×
В социальных сетях
В печатной версии

Октябрьская революция: катастрофа или воплощение народной мечты?

«Буря, пусть сильнее грянет буря...» – в начале ХХ века в своем стихотворении «Песня о буревестнике» призывал писатель Максим Горький.
Источник фото: prometej.info.

Продолжение. 
Начало: 
Октябрьская революция: катастрофа или воплощение вековой народной мечты? (ч. 3)
Октябрьская революция: катастрофа или воплощение вековой народной мечты? (ч. 2)
Октябрьская революция: катастрофа или воплощение народной мечты? (ч. 1)


«Песня о буревестнике» была одним из самых любимых литературных произведений Ленина, он посвятил ему несколько статей. Буря грянула. Французский политический деятель, социалист, министр вооружения Франции (с 1915-го по сентябрь 1917-го) Альбер Тома в мае 1917 года был огорчен встречей с Максимом Горьким. «Буревестник революции», в то время возглавлявший газету «Новая жизнь», произвел на француза впечатление «искреннего, очень обескураженного и деморализованного человека». Француз вспоминал о признании Горького: «Я совершил ошибку», но в чем она заключалась, писатель пояснять не стал... 

Те, кто читал «Несвоевременные мысли» Горького, согласятся, что скорее всего «буревестник» разочаровался в революции. Все-таки имеет смысл привести небольшой отрывок из этого творения: «...Что же нового дает революция, как изменяет она звериный русский быт, много ли света вносит она во тьму народной жизни?

На время революции насчитывается уже до 10 000 «самосудов». Вот как судит демократия своих грешников: около Александровского рынка поймали вора, толпа немедленно избила его и устроила голосование: какой смертью казнить вора: утопить или застрелить? Решили утопить и бросили человека в ледяную воду. Но он кое-как выплыл и вылез на берег, тогда один из толпы подошел и застрелил его. 

Средние века нашей истории были эпохой отвратительной жестокости, но и тогда, если преступник, приговоренный судом к смертной казни, срывался с виселицы – его оставляли жить. 

Как влияют самосуды на подрастающее поколение?

Солдаты ведут топить в Мойке до полусмерти избитого вора, он весь облит кровью, его лицо совершенно разбито, один глаз вытек. Его сопровождает толпа детей; потом некоторые из них возвращаются с Мойки и, подпрыгивая на одной ноге, весело кричат: 
– Потопили, утопили! 

Это наши дети, будущие строители жизни. Дешева будет жизнь человека в их оценке, а ведь человек – не надо забывать об этом! – самое прекрасное и ценное создание природы, самое лучшее, что есть во Вселенной. Война оценила человека дешевле маленького куска свинца, этой оценкой справедливо возмущались, упрекая за нее «империалистов» – кого же упрекнем теперь – за ежедневное, зверское избиение людей?» 

Вопрос этот исключительно риторический, будь у писателя побольше гражданского мужества – он бы назвал виновников. При «кровавом» Николае II безнаказанно можно было говорить все, что пожелаешь, и даже как угодно обзывать самодержца, а с «народной» властью не забалуешь.

Кровавый беспредел уже накрыл всю Россию. В газете «Рабочая жизнь», органе Тюменского комитета Российской социал-демократической партии, 4 апреля 1918 года напечатана статья профессора Новомбергского «Расстрелы... без суда». В частности, в статье приводится пример бессудной расправы в Крыму: «...Расстрелы, расстрелы, каждый день расстрелы без суда. Возьмите любой № газеты, и вы прочтете обязательно о расстрелах. 

Да и какие расстрелы! Вот, например, в Севастополе: в начале февраля, когда получились известия об исходе брестских переговоров, среди рабочих началось слабое антибольшевистское движение. 

Среди хозяев положения – матросов – созрел план подавления «гидры контрреволюции». Был пущен слух, что румыны и «буржуи» оценили голову каждого матроса в тысячу рублей. 
Атмосфера накалилась, на судах произносились зажигательные речи, был выпущен листок с прозрачными призывами к расправе над контрреволюционерами. 

Одни из «контрреволюционеров» были под рукой – содержавшиеся в местной тюрьме заключенные, не уплатившие дани или подозреваемые в содействии контрреволюции. В ночь на 10 февраля в тюрьму явились вооруженные матросы, вывели всех заключенных и подвергли их расстрелу. Так погибло свыше ста человек. Одновременно другие группы матросов обходили квартиры со списками, извлекали обывателей-«буржуев» и учиняли над ними расправу. Точная цифра погибших таким образом обитателей частных квартир не установлена, так как многие успели скрыться. 11 февраля севастопольские матросы появились в Симферополе, в ту же ночь повторили расправу по севастопольскому методу: одни истребляли всех заключенных «заложников», другие обходили со списками квартиры и расстреливали их обитателей. Число жертв исчисляется сотнями».

В том же номере газеты сообщалось о расправах в Тобольской губернии. В деревне Вальковой был убит за кражу рыбы Осип Иванов Попов. Марковский сельский сход, «посоветовавшись между собою, решил единогласно убить», и убили Кирилла Ефимова, Николая Ефимова, Игнатия Григорьева и Ивана Григорьева («В том и подписуемся все общественники»). В деревне Перпиной четыре человека убито, один сожжен вместе с женой в собственном доме. В деревне Старой Перпиной убито четыре человека (три за конокрадство и плохое поведение, один за убийство). 

Вседозволенность становилась нормой жизни. Такие «шалости», как разграбление чужого имущества, захват земель, домов, неповиновение властям даже в случаях исполнения гражданских обязанностей – к примеру, уплаты налогов; самосуды – это неизбежные следствия уничтожения «революционерами» органов правопорядка.

Вот только два примера из жизни Тобольской губернии 1917 года. Из донесения Тюменского уездного комиссара: «...9 июля, во второй половине дня, после состоявшегося митинга, толпою солдат 35-го Сибирского стрелкового запасного полка арестован Тюменский уездный воинский начальник полковник Дмитриев. Солдаты в знак протеста против недостатка в полку обуви, белья и прочего обули полковника Дмитриева в лапти и в таком виде провели его по Царской улице до полковой канцелярии и обратно: затем водворили его в гарнизонную гауптвахту. 

Во время этого шествия гражданин Федор Степанович Гусев (секретарь редакции газеты «Свободное слово»), отозвавшийся относительно действий солдат, был также захвачен толпою, избит и арестован на гауптвахте». 

Землевладелец Нифонтов 15 октября 1917 года послал Тобольскому губернскому комиссару телеграмму, настоящий вопль души: «Жители поселка Новопокровского Баженовской волости десять дней всей деревней уничтожают принадлежащий мне лес. Срубив лес, угрожают уничтожить тонкорунное овцеводство, единственное в Тобольской губернии, племенной скот, коневодство. Прошу вас по возможности скорее остановить грабеж». 

Вряд ли этого Нифонтова можно отнести к «экспроприаторам».  Но «экспроприировали» не только «экспроприаторов». Как правило, все помнят о контрибуциях на «буржуев», об отобранных фабриках, заводах, банках, поместьях, имениях, землях, ценном имуществе, а затем и реквизициях зерна и продуктов питания. Кстати сказать, если снять фильм, как большевики сразу после февральской революции захватили особняк Матильды Кшесинской, примы-балерины Мариинского теат-ра, для понимания сути революции это даст больше, чем только что якобы о ней вышедший фильм. 

В действительности размах экспроприаций к российскому народу значительно шире. Достаточно вспомнить о вкладах в сберегательные кассы и банки, счетах кредитных и других кооперативов в банках (это были преимущественно крестьянские деньги), ценных бумагах, в которые вкладывало деньги население, движимое зачастую патриотическими чувствами. Все эти средства благодаря большевистской политике – непродуманной национализации банков – были потеряны. Пострадали и сотни тысяч французских держателей русских ценных бумаг: большевики аннулировали не только внутренние, но и внешние займы. А ведь деньги французских граждан шли и на финансирование крестьянских кооперативов в России. Кстати сказать, ценные российские бумаги приобретали в основном представители французского среднего класса, причем некоторые даже закладывали дома, квартиры для получения средств на приобретение российских ценных бумаг.  

Встречалась мне такая цифра: во время Великой Отечественной войны уничтожена треть национального богатства. Кто посчитал, какая часть национального богатства уничтожена в результате событий 1917 года?! 

Но страшнее всего – были уничтожены целые сословия, в значительной мере физически.

Продолжение следует...

Александр ВЫЧУГЖАНИН, член Российского исторического общества

Опубликовано: газета, №211 (4502).

Читать больше:

Тюменский писатель вступил в ряды Академии российской литературы

Новый культурный проект запустят в Тобольске
 

772Просмотров
Комментариев

Читать далее
Труд получил название «Тобольский острог».
Американский самолет, спасавший челюскинцев, входил в состав Первого Тюменского авиаотряда.
Популярные статьи