×
В социальных сетях
В печатной версии

Тюменские косторезы держали в руках не только пилку, но и винтовку

17.05.2018
10:07
О судьбах тех, кто до и после войны прославлял народный промысел.
коллектив артели кооп-экспорт, г. Тобольск, 1949 год || Фото с сайта: tfki72.com. Автор неизвестен.

Многие годы, собирая с сыновьями материалы для фабричного музея, обращал внимание, что изделия тобольских косторезов периода 30-40-х годов XX века попадаются крайне редко. В общем, о них мало что известно. Позже в Москве, в НИИХП, мастера-старожилы пояснили, что в военное и послевоенное время промыслы работали в «экспортном режиме»: часть уникальных произведений продавалась на аукционах за рубеж, а на вырученные средства приобреталось вооружение. 

Во время войны в артели остались в основном старики и пацаны. В эти годы от голода умерли корифеи тобольского косторезного промысла – Терентий Семенович Песков (Тереша) и Василий Иванович Денисов (Циник). Из мамонтового бивня они вырезали и ширпотреб, и сложные композиции. Задавали тон братья Синицких. Старшему из них, Виктору, в ту пору было 15 лет. На поддержание промысла в 1944 году из-под Сталинграда отозвали скульптора Алексея Ремезова – он стал художественным руководителем артели. 

По старинке 
С войны в артель вернулись не все мастера. По-разному складывалась их жизнь на «гражданке». Аркадий Гостев вернулся в 1942-м по ранению на костылях. Самый взрослый, он в артели занимался всем, что оказывалось по силам. Во все времена косторезам жилось нелегко. Бывало, по полгода не получали зарплату, не было реализации. Гостев рассказывал, как в послевоенные годы пристегивал ордена на самый добротный свой пиджак, брал в руки два фанерных чемодана с изделиями и отправлялся в дорогу. Останавливался в городах, предлагал роскошный товар. В Сочи народ смеялся: «На что нам здесь твои охотники на лыжах да оленеводы в шубах?!» 

Ветеран войны и труда Михаил Тимофеевич Загваздин, будучи инвалидом, работал на фабрике и после пенсии. Поврежденная рука не давала возможности работать более интенсивно, и дядя Миша ежемесячно по выписанному наряду изготавливал одну и ту же небольшую скульптуру из зуба кашалота «Бегущий олень». Трудился по старинке, то есть не спеша – все его движения были основательны и точны. Распиливал заготовку вручную – лучковой пилой – точнехонько по расчерченным линиям.

В то время редко кто из старых мастеров так старался – все заготовки опиливались, округлялись на «циркулярке». Улыбчивый, с открытым взглядом, о войне делиться не любил, зато с веселой охоткой рассказывал анекдоты, слыл в компаниях приятнейшим собеседником. На работу не опаздывал, свое рабочее место – верстак – неизменно после смены тщательно убирал, показывая пример другим. Поддерживал идею создания фабричного музея. От субботников и поручений не отлынивал, непременно находился в курсе общественной жизни коллектива. По утрам первым делом для нас было услышать задорное приветливое слово дяди Миши. И верилось, что так будет всегда!

Как-то косторезную фабрику наградили орденом «Знак Почета». Для выполнения взятых высоких соцобязательств воодушевленный коллектив пополнился молодежью. Отчаянно стало не хватать рабочих мест, и вот тогда начались поиски кандидатов для сокращений. Дядю Мишу «ушли». Мастера, который давал ежемесячный стабильный план, единственного исполнителя «Бегущего оленя», ставшего в каком-то смысле символом прочности. Помнится, эту скульптуру больше так никто и не сделал. Конечно, старый мастер тосковал по ремеслу, оторванность от любимого дела унижала его, а от вынужденного безделья каждый день для него становился тягостным. 

Странные пути-дороги талантливых людей
Александр Александрович Уженцев – неунывающий, компанейский Сан Саныч, парень-душа. Уже не работая на фабрике, завсегда приходил по праздникам, по делам ли, просто так. Сразу вокруг собиралась живая ватажка из сверстников, женщин и молодежи. Курили – дым коромыслом, вспоминали, балагурили. Так приятно было наблюдать за ними. Пообещал после праздника дать воспоминания, материалы для музея. Шел утром по дороге, упал и умер. В пути. 

Александр Преснецов пропал без вести. Мама, Ольга Матвеевна, до конца жизни сокрушалась неведомой судьбе сына, все верила, что вот-вот придет весточка от Сашеньки. Ее удручало официальное бездушие: как будто человека и вовсе на свете не было. Благодарила, что вспомнили о Саше при формировании музея, охотно поделилась воспоминаниями и передала все, что относилось к его биографии. 

Еще драматичней сложилась судьба Владимира Иванова. Он не был косторезом – пришел позже и трудился рабочим. Еще живы были почти все ветераны, но на 9 Мая официально ему не отдавали почестей.

Награды, подарки, поздравления для него считались чужими мероприятиями. После торжественной части хотелось найти время и место, чтобы отметить пожилого человека, поддержать честь и достоинство простого воина, в судьбе которого война оставила страшную отметину – Владимир Иванов был в плену.

 Константин Терентьевич Песков – потомственный косторез, великолепнейший мас-тер, после сокращения перестал посещать фабрику. Последнее время работал при музее: восстанавливал, реставрировал экспонаты, в том числе косторезные изделия. Упорно настаивал, что авторство знаменитой скульптурной композиции «Семеро с ложкой, один с сошкой» принадлежит руке его отца – Терентию Пескову. Совсем стареньким практически не резал «косточку». От воспоминаний отшучивался. Остававшуюся малость «безделушек», как он говорил, струганных простым ножичком, хотел передать в музей – к сожалению, их «сперли» студенты, жившие у него на квартире. Умер неприметно, полунищим. 

Геннадий Сергеевич Килин – изумительный мастер цветной инкрустации из кости. С появлением бормашин окончательно перешел работать надомником. Пыльным механизмам предпочитал ручной труд. Забегал на фабрику по делам, небольшого роста, очень живой, даже азартный. С удовольствием консультировал, но некоторыми секретами косторезного мастерства категорически не делился, показывал друзьям-сверстникам очередные свои шкатулки-шедевры. В коллективе мало кто знал его, постепенно имя стало забываться, иногда на выставках появлялись небольшие работы под его именем. А потом и их не стало. 

Столпы, лидеры, кумиры
Предвоенные годы в косторезной артели отмечены периодом расцвета: первые места в городских и областных соцсоревнованиях, лучшие показатели  в спорте, высокие достижения в творческой деятельности. Артель достигла этих высот благодаря незаурядной личности Виктора Никитовича Лопатина. Высокий, красивый как артист, ладный во всем! Его как талантливого мастера и авторитетного руководителя знал весь город. Мас-тера всех поколений души не чаяли в нем! Лопатин настойчиво открывал в бывших столярах и плотниках  изобразительное творчество: учил рисовать, лепить, понимать композицию. Расширяя кругозор, рассказывал об истории искусств, водил мастеров на выставки, даже в Москву старичков Пескова да Денисова в зоопарк свозил – на живого моржа глянуть. Обаятельно играл на гитаре, вынуждая трепетать женские сердца. Ушел на войну вместе с другом Семеном Трегубовым. Трегубов погиб по дороге на фронт – его поезд попал под бомбежку. А Виктор Лопатин – в рукопашном бою на Волховском направлении. Старые мастера вспоминали: когда пришли «похоронки», то в артели выяснилось, что у них обоих была бронь. 

Василий Михайлович Южаков не был косторезом, но имел «буквальное отношение к промыслу»: он изобрел станок по изготовлению лобзиковых пилок, и в будущем постоянно совершенствовал его, достигнув надежной производительности «пилка за четыре секунды». Этот мастер-самоучка до всего доходил своим умом. В далеком 1928 году в местной газете вышла статья про его золотые руки под названием «Тобольский Эдисон». Уйдя добровольцем на фронт, и там проявлял чудеса изобретательности. Однажды их часть при наступлении осталась без подвоза боеприпасов, но вокруг во множестве валялись немецкие снаряды и мины. Недолго думая, Южаков приспособил немецкие мины под советские минометы и какое-то время успешно обстреливал позиции врага, тем самым не дав захлебнуться наступлению. За это он получил отпуск. Окончательно домой вернулся только с Победой. 

Никифор Гаврилович Сидоров при артели работал начальником производства, пос-ле пенсии, уже на фабрике, – механиком-наладчиком. Все механизмы, инструменты проходили через его умелые руки. Страстный шахматист и книгочей (выписываемый им журнал «Роман-газета» из рук в руки ходил по всему коллективу). «Кешу», как называли мастера Никифора Гавриловича, часто приглашали на городские мероприятия и в учебные заведения поделиться воспоминаниями о военных событиях на Мурманском направлении. 
Как уже говорил, Алексея Ремезова демобилизовали из-под Сталинграда в Тобольск, когда по всем фронтам бои не прекращались. И этот факт поразителен: кругом война, полстраны в развалинах, а кто-то уже думал о будущем сибирского промысла. 

...Эхом минувшей войны станет выставка «Победа» в Омске в 1946 году. И уже в следующих работах тоболяков-косторезов ратные сюжеты постепенно начнут меняться на мирные. Мечтательные мотивы про электрификацию, охоту и рыбалку, про материнство вернутся в произведения мастеров-победителей.

Минсалим ТИМЕРГАЗЕЕВ, г. Тобольск

Опубликовано: газета, №82 (4617).

Читать больше: 

Тюменские водолазы вернулись из экспедиции «Большой десант - 2018»

Ветеран Юрий Артемьевич Андреев рассказывает о истории Тюмени в годы войны

2431Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Тюменцы могут проголосовать за выбор названия для аэропорта Рощино.
Пекари, массажисты и слесари - тюменцы с ограниченными возможностями здоровья демонстрируют свое мастерство в Москве на «Абилимпиксе».
В мероприятие примет участие три сотни активистов.
Он станет самым большим в городе.
Помощью города воспользовалось более пяти тысяч семей.
В связи с этим, тюменцев бесплатно угощают креативным кофе.
Гостем студии онлайн-трансляций «Тюменской области сегодня» станет депутат Тюменской областной Думы, координатор федеральной программы «Крепкая семья».
В Тюмени преимущественно облачно и прохладно.