×
В социальных сетях
В печатной версии

Николай Шамсутдинов: поэт Великой Тюменщины

Книги тюменского поэта Николая Шамсутдинова есть и в библиотеке Ватикана.
Фото из архива редакции.

Среди приглашенных на торжественный прием у губернатора Тюменской области по случаю 73-й годовщины региона - Почетный работник культуры и искусства Тюменской области Николай Шамсутдинов.

Своих стихов он, конечно же, читать не будет - не тот формат. А выступить перед думающей аудиторией в библиотеке, вузе - это пожалуйста!

- На встречах с читателями я признаюсь, что исповедую два направления в литературной работе, служу двум стихиям: Истине и Женщине, - говорит именитый поэт и цитирует Чаадаева: «Прекрасная вещь — любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное — это любовь к истине».

Это кредо, выразившееся в четырех сотнях книг и более чем в трехста публикациях в журнадах, позволило тюменскому поэту стать обладателем семи международных и семи российских премий, премии Уральского федерального округа. Гран-При присуждило Шамсутдинову жюри литературного конкурса в прошлом году в Крыму.

Много встреч было у Николая Меркамаловича с студенческими аудиториями Королевских университетов в Копенгагене и Оденсе (Дания), Лионского университета и Парижского института восточных языков и культур (Франция), Ягеллонского и Варшавского университетов (Польша).

- Молодежи надо передавать опыт, посвящать в творческую кухню, воспитывать речевую культуру, - продолжает наш собеседник. - Полчемодана книг я увез в Данию, столько же - в Польшу и Словакию. Теперь мои произведения находятся в библиотечных фондах университетов.

Не так давно Николай Меркамалович получил письмо из Ватикана, в котором сообщалось о том, что его книга лирики «Пенорожденная» (Шамсутдинов не любит слово «сборник») есть в библиотеке этого самого маленького государства.

Однако за рубежом с произведениями Николая Шамсутдинова смогут познакомиться только те, кто знает русский язык. Поэт объясняет:

- Не берутся меня переводить. Так закручено, говорят. И на русском-то понять сложно. Но все же нашелся один немец, готовит перевод для журнала. Зовут в Мюнхен, Прагу, Вену...

К своему 70-летнему юбилею, который грядет через два года, Николай Шамсутдинов задался целью издать пятитомник. Совет по кнингоизданию при департаменте по общественным связям, коммуникациям и молодежной политике Тюменской области проект утвердил.

Накануне дня рождения Тюменской области поэт поделился с читателями издания «Тюменская область сегодня» двумя стихотворениями. Одно из них,  посвящение нашему великому региону, вошло в книгу избранных стихов о Сибири «Сибирский характер», вышедшую в Тюмени в 2016 году. Другое, посвящение областной столице, опубликовано в книге «Тюмень: старт века», изданной в 2006 году. Его форма уникальна: это венок сонетов, где каждое новое стихотворение начинается последней строчкой предыдущего.

* * *

Николай ШАМСУТДИНОВ

ВЕЛИКАЯ ТЮМЕНЩИНА

Т ю м е н щ и н а,  земля моя былинная,

Она зачин, огромная, берёт

Там, где дремали дебри комариные

И гнус вскипал над лежбищем болот.

 

Здесь, миру Провидением обещана,

По форме моя древняя земля,

Как сердце исполинское, – Т ю м е н щ и н а,

Исконная (наглядная) основа бытия.      

 

Живущая большими переменами,

Как сердце, что исполнено любви,

Она перевита тугими венами

Туры, Тобола, Иртыша, Оби …

 

Сильна своими вечными истоками,

Биением веков напоена,

Она лесами, нивами, протоками,

Сиянием озер – озарена.

 

Сколько по белу свету я ни топаю,

Лишь здесь, где города и кедры – ввысь,

В огромном тигле – Азия с Европою

На совесть в одно целое спеклись.

 

Что ж за пространства были нами чаемы,

Коль неизменно, так тому и быть,

На море Карском свой восход встречаем мы,

Чтоб день в степном Ишиме проводить?

 

Я постигал её как аллегорию

Радушия, свою торил тропу…

Выстрадывая трудную историю,

Творила незаёмную судьбу

 

Т ю м е н щ и н а  моя.

Горда скрижалями

Истории своей, она вельми

Славна не только проливными далями,

Но – сильными, кремнёвыми людьми,

 

Ведь, в потрясеньях, глад и холод вынесла,

Всегда смотрела вдаль из-под руки

И в страшный год – на мощном гребне вынесла

В бессмертие сибирские полки,

 

Те, что подстать материку огромному…

Недаром здесь вот, в капище веков,

Я верю, постигая жизнь, духовному

Здоровью и закалу земляков,

 

Ведь с провиденциальною решимостью

Т ю м е н щ и н а, в надежности своей,

Жива, по меньшей мере, одержимостью

Первопроходцев, истовых людей,

 

Вся предо мной, как на экране сервера…

Родившись на Ямале, не тяжёл

Я на подъём, ведь всю её – от севера

До южной оконечности – прошёл.

 

Он знаменит мошкою и морозами,

Мой край лесной.

Судьбы моей маршрут

Прошёл его насквозь – Ямал, Берёзово,

Ханты-Мансийск, Нефтеюганск, Сургут

 

И, наконец, Тюмень…

Мою, любимую,

Т ю м е н щ и н у  с судьбою молодой

Не расчленить – как сердце, неделимую,

Единую – с Ямалом и Югрой.

 

Сыздетства  нет в ней ни господ, ни париев…

Какие испытания ни ждут,

Т ю м е н щ и н у – страной пассионариев

Ещё не раз, я верю, назовут.

 

И в этом слове – соль и сжатость тезиса,

Недаром, знаю, каждая моя

Строка,

           она – тюменского генезиса,

Дерзать веля и побеждать веля.

 

Я из того, представьте, поколения,

Что вдохновеньем и трудом своим

Стремит упрямо ствольное движение

К обветренным ямальским кладовым.

 

Я счастлив, что с младых ногтей, с рождения

Не обнесло прозрением меня

Глубинное, святое постижение

Характера неспешного литья

 

Всех тех людей, с кем в радости и горести,

Одушевляя  бытом бытие,

Мы все – живём исполненными гордостью

За крепкую и сильную её,

 

Коль, с тягою к простору распростёртому,

Т ю м е н ь, преодолевшую измор

Трех измерений, вынесло к четвертому,

Чьё будущее – вот оно, в упор.

 

Туда, вперёд, судьба открыла двери ей…

Т ю м е н щ и н а – лентяйкой не слывёт,

А нефтегазотранспортной артерией

Для жизни, знаменитая, живёт.

 

Лицом к лицу с грядущим, она далями

Моей судьбе таежника люба.

У края, что гордится магистралями,

Да будет магистральною судьба,

 

Ведь миру Провидением завещана

Моя земля!  И коль у мира шанс

На будущее, этот шанс – Т ю м е н щ и н а,

Чудесно созидающая нас.

 

ВЕНОК СОНЕТОВ – ТЮМЕНИ

Тюмени – сотни лет, в ней всё – начало.

Горят в простудной памяти костры,

Там славу золотой Чимги-Туры

В потертых седлах на скаку качало.

Тура на перекатах ворковала,

А не ворчала. Ельники остры.

И ведали одни лишь комары,

О чем тайга приземисто молчала.

В огнях костров, под перестук подков,

Она росла, гнездовие веков…

И каждый камень памятен и дорог.

Так, времена связующая нить,

Тюмень, Тюмень, неповторимый город,

Она – была, но предстоит ей – быть.

Она – была, но предстоит ей – быть.

Не потому ль, средь заповедной шири,

Под именем судьбы – «Врата Сибири»,

Ей довелось простор к душе привить?

И жизнь пошла пути свои торить,

Чтобы отгрянуть и в мазке, и в лире.

Свои права на постоянство в мире

Тюмени предстояло утвердить.

Свежо, в горячих смолах по карнизы,

Из глухомани выхлестнулись избы –

Века.., века истории служить.

На глине, на суглинке, диком камне,

Гул домовитый сея топорами,

Тюмень дерзали, словно песнь, сложить.

Тюмень дерзали, словно песнь, сложить,

Воздушную и яркую, – дерзали.

Но её годы в сумерки вмерзали –

Дежурному забвению служить.

Кондовый край… Да что и говорить,

Бревенчатая, хмурая, едва ли

Она в грядущем прозревала дали,

Которыми и крепнуть ей, и жить.

Под дикой, промороженной луной,

Спелёнута промозглой тишиной,

В тяжёлые дышала одеяла.

Ни голоса, ни свечки до зари…

Недаром, изнывая, исстари

В её пазах история дремала.

В её пазах история дремала…

Тюмень, ей в лад, студеная, уснув,

Суровые сугробы подоткнув,

Храпела – от Урала до Ямала.

Зверьё в её чащобах волхвовало –

То волчий клык блеснёт, то птичий клюв,

Покуда она, во весь рот зевнув,

Пургой стращала, в холода трещала.

Но, чаще – и лукава, и груба,

Всё ж обратила к ней лицо судьба,

Что никогда её не миловала…

На ледяной закраине страны,

В прогорклом ожиданье новизны,

Подспудное в ней нечто назревало.

Подспудное в ней нечто назревало:

Разбуженною нефтью клокоча,

Как шлейф, из мезозоя волоча,

Её в ряду великих утверждало.

Растерянную, миру открывало,

Пока, в авральных буднях, горяча,

Лежневка, всплеск Кастальского ключа,

Свои права на славу заявляла.

Так, на изломе века, в свой черёд,

Тюмень, мы сразу вняли, старт берёт,

В грядущее неутолённо глядя.

Нам этих дней запевных не избыть:

Пошла Тюмень, пошла, не славы ради –

Грядущему в урманы путь открыть…

Грядущему в урманы путь открыть

Ей предстоит… И как она страдует,

Когда на стройках днюет и ночует,

Чтоб жребий горемыки не влачить!

Но это, впрочем, тоже не избыть –

Июнем тополиный пух кочует

И от иллюзий юности врачует,

Дабы по прожитому не тужить.

Берут пространство, как известно, с бою,

И вот растут кварталы за Турою,

Им тоже в неизведанное плыть.

И, увлекая в прошлое с собою,

«Мост поцелуев» дремлет над рекою –

Для юных и дерзающих любить…

Для юных и дерзающих любить

Тюмень свои объятия открыла,

С надеждою и молодостью пыла

Им предстоит судьбу её творить.

И глубь, и высь в себе соединить,

Пока задор, пока играет сила,

Чтоб вчуже честолюбие не ныло,

Растить кварталы и детей растить.

Но горькие в душе воспоминанья

Он будит, незабвенный «Сквер прощанья»,

Ликующею летнею порой.

Гляжу, как ветеран молчит устало…

Но сколько юных! Их веселый рой…

Им жизни мало и простора мало.

Им жизни мало и простора мало…

Устремлена в иные времена,

Тюмень – столица деревень? Она

Всех, сердцем принимая, поднимала.

Размашистая, улицам давала

Негромкие, родные имена,

Преемственности, стало быть, верна,

Ни в чём, мудра, не мудрствуя нимало.

Да, в пристальных приметах старины,

Не тусклая закраина страны –

Стремнина созидательной стихии…

Тюмень просторно дышит, наконец,

По предзнаменованьям, центр России,

Наш город, притяжение сердец.

Наш город, притяжение сердец,

Хмелён бывает, но – не просыпает,

Детей с зарёю в школу поднимает,

Един – наставник, труженик, творец.

Что ни берёт порой за образец,

Он в облаках, случается, витает,

В архитектурных изысках плутает –

То улочка хибарок, то дворец…

А там – над мостовой неон лютует,

Прогресс её, выходит, не минует.

Одетую то в зелень, то в багрец.

И – не сдержать улыбки песнопевцу,

Так потаённо подступает к сердцу

Тюмень, как встарь, радушия венец.

Тюмень, как встарь, радушия венец,

Хранит свою наследственную память,

Спеша её достойнее обрамить

И предъявить потомкам, наконец.

В лесу антенн, в скворечнике, птенец

В грядущее стартует, что лукавить,

И с ним – все мы, не отставая, а ведь

Он стоит поминания, юнец…

Лелея сокровенное, своё,

Уходим в вечность – не в небытиё,

Предместников былых тревожа тени.

И, словно средостение времён, –

Радушное, родное испокон:

«Почаще приезжайте на пельмени!»

«Почаще приезжайте на пельмени!» –

К друзьям я адресуюсь, и зане

С вопросом адресуется ко мне

Жиль, мальчик, посвященный Мельпомене:

«Красивы ль они, женщины в Тюмени?»

И на вопрос, что не упал в цене,

Ответил я, да подтвердит Ренэ, –

«Не менее пикантны, чем на Сене…»

Испытанное, ярко и бодро

Сухое сердце веселит бордо,

Рубиновыми токами играя.

И вижу я, и слышу я друзей,

Их мысленно из дали обнимая,

Во неумолчной перекличке дней.

Во неумолчной перекличке дней,

Загадочней Тюмень в объятьях снега.

Приметы новорожденного века

Весомее и явственнее в ней.

Они – сибирских крепнущих корней,

Но – на излом пытают человека.

Его спасает лунная опека

Надежностью и нежностью своей.

В Тюмени, нарекаемой судьбою,

Мы остаемся, разные, собою,

Тысячелетью открывая счёт.

Спокойный, вне рефлексии и лени,

Как лень порою, вкрадчива, ни льнёт,

Я слышу голос молодой Тюмени.

Я слышу голос молодой Тюмени…

Бесспорно, что у света – не у тьмы

Она берёт, былинная, взаймы –

Провидческое в этой перемене.

Не утверждаю, что предмет мигрени, –

Вопрос, не занимающий умы…

Но всё же, всё же, что оставим мы

Грядущему её – не из шагрени?

Вершителям запевного венца Столетия, нам всем его конца,

Нет, не достичь, увы, воображеньем.

И пусть Тюмень в задуманном скромней,

Лицом к лицу с грядущем – не с забвеньем…

Ей – сотни лет, и вечность – перед ней.

Ей – сотни лет, и вечность – перед ней:

Не сменою закатов и рассветов –

Приливом вдохновенья для поэтов,

И чем непостоянней, тем верней…

Затем, в кругу отеческих теней,

Чем, я спрошу, не искус для эстетов –

К венку веков привить венок сонетов?

И есть ли что по замыслу скромней?

И к сущему, и к прошлому пристрастна,

Тюмень – не просто время и пространство,

Безликая песчинка бытия.

Всё, что века дремало в ней, молчало,

Оповещает о себе: «Вот я!»…

Тюмени – сотни лет, в ней всё – начало…

Тюмени – сотни лет, в ней всё – начало…

Она – была, но предстоит ей – быть.

Тюмень дерзали, словно песнь, сложить –

В ее пазах история дремала.

Подспудное в ней что-то назревало:

Грядущему в урманы путь открыть.

Для юных и дерзающих любить

И жизни мало, и пространства мало.

Наш город, притяжение сердец,

Тюмень, как встарь, радушия венец:

«Почаще приезжайте на пельмени!».

Во неумолчной перекличке дней,

Я слышу голос молодой Тюмени…

Ей – сотни лет, и вечность – перед ней.

Читать больше:

Вышла новая книга стихов Светланы Моор «Времена года»

Ветеран ФСБ Николай Зензин издал в Тюмени книгу «Чекистами не рождаются»

390Просмотров
Комментариев

Читать далее
Развлекательное мероприятие пройдет в Курганской областной филармонии.
Вместе с горожанами сказочные персонажи зажгут огни на главной новогодней елке города.
Воскресенье в Тюмени будет вновь облачным и морозным.
Социальный проект для тюменских подростков, испытывающих трудности в социализации, общении со сверстниками и взрослыми, длился больше двух месяцев.
Одним из первых украсили детский сад № 60, который отмечает в этом году 55-летие.
Развлекательное мероприятие направленно на сплочение приемных детей и их семей.
Один из самых коротких дней в году сменился «Ночью в технопарке».
Бесплатный каток вновь открылся на парковке ТРЦ «Остров».