×
В социальных сетях
В печатной версии

Николай Шамсутдинов: "Достоинство - последнее мое достояние"

Я родился на Ямале, именовавшемся до недавних пор материком «белого забвения». Стихи мои, с их фиксацией душевных состояний, переживаемых человеком, с полным основанием уместно уподобить своеобразной лирической кардиограмме, отражающей в своих пиках и западаниях бытийные и психологические перепады человеческого, нелегкого в критических ситуациях, бытия. 
Николай Шамсутдинов || Фото предоставлено автором.

По словам исследовательницы Ирмы Юстус, «…Николай Шамсутдинов – чуток к первозданности свободно дышащей субстанции русского языка, который он  в совершенстве постиг, так как служению этому феномену посвятил мастер более сорока лет интенсивной работы в отечественной словесности, до сих пор обогащая ее своими произведениями, неожиданными и зачастую парадоксальными, редкими образами, блистательными метафорами, отточенными эпитетами.

Начало творческого пути поэта отмечено поистине живодарящей мощью образов, раблезиански живописным изображением и северной природы, и недюжинных характеров северян…»

Будучи в ранних стихах записным экстравертом, я, судя по критическим оценкам 90-х г.г. прошлого века и начальных десятилетий века нынешнего, вполне естественным образом перетек в полную свою противоположность, предъявив читателям одной из  своих книг «Заветная беззаветность» черты натурального интроверта, сосредоточенного на своем, сугубо внутреннем мире, Человек – «место встречи времени и пространства», передающих свою энергию языку людей, населяющих данный ареал. Вот  и мой герой, вспоенный чистым, целебным воздухом северных просторов, при тогдашней, явно адамической, чистоте чувств и отношений, стечением обстоятельств оказался погруженным в урбанизированный, механистический мир, доминантой бытия в котором является вынужденное, доведенное порой до абсурда самоограничение.

Душа ищет свободу волеизъявления как форму своего существования и находит ее в «акустике ассоциаций», аллюзий, в фабульных хитросплетениях и метафорических откровениях.

Мобилизованная необходимостью выбора между элегией и диатрибой, авторская муза насыщает стихи мотивами упадка человеческого духа, который переживает сегодня подлинно паническое состояние, подобное тому, что переживает страдающий клаустрофобией человек, помещенный в наглухо замкнутое пространство.

«Клаустрофобия души» – так называется один из циклов одной из моих книг, главный герой которой – осваивающий «одическое одиночество», разочарованный в бытии и дистанцирующийся от него человек, одержимый идеей абсолютной безыдейности сущего, своеобразный образ «пишущего эпитафию» вырождающемуся в гигантскую ростовщическую контору миру. 

Это – прерогатива зрелости, оставляющей в недоумении юность, язвимую идиосинкразией к реальности. Воистину выстраданное – «…добродетели все не поладят между собою,/ а пороки – столкуются…» – выводит из личной эмоциональной сферы «мир, пожираемый жадностью» до такой степени, что «под веками прячешь взгляд пепла», ведь опаскудили «мир, скоморохами перешитый/ в шапито и, под гогот, попсой загажен».

«Эстетика – этика будущего…» – прорицал на заре ХХ века М. Горький. На заре века ХХI, словно следуя завету классика, наинеобходимо служение эстетике, выполняющей для читателя роль Вергилия в этом непростом мире, становящемся благодаря усилиям автора «миром собственной выделки».

Подвергаясь нападкам и «правых», и  «левых», приходится держаться обособленно, не принадлежа, в частности, и, ни  к одной из многочисленных стилистических «школ», так как, по словам все той же Ирмы, «…едва ли не все течения – и натурализм, и метаметафоризм, и символизм, и модернизм, мордуемый постмодернизмом, – слились в его (автора) работе в один мощный поэтический поток, в котором, как  в родной стихии, не сосуществуют, нет! а сопрягаются, взаимодействуют, воодушевляя друг друга, и «купальщица, напористая за буйками – брассом,/ за молом, в молотьбе коленей, – кролем.., и чревовещающие полночью вещи, и герой, завернувшийся в складки античного мифа… Философ?». Неистребима жажда объять гармонией этот расхристанный, погрязший в скверне и пороках, мир!

Не духовное ли смятение и вызывает к жизни «стальную стилистику» филиппик, придающих стихам неординарное звучание, хотя, как иронически констатируется, автору «пеняют… трилобиты штолен, ферм, заводов, что смысл зашторен…»?

Да нет же! Это зашорены глаза «доброхотов», назойливо декларирующих об объективности своих воззрений на творчество человека, которого на самом деле пытаются обречь забвению.

Заведомая глухота и слепота противостоящей среды всегда сопутствует тому, чье  творчество не укладывается в прокрустово ложе дурно толкуемого средой прагматизма в отношении искусства.

Как явствует из истории литературы, мощное и независимое дарование оборачивается для авторов драмой, ибо серость, отравленная ксенофобией и восполняющая недостаток таланта огромной пробивной силой и нахрапистостью, буквально выдавливает их из активной жизни… Традицией стало – сначала добить, а затем, с помпой и славословиями, канонизировать. Многочисленные примеры подобного у нас на слуху.

Сетуй не сетуй на отсутствие откликов критиков либо читателей, но по себе знаю, как тяжело творить в атмосфере полнейшего психологического вакуума…

И тут же – для усиления эффекта моих аргументов – процитирую Инну Кабыш из «Литературной газеты», обращающуюся к своим ученикам: «Талант – это не только и не столько людские аплодисменты, сколько людская зависть. Зависть – неразлучная спутница таланта. Умейте защищать свой талант. Умейте держать удар!». 

Что ж, часто приходится держать удары судьбы… Метафизическая амбициозность нуворишей отечественного разлива привела к катастрофической инфляции таких, сакральных до недавних пор, понятий, как «добро», «милосердие», «справедливость», «бескорыстие». И автор, выброшенный более десятка лет назад происками судьи из квартиры на улицу и обреченный, таким образом, на бродяжничество, а в руках бездарного эскулапа лишившийся дара речи на три года, выстрадал несомненное право на болевое «Достоинство – мое последнее достояние…».

По словам Ирмы Юстус, автор «обладает богатой творческой родословной, исполненной мощью и полифоничностью соседствующих в пантеоне мировой поэзии творцов».

И если, «в виду Террачина», рвется к морю студеный «эрудированный родник,/ еще помня Овидия, Тацита, Ювенала…», откроем же ему дорогу туда, где его действительно ждут не «пожиратели зрелищ и колы.., чьим редким отсутствием облагорожена морская гладь», а – хотя бы – те, «чьи фантазии жарко вынашивает Сапфо,/ под парусящими снами, хрониками Хроноса…».

«Хищный глазомер», особое умение ставить слово к слову проявляются у Шамсутдинова… прежде всего в эпитетах, в определениях, обретающих многозначность, дополнительный смысл в их слиянности с определяемыми словами…» – так писал в 80 – 90 годах прошлого столетия известный советский критик Станислав Золотцев (Москва).

Я не отвлекаюсь на  выбор – «высокого» или «низкого» ранга предмет, избранный мной не только для изображения, но  и для одушевления бытия этого предмета. А бытию г л о б а л ь н о г о толка подобное одушевление вещей необходимо как условие выживаемости в психофизической чересполосице неизменно критических состояний действительности.

Поэзия отнюдь не теряет в своей пронзительности прямого высказывания, но приобретает в ходе своей эволюции такие черты – как подчеркнутая утонченность лирических характеристик, как многослойная, насыщенная явными и зашифрованными цитатами философов и писателей художественная ткань произведений, отсылающая читателя к неисчерпаемому кладезю культурных и исторических реалий.

Увы, современный литературный процесс решительно исключил книгу из центра своего внимания, поставив на ее место презентацию, принимающую разные формы, такие, например, как синтез поэзии и музыки, увлечение видеозаписями, авторские выступления, вследствие чего эпоха Гуттенберга с ее приоритетом печатного слова, трансформированного в книгу, уступает свои позиции.

Но не укроешься за новомодными увлечениями, ибо неизменно отождествляешь себя с персонажами своих произведений, в которых ты не только предельно автобиографичен, но пронзителен в своих прямых высказываниях. 

Судьба сподобила героя рождением на самом «краешке земли», на отшибе, можно сказать, цивилизации, где настолько могуч и действенен «приворот простора», что строки приобретают широту поэтического дыхания, укладываясь чаще всего лишь в размер многотерпеливого анапеста.

Не спеши, читатель, закрывать эту книгу. Задержись на любой из ее страниц и ты увидишь, какой «у времени, не убывая, мажорный жор/ – хвори, формы Фальстафа…». Но – «реальность приправлена памятью: мерная зыбь,/ золота и крупна, перемигивается на солнечном море… Полощущий парус забирает на вздохе свежак…». «Измор четырех измерений держит нас взаперти?».

Это – Сибирь. Край, явленный миру во всех его четырех измерениях усилиями автора, его сына и певца. 

А в заключение адресую читателя непосредственно к все той же Ирме Юстус, которая не столь давно написала: 
«Дорогой друг!
Благодарю тебя за радость знакомства с новыми твоими стихами, часть из которых довелось мне прочитать в периодике. Но, собранные в одну рукопись, они, перечитанные вновь, вызывают такой мощный накат духоподъемности, что появляется нестерпимое желание создать свое, такое же – глубоко содержательное и изощренное по форме. 
Ты – не «пасынок неусыпной отечественной словесности», как писал в одной из книг… Тебя читают, любят и чтут.
Недавно, зайдя в интернет, столкнулась я с информацией такого рода: «…стало известно, что ученица 11 класса МОУ ПСОШ №1 Кристина Гноевая стала лауреатом VI Всероссийского молодежного конкурса «Меня оценят в XXI веке». Конкурс проводится при поддержке Госдумы РФ, Управления делами Президента РФ, Роскосмоса, Российской академии образования, Росвоенцентра при Правительстве РФ. Наградой за победу стало приглашение ученицы на защиту научно-исследовательской работы «Проблемы экологии в поэме Н.М. Шамсутдинова «Покорители» и повествовании в рассказах «Царь-рыба» В.П. Астафьева». Для Кристины поездка в детский дом отдыха Управления делами президента РФ в Непецино стала победной. Среди 50 человек, в числе которых были даже студенты 3-4 курсов филфаков, в номинации «Литературоведение» Кристина стала обладателем диплома первой степени. (Газета «Северный луч», г. Тарко-Сале, ЯНАО)».

Опубликовано: газета, №142 (4677).

Читать больше:

Тюменец Александр Мищенко стал академиком литературы

Николай Шамсутдинов - о Тюмени, жизни и творчестве

265Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Благотворительный проект «Клубок надежды» объединил тюменских рукодельниц, готовых безвозмездно помогать детям из детских домов, больниц и неблагополучных семей.
Международный проект обучения с применением дуального метода в течение нескольких лет успешно реализовывался в ялуторовском колледже.
Школьник не совсем верно понял задание по уроку технологии.
Ими оказались четырнадцать жителей муниципалитета.
За выход в финал сезона поборются 12 молодых команд УрФО и Поволжья.
В областной столице продолжает работу международный проект «CreativeMornings».
В течение трех дней волонтеры будут получать необходимые знания для работы в сфере инклюзивного образования и разрабатывать собственные социально-полезные проекты.
Опрос
Что я больше всего любил (а) в детском садике?
Сончас
Прогулки, физкультуру и зарядку на площадке
Детсадовскую еду
Дополнительные кружки
Утренники
Работу на садичном огороде