×
В социальных сетях
В печатной версии

XVII век породил 17 год (часть четвертая)

06.04.2017
11:31
XVII век породил 17 год (часть четвертая). Продолжаем публиковать авторские размышления Татьяны Телышевой о том, кто мы, русские, от каких испытаний произошли и куда движемся.. Продолжение. Предыдущие публикации: XVII век породил 17 год (часть третья) XVII век породил 17 год (часть вторая) XVII век породил семнадцатый год У больших событий особая судьба. Часто для потомков они значат больше, чем для современников. Из всего того, что когда-либо совершалось на лице Русской земли, специалисты выделяют учреждение государства варягами и Крещение Руси. Как два узла, завязанных на тысячелетия, они стали для России фундаментом ее национального бытия и определили историческую судьбу. Ключевой фигурой нашей истории является правнук Рюрика – святой князь Владимир (ок. 965–1015 гг.).  Сознательно выбрав византийскую крещальную купель, Креститель Руси привел в нее и весь свой народ – «повернулся ко Христу и отдал Ему сердце и всех своих повел за собой». Благодаря князю Владимиру евангельские ценности стали сердцевиной нашей русской культуры, ее генетическим кодом. Сразу бросается в глаза, что послов папы и патриарха князь принимал по отдельности. (До Великого раскола, или Схизмы, когда европейская христианская цивилизация в 1054 году раскололась на две – восточную православную и западную католическую, оставалось еще полвека). Судя по всему, уже тогда, на заре русской цивилизации, князь каким-то особым чутьем или интуицией угадал, предвидел, что рано или поздно дороги Рима и Константинополя поведут в разные стороны.  О том, насколько выбор князя Владимира стал определяющим для русского народа, свидетельствуют воспоминания недавно скончавшегося лаврского старца архимандрита Кирилла, в миру Ивана Павлова. Лейтенант Иван Павлов прошел всю войну – с 1939 по 1946 год. Освобождал от немецких захватчиков земли России, Украины, Румынии, Венгрии, Австрии, участвовал в боях за Сталинград. Отец Кирилл, духовник трех последних патриархов России, горячо любимый и почитаемый старец, о своем боевом пути говорил скупо. Но одно из его воспоминаний народ запомнил и передавал из уст в уста: «Мертвые немецкие солдаты в большинстве случаев лежали уткнувшись лицом в землю. Наши чаще умирали лицом к небу».  Это сегодня двойные стандарты Запада отбили у большинства россиян желание идти по их пути индивидуализма и потребительства. Но  в те горькие 90-е годы растерянности от «самопредательства» России, когда казалось, что русский корень сгнил, слова старца звучали для нас и как укор, и как ободрение. Суровое историческое воспитание не раз заставляло русский народ остро ощущать проникновение чужой культуры. Но православие веками так воспитало, так учило осмыслять свое бытие, что даже в советский период, видимо, порывая с верой, он не мог отрешиться от привитого миросозерцания. Чтобы показать все величие выбора князя Владимира, доверимся взгляду со стороны. Высшие ценности любой цивилизации яснее и убедительнее запечатлели в себе лучшие произведения отечественной литературы.  Земное и небесное Вот как нерусские литераторы воспринимали творения писателей русских. Австрийский писатель Стефан Цвейг (1881–1942): «Раскройте любую из пятидесяти тысяч книг, ежегодно производимых в Европе. О чем они говорят? О счастье. Женщина хочет мужа или некто хочет разбогатеть, стать могущественным и уважаемым. У Диккенса целью всех стремлений будет миловидный коттедж на лоне природы с веселой толпой детей, у Бальзака – замок с титулом пэра и миллионами. И если мы оглядимся вокруг, на улицах, в лавках, в низких комнатах и светлых залах – чего хотят там люди? Быть счастливыми, довольными, могущественными. Кто из героев Достоевского стремится к этому? Никто. Ни один».  Немецкий философ Вальтер Шубарт (1897–1942) в своей знаменитой книге «Европа и душа Востока» (1938) писал: «Англичанин хочет видеть мир – как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, русский – как церковь. Англичанин хочет добычи, француз – славы, немец – власти, русский – жертвы. Англичанин хочет наживаться от ближнего, француз – импонировать ближнему, немец – командовать ближним, а русский ничего от него не хочет. Он не желает превращать ближнего в свое средство.... Гармония разлита на лице русского священника. Мягкие черты его, волнистые волосы напоминают древние иконы святых. Какая противоположность западным иезуитским головам с их плоскими, строгими, цезарскими лицами!»  Русский писатель Александр Солженицын высказался еще определеннее: «Чем отличаются русские литературные герои от западноевропейских? Самые излюбленные герои западных писателей всегда добиваются карьеры, славы, денег. А русского героя не корми, не пои – он ищет справедливости и добра». Выдающийся русский философ Киреевский об основе русского миропонимания писал: «Западный человек искал, как развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков. Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд». Вдумаемся в эти определения. Известный филолог Дунаев считает, что это произошло потому, что вектор душевных стремлений был повернут православием в противоположном от земных благ направлении. Западноевропейский тип культуры – эвдемонический (от греческого «эвдемония» – счастье). Русская православная культура сотериологична (от греческого «сотерио» – спасение), поэтому нас больше заботит не материальное благополучие, а духовный мир, то есть спасение души.  Основной праздник на Западе – Рождество, приход в мир Христа, то есть опять сосредоточение на земном. Мы Рождество Христово тоже любим, но для нас важнее Пасха, Воскресение Христово. Потому что если Спаситель воскрес, то  и у нас есть надежда на спасение. Отсюда направленность пасхального типа культуры – на духовное преображение и подготовку к будущему – жизни нетленной, к тому, что будет после Страшного Суда.  Для русского человека главное не то, что вот здесь, на земле, а то, что будет там. Английский поэт Киплинг начал свою поэму словами: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, пока не предстанет небо с землей на Страшный Господень Суд». Под Востоком здесь подразумевается не часть света, а восточная часть Римской империи, а затем Византия и страны Ближнего востока, а под Западом – все государства западноевропейской культуры. И опять рельефнее разница между Западом и Востоком выясняется в сопоставлении. Современный богослов архимандрит Рафаил (Карелин) так сравнил Запад и Восток. В культурно-историческом отношении Запад юн. Восток стар. Запад деятелен. Восток созерцателен. Запад – весь в эмоциях, весь в движении, весь в динамике. Восток углублен в себя, он как бы не отрывает взгляда от сокровищ, которыми обладает. Для Запада ареной борьбы со злом была земля, эта временная жизнь, а для Востока – человеческое сердце, которое он видел более глубоким, чем весь видимый мир.  Запад посылает полки крестоносцев для освобождения Гроба Господня. Восток посылает монахов в пустыни Египта и обители Афона. Запад обнажает меч против врагов веры. Восток дает духовных воинов для невидимой борьбы с демонами. Вершина западного богословия – Блаженный Августин, блестящий поэт и мыслитель, который насквозь психологичен. Восточные богословы: святители Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст – мистичны. Запад устами своих святых воспел величественный гимн Богу, Восток в таинственном безмолвии созерцал Бога. Запад тянулся к лазурным небесам, а Восток искал встречи с Богом в глубинах сердца. Восток деятелен, но вся его деятельность обращена вовне. Запад любит землю, и на земле он видит земное. Восток обратил динамику духа внутрь себя. Восток любит небо и в земном усматривал символы небесного; во временном искал образы вечного.  Запад ориентирован на внешнее могущество, а Восток внешне казался беднее, беспомощнее, слабее Запада, однако не искал ни силы, ни могущества мира, а искал Христа, который победил этот мир. ...Указать и упомянуть все отличия Запада и Востока, которые показывают нам значение того шага, который совершил князь Владимир, выбирая центром цивилизационного притяжения Византию, нет никакой возможности. Тысячу лет мы идем по выбранному им пути преображения жизни и спасения души, работы над собой, своими страстями. Для православных этот путь часто омрачается многими грехами, но следование Божественной правде всегда оставалось их идеалом. Свидетельство тому – святые и праведники. Герои сердца и совести, которые учили и учат свой народ, не как жить лучше, а как быть лучше. Спотыкаясь и падая, вновь поднимаясь, мы идем за преподобными Сергием, Серафимом, Антонием, Феодосием…  Но впереди всех – князь Владимир. Отец нации по плоти и духу.  Продолжение следует.
Продолжаем публиковать авторские размышления Татьяны Телышевой о том, кто мы, русские, от каких испытаний произошли и куда движемся.
Выбор князем владимиром восточного христианства предопределил путь России || Фото с сайта поисков.рф. Автор неизвестен.

Продолжение. Предыдущие публикации:

XVII век породил 17 год (часть третья)

XVII век породил 17 год (часть вторая)

XVII век породил семнадцатый год

У больших событий особая судьба. Часто для потомков они значат больше, чем для современников. Из всего того, что когда-либо совершалось на лице Русской земли, специалисты выделяют учреждение государства варягами и Крещение Руси. Как два узла, завязанных на тысячелетия, они стали для России фундаментом ее национального бытия и определили историческую судьбу. Ключевой фигурой нашей истории является правнук Рюрика – святой князь Владимир (ок. 965–1015 гг.). 

Сознательно выбрав византийскую крещальную купель, Креститель Руси привел в нее и весь свой народ – «повернулся ко Христу и отдал Ему сердце и всех своих повел за собой». Благодаря князю Владимиру евангельские ценности стали сердцевиной нашей русской культуры, ее генетическим кодом. Сразу бросается в глаза, что послов папы и патриарха князь принимал по отдельности. (До Великого раскола, или Схизмы, когда европейская христианская цивилизация в 1054 году раскололась на две – восточную православную и западную католическую, оставалось еще полвека). Судя по всему, уже тогда, на заре русской цивилизации, князь каким-то особым чутьем или интуицией угадал, предвидел, что рано или поздно дороги Рима и Константинополя поведут в разные стороны. 

О том, насколько выбор князя Владимира стал определяющим для русского народа, свидетельствуют воспоминания недавно скончавшегося лаврского старца архимандрита Кирилла, в миру Ивана Павлова. Лейтенант Иван Павлов прошел всю войну – с 1939 по 1946 год. Освобождал от немецких захватчиков земли России, Украины, Румынии, Венгрии, Австрии, участвовал в боях за Сталинград. Отец Кирилл, духовник трех последних патриархов России, горячо любимый и почитаемый старец, о своем боевом пути говорил скупо. Но одно из его воспоминаний народ запомнил и передавал из уст в уста: «Мертвые немецкие солдаты в большинстве случаев лежали уткнувшись лицом в землю. Наши чаще умирали лицом к небу». 

Это сегодня двойные стандарты Запада отбили у большинства россиян желание идти по их пути индивидуализма и потребительства. Но  в те горькие 90-е годы растерянности от «самопредательства» России, когда казалось, что русский корень сгнил, слова старца звучали для нас и как укор, и как ободрение. Суровое историческое воспитание не раз заставляло русский народ остро ощущать проникновение чужой культуры. Но православие веками так воспитало, так учило осмыслять свое бытие, что даже в советский период, видимо, порывая с верой, он не мог отрешиться от привитого миросозерцания.

Чтобы показать все величие выбора князя Владимира, доверимся взгляду со стороны. Высшие ценности любой цивилизации яснее и убедительнее запечатлели в себе лучшие произведения отечественной литературы. 

Земное и небесное
Вот как нерусские литераторы воспринимали творения писателей русских. Австрийский писатель Стефан Цвейг (1881–1942): «Раскройте любую из пятидесяти тысяч книг, ежегодно производимых в Европе. О чем они говорят? О счастье. Женщина хочет мужа или некто хочет разбогатеть, стать могущественным и уважаемым. У Диккенса целью всех стремлений будет миловидный коттедж на лоне природы с веселой толпой детей, у Бальзака – замок с титулом пэра и миллионами. И если мы оглядимся вокруг, на улицах, в лавках, в низких комнатах и светлых залах – чего хотят там люди? Быть счастливыми, довольными, могущественными. Кто из героев Достоевского стремится к этому? Никто. Ни один». 

Немецкий философ Вальтер Шубарт (1897–1942) в своей знаменитой книге «Европа и душа Востока» (1938) писал: «Англичанин хочет видеть мир – как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, русский – как церковь. Англичанин хочет добычи, француз – славы, немец – власти, русский – жертвы. Англичанин хочет наживаться от ближнего, француз – импонировать ближнему, немец – командовать ближним, а русский ничего от него не хочет. Он не желает превращать ближнего в свое средство.... Гармония разлита на лице русского священника. Мягкие черты его, волнистые волосы напоминают древние иконы святых. Какая противоположность западным иезуитским головам с их плоскими, строгими, цезарскими лицами!» 

Русский писатель Александр Солженицын высказался еще определеннее: «Чем отличаются русские литературные герои от западноевропейских? Самые излюбленные герои западных писателей всегда добиваются карьеры, славы, денег. А русского героя не корми, не пои – он ищет справедливости и добра».

Выдающийся русский философ Киреевский об основе русского миропонимания писал: «Западный человек искал, как развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков. Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд».

Вдумаемся в эти определения. Известный филолог Дунаев считает, что это произошло потому, что вектор душевных стремлений был повернут православием в противоположном от земных благ направлении. Западноевропейский тип культуры – эвдемонический (от греческого «эвдемония» – счастье). Русская православная культура сотериологична (от греческого «сотерио» – спасение), поэтому нас больше заботит не материальное благополучие, а духовный мир, то есть спасение души. 

Основной праздник на Западе – Рождество, приход в мир Христа, то есть опять сосредоточение на земном. Мы Рождество Христово тоже любим, но для нас важнее Пасха, Воскресение Христово. Потому что если Спаситель воскрес, то  и у нас есть надежда на спасение. Отсюда направленность пасхального типа культуры – на духовное преображение и подготовку к будущему – жизни нетленной, к тому, что будет после Страшного Суда. 

Для русского человека главное не то, что вот здесь, на земле, а то, что будет там.
Английский поэт Киплинг начал свою поэму словами: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, пока не предстанет небо с землей на Страшный Господень Суд». Под Востоком здесь подразумевается не часть света, а восточная часть Римской империи, а затем Византия и страны Ближнего востока, а под Западом – все государства западноевропейской культуры.

И опять рельефнее разница между Западом и Востоком выясняется в сопоставлении. Современный богослов архимандрит Рафаил (Карелин) так сравнил Запад и Восток. В культурно-историческом отношении Запад юн. Восток стар. Запад деятелен. Восток созерцателен. Запад – весь в эмоциях, весь в движении, весь в динамике. Восток углублен в себя, он как бы не отрывает взгляда от сокровищ, которыми обладает. Для Запада ареной борьбы со злом была земля, эта временная жизнь, а для Востока – человеческое сердце, которое он видел более глубоким, чем весь видимый мир. 

Запад посылает полки крестоносцев для освобождения Гроба Господня. Восток посылает монахов в пустыни Египта и обители Афона. Запад обнажает меч против врагов веры. Восток дает духовных воинов для невидимой борьбы с демонами. Вершина западного богословия – Блаженный Августин, блестящий поэт и мыслитель, который насквозь психологичен. Восточные богословы: святители Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст – мистичны. Запад устами своих святых воспел величественный гимн Богу, Восток в таинственном безмолвии созерцал Бога. Запад тянулся к лазурным небесам, а Восток искал встречи с Богом в глубинах сердца. Восток деятелен, но вся его деятельность обращена вовне. Запад любит землю, и на земле он видит земное. Восток обратил динамику духа внутрь себя. Восток любит небо и в земном усматривал символы небесного; во временном искал образы вечного. 

Запад ориентирован на внешнее могущество, а Восток внешне казался беднее, беспомощнее, слабее Запада, однако не искал ни силы, ни могущества мира, а искал Христа, который победил этот мир.

...Указать и упомянуть все отличия Запада и Востока, которые показывают нам значение того шага, который совершил князь Владимир, выбирая центром цивилизационного притяжения Византию, нет никакой возможности. Тысячу лет мы идем по выбранному им пути преображения жизни и спасения души, работы над собой, своими страстями. Для православных этот путь часто омрачается многими грехами, но следование Божественной правде всегда оставалось их идеалом. Свидетельство тому – святые и праведники. Герои сердца и совести, которые учили и учат свой народ, не как жить лучше, а как быть лучше. Спотыкаясь и падая, вновь поднимаясь, мы идем за преподобными Сергием, Серафимом, Антонием, Феодосием…  Но впереди всех – князь Владимир. Отец нации по плоти и духу. 

Продолжение следует.

4261Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
В рамках проекта театральные коллективы со всего мира выступят на тюменских улицах в 14-й раз.
Фестиваль кваса прошел в Ялуторовском остроге.
19 июля в молодежном театральном центре «Космос» состоялось закрытие проекта для молодых кинематографистов.
Сельских подростков знакомят с форматом рок-квартирника.
За новыми умениями горожан приглашают на мастер-классы.
Современное здание станет центром притяжения жителей района.
Проект «Золотая линия Тюмени» откроет и презентует уникальный пешеходный маршрут.
Опрос
По каким критериям вы выбираете место для отдыха?
Морское побережье
Горный курорт
Сервис «Все включено»
Безвизовый режим
Приемлемая стоимость
Транспортная доступность
Познавательный досуг
Развлечения
Все вышеперечисленное
Популярные статьи

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы не пропустить главное