018. Литературной премии Уральского федерального округа – 2013, Муниципальной премии города Тюмени – 2014, Литературной премии I степени  губернатора Тюменской области – 2015.  Заслуженный работник культуры Российской Федерации – 2011. Почетный работник культуры и искусства Тюменской области – 2009. Председатель правления Тюменской областной организации «Союз российских писателей» (1992). Сопредседатель Ассоциации писателей Урала, Сибири, Поволжья. Тюмени – сотни лет,  в ней все – начало. Горят в простудной  памяти костры, Там славу золотой Чимги-Туры В потертых седлах  на скаку качало. Тура на перекатах ворковала, А не ворчала. Ельники остры. И ведали одни лишь комары, О чем тайга приземисто молчала. В огнях костров,  под перестук подков, Она росла, гнездовие веков… И каждый камень  памятен и дорог. Так, времена связующая нить, Тюмень, Тюмень,  неповторимый город, Она – была,  но предстоит ей – быть. Она – была,  но предстоит ей – быть. Не потому ль,  средь заповедной шири, Под именем судьбы –  «Врата Сибири», Ей довелось простор  к душе привить? И жизнь пошла пути свои торить, Чтобы отгрянуть и в мазке,  и в лире. Свои права на постоянство в мире Тюмени предстояло утвердить. Свежо, в горячих  смолах по карнизы, Из глухомани  выхлестнулись избы – Века.., века истории служить. На глине, на суглинке,  диком камне, Гул домовитый сея топорами, Тюмень дерзали,  словно песнь, сложить. Тюмень дерзали,  словно песнь, сложить, Воздушную и яркую, – дерзали. Но ее годы в сумерки вмерзали –  Дежурному забвению служить. Кондовый край…  Да что и говорить, Бревенчатая, хмурая, едва ли Она в грядущем прозревала дали, Которыми и крепнуть ей, и жить. Под дикой,  промороженной луной, Спеленута промозглой тишиной, В тяжелые дышала одеяла. Ни голоса, ни свечки до зари… Недаром, изнывая, исстари В ее пазах история дремала. В ее пазах история дремала… Тюмень, ей  в лад, студеная, уснув, Суровые сугробы подоткнув, Храпела – от Урала до Ямала. Зверье в ее чащобах волхвовало – То волчий клык блеснет,  то птичий клюв, Покуда она, во весь рот зевнув, Пургой стращала,  в холода трещала. Но чаще – и лукава, и груба, Все ж обратила к ней лицо судьба, Что никогда ее не миловала… На ледяной закраине страны, В прогорклом ожиданье новизны, Подспудное в ней  нечто назревало. Подспудное в ней  нечто назревало: Разбуженною нефтью клокоча, Как шлейф, из мезозоя волоча, Ее в ряду великих утверждало. Растерянную, миру открывало, Пока в авральных буднях горяча, Лежневка, всплеск  Кастальского ключа, Свои права на славу заявляла. Так, на изломе века, в свой черед, Тюмень, мы сразу вняли,  старт берет,  В грядущее неутоленно глядя. Нам этих дней  запевных не избыть: Пошла Тюмень,  пошла, не славы ради – Грядущему в урманы  путь открыть… Грядущему в урманы  путь открыть Ей предстоит…  И как она страдует, Когда на стройках днюет и ночует, Чтоб жребий горемыки не влачить! Но это, впрочем, тоже не избыть –  Июнем тополиный пух кочует И от иллюзий юности врачует, Дабы по прожитому не тужить. Берут пространство,  как известно, с бою, И вот растут кварталы за Турою, Им тоже в неизведанное плыть. И, увлекая в прошлое с собою, «Мост поцелуев»  дремлет над рекою –  Для юных  и дерзающих любить… Для юных и дерзающих любить Тюмень свои объятия открыла,  С надеждою и молодостью пыла Им предстоит судьбу ее творить. И глубь, и высь в себе соединить,  Пока задор, пока играет сила, Чтоб вчуже честолюбие не ныло, Растить кварталы  и детей растить. Но горькие в душе воспоминанья Он будит, незабвенный  «Сквер прощанья», Ликующею летнею порой. Гляжу, как ветеран  молчит устало… Но сколько юных!  Их веселый рой… Им жизни мало  и простора мало… Им жизни мало  и простора мало. Устремлена в иные времена, Тюмень – столица деревень? Она Всех, сердцем принимая, поднимала. Размашистая, улицам давала Негромкие, родные имена, Преемственности,  стало быть, верна, Ни в чем, мудра,  не мудрствуя нимало. Да, в пристальных  приметах старины, Не тусклая закраина страны –  Стремнина  созидательной стихии… Тюмень просторно дышит, наконец, По предзнаменованьям,  центр России, Наш город,  притяжение сердец, Наш город,  притяжение сердец. Хмелен бывает, но – не просыпает, Детей с зарею в школу поднимает, Един – наставник,  труженик, творец. Что ни берет порой за образец, Он в облаках, случается, витает, В архитектурных  изысках плутает – То улочка хибарок, то дворец… А там – над мостовой неон лютует, Прогресс ее, выходит, не минует. Одетую то  в зелень, то  в багрец. И – не сдержать улыбки песнопевцу, Так потаенно подступает к сердцу Тюмень, как встарь,  радушия венец, Тюмень, как встарь,  радушия венец. Хранит свою  наследственную память, Спеша ее достойнее обрамить И предъявить потомкам, наконец. В лесу антенн,  в скворечнике, птенец В грядущее стартует, что лукавить, И с ним – все мы,  не отставая, а ведь Он стоит поминания, юнец… Лелея сокровенное, свое, Уходим в вечность – не  в небытие,  Предместников  былых тревожа тени. И, словно средостение времен, –  Радушное, родное испокон:   «Почаще приезжайте на пельмени!» «Почаще приезжайте на пельмени!» – К друзьям я адресуюсь, и зане С вопросом адресуется ко мне Жиль, мальчик, посвященный Мельпомене: «Красивы ль они, женщины в Тюмени?» И на вопрос, что не упал в цене, Ответил я, да подтвердит Ренэ, – «Не менее пикантны, чем на Сене…» Испытанное, ярко и бодро Сухое сердце веселит бордо, Рубиновыми токами играя. И вижу я, и слышу я друзей, Их мысленно из дали обнимая, Во неумолчной  перекличке дней. Во неумолчной  перекличке дней, Загадочней Тюмень  в объятьях снега. Приметы новорожденного века Весомее и явственнее в ней. Они – сибирских  крепнущих корней, Но – на излом пытают человека. Его спасает лунная опека Надежностью и нежностью своей. В Тюмени, нарекаемой судьбою, Мы остаемся, разные, собою, Тысячелетью открывая счет. Спокойный, вне рефлексии и лени, Как лень порою,  вкрадчива, ни льнет, Я слышу голос  молодой Тюмени. Я слышу голос  молодой Тюмени… Бесспорно, что  у света –  не  у тьмы Она берет, былинная, взаймы –  Провидческое в этой перемене. Не утверждаю, что предмет мигрени, –  Вопрос, не занимающий умы… Но все же, все же, что оставим мы  Грядущему ее – не из шагрени? Вершителям запевного венца Столетия, нам всем его конца, Нет, не достичь, увы, воображеньем. И пусть Тюмень  в задуманном скромней, Лицом к лицу с грядущем –  не  с забвеньем… Ей – сотни лет,  и вечность – перед ней. Ей – сотни лет,  и вечность – перед ней: Не сменою закатов и рассветов –  Приливом вдохновенья для поэтов, И чем непостоянней, тем верней… Затем, в кругу отеческих теней, Чем, я спрошу, не искус для эстетов –  К венку веков привить венок сонетов? И есть ли что по замыслу скромней? И к сущему, и к прошлому пристрастна, Тюмень – не просто время и пространство, Безликая песчинка бытия. Все, что века дремало в ней, молчало, Оповещает о себе: «Вот я!»… Тюмени – сотни лет,  в ней все – начало… Тюмени – сотни лет,  в ней все – начало… Она – была,  но предстоит ей – быть. Тюмень дерзали,  словно песнь, сложить –  В ее пазах история дремала. Подспудное в ней  что-то назревало: Грядущему в урманы  путь открыть. Для юных и дерзающих любить И жизни мало,  и пространства мало. Наш город,  притяжение сердец, Тюмень, как встарь,  радушия венец: «Почаще приезжайте на пельмени!». Во неумолчной  перекличке дней, Я слышу голос  молодой Тюмени… Ей – сотни лет,  и вечность – перед ней. Опубликовано: газета, №132 (4667).
Вниманию читателя - творчество Николая Шамсутдинова, которое тесно переплелось с родными для него местами.

ДОСЬЕ:

Николай Меркамалович ШАМСУТДИНОВ.

Член творческих союзов: первый член Союза писателей СССР на огромном нефтяном материке Среднего Приобья (1982), Литературный фонд СССР (1983), Литературный фонд России (2003), Международный литературный фонд (2008), Всемирная ассоциация писателей Международный Пен-клуб (2009). 

Лауреат Всероссийских и Международных премий:  им. Д.Н. Мамина-Сибиряка, Общенациональной премии им. А.М. Горького, им. М. Волошина, «Золотое перо», «Русский стиль», «Югра», «Русские мифы»,  Гран-при «Интеллигентный сезон», Специальной премии литературного фестиваля «Русский Гофман», премии фестиваля «Славянские традиции», Всеканадского лит-конкурса «Взрослые-детям», Золотая медаль ЛиФФт-2018.

Литературной премии Уральского федерального округа – 2013, Муниципальной премии города Тюмени – 2014, Литературной премии I степени  губернатора Тюменской области – 2015. 

Заслуженный работник культуры Российской Федерации – 2011. Почетный работник культуры и искусства Тюменской области – 2009.

Председатель правления Тюменской областной организации «Союз российских писателей» (1992). Сопредседатель Ассоциации писателей Урала, Сибири, Поволжья.


Тюмени – сотни лет, 
в ней все – начало.

Горят в простудной 
памяти костры,
Там славу золотой Чимги-Туры
В потертых седлах 
на скаку качало.
Тура на перекатах ворковала,
А не ворчала. Ельники остры.
И ведали одни лишь комары,
О чем тайга приземисто молчала.
В огнях костров, 
под перестук подков,
Она росла, гнездовие веков…
И каждый камень 
памятен и дорог.
Так, времена связующая нить,
Тюмень, Тюмень, 
неповторимый город,

Она – была, 
но предстоит ей – быть.

Она – была, 
но предстоит ей – быть.
Не потому ль, 
средь заповедной шири,
Под именем судьбы – 
«Врата Сибири»,
Ей довелось простор 
к душе привить?
И жизнь пошла пути свои торить,
Чтобы отгрянуть и в мазке, 
и в лире.
Свои права на постоянство в мире
Тюмени предстояло утвердить.
Свежо, в горячих 
смолах по карнизы,
Из глухомани 
выхлестнулись избы –
Века.., века истории служить.
На глине, на суглинке, 
диком камне,
Гул домовитый сея топорами,

Тюмень дерзали, 
словно песнь, сложить.

Тюмень дерзали, 
словно песнь, сложить,
Воздушную и яркую, – дерзали.
Но ее годы в сумерки вмерзали – 
Дежурному забвению служить.
Кондовый край… 
Да что и говорить,
Бревенчатая, хмурая, едва ли
Она в грядущем прозревала дали,
Которыми и крепнуть ей, и жить.
Под дикой, 
промороженной луной,
Спеленута промозглой тишиной,
В тяжелые дышала одеяла.
Ни голоса, ни свечки до зари…
Недаром, изнывая, исстари
В ее пазах история дремала.

В ее пазах история дремала…
Тюмень, ей  в лад, студеная, уснув,
Суровые сугробы подоткнув,
Храпела – от Урала до Ямала.
Зверье в ее чащобах волхвовало –
То волчий клык блеснет, 
то птичий клюв,
Покуда она, во весь рот зевнув,
Пургой стращала, 
в холода трещала.
Но чаще – и лукава, и груба,
Все ж обратила к ней лицо судьба,
Что никогда ее не миловала…
На ледяной закраине страны,
В прогорклом ожиданье новизны,

Подспудное в ней 
нечто назревало.

Подспудное в ней 
нечто назревало:
Разбуженною нефтью клокоча,
Как шлейф, из мезозоя волоча,
Ее в ряду великих утверждало.
Растерянную, миру открывало,
Пока в авральных буднях горяча,
Лежневка, всплеск 
Кастальского ключа,
Свои права на славу заявляла.
Так, на изломе века, в свой черед,
Тюмень, мы сразу вняли, 
старт берет, 
В грядущее неутоленно глядя.
Нам этих дней 
запевных не избыть:
Пошла Тюмень, 
пошла, не славы ради –

Грядущему в урманы 
путь открыть…

Грядущему в урманы 
путь открыть
Ей предстоит… 
И как она страдует,
Когда на стройках днюет и ночует,
Чтоб жребий горемыки
не влачить!
Но это, впрочем, тоже не избыть – 
Июнем тополиный пух кочует
И от иллюзий юности врачует,
Дабы по прожитому не тужить.
Берут пространство, 
как известно, с бою,
И вот растут кварталы за Турою,
Им тоже в неизведанное плыть.
И, увлекая в прошлое с собою,
«Мост поцелуев» 
дремлет над рекою – 

Для юных 
и дерзающих любить…

Для юных и дерзающих любить
Тюмень свои объятия открыла, 
С надеждою и молодостью пыла
Им предстоит судьбу ее творить.
И глубь, и высь в себе соединить, 
Пока задор, пока играет сила,
Чтоб вчуже честолюбие не ныло,
Растить кварталы 
и детей растить.
Но горькие в душе воспоминанья
Он будит, незабвенный 
«Сквер прощанья»,
Ликующею летнею порой.
Гляжу, как ветеран 
молчит устало…
Но сколько юных! 
Их веселый рой…

Им жизни мало 
и простора мало…


Им жизни мало 
и простора мало.
Устремлена в иные времена,
Тюмень – столица деревень? Она
Всех, сердцем принимая,
поднимала.
Размашистая, улицам давала
Негромкие, родные имена,
Преемственности, 
стало быть, верна,
Ни в чем, мудра, 
не мудрствуя нимало.
Да, в пристальных 
приметах старины,
Не тусклая закраина страны – 
Стремнина 
созидательной стихии…
Тюмень просторно дышит,
наконец,
По предзнаменованьям, 
центр России,

Наш город, 
притяжение сердец,

Наш город, 
притяжение сердец.
Хмелен бывает, но – не просыпает,
Детей с зарею в школу поднимает,
Един – наставник, 
труженик, творец.
Что ни берет порой за образец,
Он в облаках, случается, витает,
В архитектурных 
изысках плутает –
То улочка хибарок, то дворец…
А там – над мостовой неон лютует,
Прогресс ее, выходит, не минует.
Одетую то  в зелень, то  в багрец.
И – не сдержать улыбки песнопевцу,
Так потаенно подступает к сердцу

Тюмень, как встарь, 
радушия венец,

Тюмень, как встарь, 
радушия венец.
Хранит свою 
наследственную память,
Спеша ее достойнее обрамить
И предъявить потомкам, наконец.
В лесу антенн, 
в скворечнике, птенец
В грядущее стартует, что лукавить,
И с ним – все мы, 
не отставая, а ведь
Он стоит поминания, юнец…
Лелея сокровенное, свое,
Уходим в вечность – не  в небытие, 
Предместников 
былых тревожа тени.
И, словно средостение времен, – 
Радушное, родное испокон:
 

«Почаще приезжайте
на пельмени!»

«Почаще приезжайте
на пельмени!» –
К друзьям я адресуюсь, и зане
С вопросом адресуется ко мне
Жиль, мальчик, посвященный
Мельпомене:
«Красивы ль они, женщины
в Тюмени?»
И на вопрос, что не упал в цене,
Ответил я, да подтвердит Ренэ, –
«Не менее пикантны,
чем на Сене…»
Испытанное, ярко и бодро
Сухое сердце веселит бордо,
Рубиновыми токами играя.
И вижу я, и слышу я друзей,
Их мысленно из дали обнимая,

Во неумолчной 
перекличке дней.

Во неумолчной 
перекличке дней,
Загадочней Тюмень 
в объятьях снега.
Приметы новорожденного века
Весомее и явственнее в ней.
Они – сибирских 
крепнущих корней,
Но – на излом пытают человека.
Его спасает лунная опека
Надежностью и нежностью своей.
В Тюмени, нарекаемой судьбою,
Мы остаемся, разные, собою,
Тысячелетью открывая счет.
Спокойный, вне рефлексии и лени,
Как лень порою, 
вкрадчива, ни льнет,

Я слышу голос 
молодой Тюмени.

Я слышу голос 
молодой Тюмени…
Бесспорно, что  у света – 
не  у тьмы
Она берет, былинная, взаймы – 
Провидческое в этой перемене.
Не утверждаю, что предмет
мигрени, – 
Вопрос, не занимающий умы…
Но все же, все же, что оставим мы 
Грядущему ее – не из шагрени?
Вершителям запевного венца
Столетия, нам всем его конца,
Нет, не достичь, увы,
воображеньем.
И пусть Тюмень 
в задуманном скромней,
Лицом к лицу с грядущем – 
не  с забвеньем…

Ей – сотни лет, 
и вечность – перед ней.

Ей – сотни лет, 
и вечность – перед ней:
Не сменою закатов и рассветов – 
Приливом вдохновенья
для поэтов,
И чем непостоянней, тем верней…
Затем, в кругу отеческих теней,
Чем, я спрошу, не искус
для эстетов – 
К венку веков привить венок
сонетов?
И есть ли что по замыслу
скромней?
И к сущему, и к прошлому
пристрастна,
Тюмень – не просто время
и пространство,
Безликая песчинка бытия.
Все, что века дремало в ней,
молчало,
Оповещает о себе: «Вот я!»…
Тюмени – сотни лет, 
в ней все – начало…
Тюмени – сотни лет, 
в ней все – начало…
Она – была, 
но предстоит ей – быть.
Тюмень дерзали, 
словно песнь, сложить – 
В ее пазах история дремала.

Подспудное в ней 
что-то назревало:
Грядущему в урманы 
путь открыть.
Для юных и дерзающих любить
И жизни мало, 
и пространства мало.

Наш город, 
притяжение сердец,
Тюмень, как встарь, 
радушия венец:
«Почаще приезжайте
на пельмени!».

Во неумолчной 
перекличке дней,
Я слышу голос 
молодой Тюмени…
Ей – сотни лет, 
и вечность – перед ней.

Опубликовано: газета, №132 (4667).

Читать больше:

Город счастья, родная Тюмень

Сибирская глубинка: Горе не сломило дух деревенского шофера

2459Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Для подростков проведут 12 тематических встреч, на которых расскажут об основах добровольчества.
Федерация профсоюзов выступила с предложением сократить время работы россиян. При этом в Министерстве труда и соцзащиты РФ подчеркивают, что организации уже сейчас, согласно Трудовому кодексу, могут ввести сокращенную рабочую неделю. Только это должно быть прописано в коллективном договоре.
18 августа по народному календарю - Евстигней Житник. Считалось, что каков Евстигней, таков и декабрь. В этот день заклинали жнивы от нечисти.
С 11 по 17 августа – обо всем самом интересном.
Обычно эти птицы предпочитают обустраивать свои гнезда не ближе, чем в двух километрах от населенных пунктов.
В прошлом году он собрал более двух тысяч зрителей.
Все, для кого небо стало вторым домом, сегодня принимают поздравления с профессиональным праздником.
17 августа в мире отмечается День бездомных животных.
Опрос
По вашему мнению, гордость Тюменской области - это:
люди
история
экономика
дороги
нефть и газ
природа
архитектурные объекты
горячие источники
все перечисленное

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное