×
В социальных сетях
В печатной версии

XVII век породил 17 год (часть четвертая)

Продолжаем публиковать авторские размышления Татьяны Телышевой о том, кто мы, русские, от каких испытаний произошли и куда движемся.
Выбор князем владимиром восточного христианства предопределил путь России || Фото с сайта поисков.рф. Автор неизвестен.

Продолжение. Предыдущие публикации:

XVII век породил 17 год (часть третья)

XVII век породил 17 год (часть вторая)

XVII век породил семнадцатый год

У больших событий особая судьба. Часто для потомков они значат больше, чем для современников. Из всего того, что когда-либо совершалось на лице Русской земли, специалисты выделяют учреждение государства варягами и Крещение Руси. Как два узла, завязанных на тысячелетия, они стали для России фундаментом ее национального бытия и определили историческую судьбу. Ключевой фигурой нашей истории является правнук Рюрика – святой князь Владимир (ок. 965–1015 гг.). 

Сознательно выбрав византийскую крещальную купель, Креститель Руси привел в нее и весь свой народ – «повернулся ко Христу и отдал Ему сердце и всех своих повел за собой». Благодаря князю Владимиру евангельские ценности стали сердцевиной нашей русской культуры, ее генетическим кодом. Сразу бросается в глаза, что послов папы и патриарха князь принимал по отдельности. (До Великого раскола, или Схизмы, когда европейская христианская цивилизация в 1054 году раскололась на две – восточную православную и западную католическую, оставалось еще полвека). Судя по всему, уже тогда, на заре русской цивилизации, князь каким-то особым чутьем или интуицией угадал, предвидел, что рано или поздно дороги Рима и Константинополя поведут в разные стороны. 

О том, насколько выбор князя Владимира стал определяющим для русского народа, свидетельствуют воспоминания недавно скончавшегося лаврского старца архимандрита Кирилла, в миру Ивана Павлова. Лейтенант Иван Павлов прошел всю войну – с 1939 по 1946 год. Освобождал от немецких захватчиков земли России, Украины, Румынии, Венгрии, Австрии, участвовал в боях за Сталинград. Отец Кирилл, духовник трех последних патриархов России, горячо любимый и почитаемый старец, о своем боевом пути говорил скупо. Но одно из его воспоминаний народ запомнил и передавал из уст в уста: «Мертвые немецкие солдаты в большинстве случаев лежали уткнувшись лицом в землю. Наши чаще умирали лицом к небу». 

Это сегодня двойные стандарты Запада отбили у большинства россиян желание идти по их пути индивидуализма и потребительства. Но  в те горькие 90-е годы растерянности от «самопредательства» России, когда казалось, что русский корень сгнил, слова старца звучали для нас и как укор, и как ободрение. Суровое историческое воспитание не раз заставляло русский народ остро ощущать проникновение чужой культуры. Но православие веками так воспитало, так учило осмыслять свое бытие, что даже в советский период, видимо, порывая с верой, он не мог отрешиться от привитого миросозерцания.

Чтобы показать все величие выбора князя Владимира, доверимся взгляду со стороны. Высшие ценности любой цивилизации яснее и убедительнее запечатлели в себе лучшие произведения отечественной литературы. 

Земное и небесное
Вот как нерусские литераторы воспринимали творения писателей русских. Австрийский писатель Стефан Цвейг (1881–1942): «Раскройте любую из пятидесяти тысяч книг, ежегодно производимых в Европе. О чем они говорят? О счастье. Женщина хочет мужа или некто хочет разбогатеть, стать могущественным и уважаемым. У Диккенса целью всех стремлений будет миловидный коттедж на лоне природы с веселой толпой детей, у Бальзака – замок с титулом пэра и миллионами. И если мы оглядимся вокруг, на улицах, в лавках, в низких комнатах и светлых залах – чего хотят там люди? Быть счастливыми, довольными, могущественными. Кто из героев Достоевского стремится к этому? Никто. Ни один». 

Немецкий философ Вальтер Шубарт (1897–1942) в своей знаменитой книге «Европа и душа Востока» (1938) писал: «Англичанин хочет видеть мир – как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, русский – как церковь. Англичанин хочет добычи, француз – славы, немец – власти, русский – жертвы. Англичанин хочет наживаться от ближнего, француз – импонировать ближнему, немец – командовать ближним, а русский ничего от него не хочет. Он не желает превращать ближнего в свое средство.... Гармония разлита на лице русского священника. Мягкие черты его, волнистые волосы напоминают древние иконы святых. Какая противоположность западным иезуитским головам с их плоскими, строгими, цезарскими лицами!» 

Русский писатель Александр Солженицын высказался еще определеннее: «Чем отличаются русские литературные герои от западноевропейских? Самые излюбленные герои западных писателей всегда добиваются карьеры, славы, денег. А русского героя не корми, не пои – он ищет справедливости и добра».

Выдающийся русский философ Киреевский об основе русского миропонимания писал: «Западный человек искал, как развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков. Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд».

Вдумаемся в эти определения. Известный филолог Дунаев считает, что это произошло потому, что вектор душевных стремлений был повернут православием в противоположном от земных благ направлении. Западноевропейский тип культуры – эвдемонический (от греческого «эвдемония» – счастье). Русская православная культура сотериологична (от греческого «сотерио» – спасение), поэтому нас больше заботит не материальное благополучие, а духовный мир, то есть спасение души. 

Основной праздник на Западе – Рождество, приход в мир Христа, то есть опять сосредоточение на земном. Мы Рождество Христово тоже любим, но для нас важнее Пасха, Воскресение Христово. Потому что если Спаситель воскрес, то  и у нас есть надежда на спасение. Отсюда направленность пасхального типа культуры – на духовное преображение и подготовку к будущему – жизни нетленной, к тому, что будет после Страшного Суда. 

Для русского человека главное не то, что вот здесь, на земле, а то, что будет там.
Английский поэт Киплинг начал свою поэму словами: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, пока не предстанет небо с землей на Страшный Господень Суд». Под Востоком здесь подразумевается не часть света, а восточная часть Римской империи, а затем Византия и страны Ближнего востока, а под Западом – все государства западноевропейской культуры.

И опять рельефнее разница между Западом и Востоком выясняется в сопоставлении. Современный богослов архимандрит Рафаил (Карелин) так сравнил Запад и Восток. В культурно-историческом отношении Запад юн. Восток стар. Запад деятелен. Восток созерцателен. Запад – весь в эмоциях, весь в движении, весь в динамике. Восток углублен в себя, он как бы не отрывает взгляда от сокровищ, которыми обладает. Для Запада ареной борьбы со злом была земля, эта временная жизнь, а для Востока – человеческое сердце, которое он видел более глубоким, чем весь видимый мир. 

Запад посылает полки крестоносцев для освобождения Гроба Господня. Восток посылает монахов в пустыни Египта и обители Афона. Запад обнажает меч против врагов веры. Восток дает духовных воинов для невидимой борьбы с демонами. Вершина западного богословия – Блаженный Августин, блестящий поэт и мыслитель, который насквозь психологичен. Восточные богословы: святители Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст – мистичны. Запад устами своих святых воспел величественный гимн Богу, Восток в таинственном безмолвии созерцал Бога. Запад тянулся к лазурным небесам, а Восток искал встречи с Богом в глубинах сердца. Восток деятелен, но вся его деятельность обращена вовне. Запад любит землю, и на земле он видит земное. Восток обратил динамику духа внутрь себя. Восток любит небо и в земном усматривал символы небесного; во временном искал образы вечного. 

Запад ориентирован на внешнее могущество, а Восток внешне казался беднее, беспомощнее, слабее Запада, однако не искал ни силы, ни могущества мира, а искал Христа, который победил этот мир.

...Указать и упомянуть все отличия Запада и Востока, которые показывают нам значение того шага, который совершил князь Владимир, выбирая центром цивилизационного притяжения Византию, нет никакой возможности. Тысячу лет мы идем по выбранному им пути преображения жизни и спасения души, работы над собой, своими страстями. Для православных этот путь часто омрачается многими грехами, но следование Божественной правде всегда оставалось их идеалом. Свидетельство тому – святые и праведники. Герои сердца и совести, которые учили и учат свой народ, не как жить лучше, а как быть лучше. Спотыкаясь и падая, вновь поднимаясь, мы идем за преподобными Сергием, Серафимом, Антонием, Феодосием…  Но впереди всех – князь Владимир. Отец нации по плоти и духу. 

Продолжение следует.

397Просмотров
Комментариев

Читать далее
Площадь Победы в Ялуторовске покорили артисты уличного театра. Этот жанр давно процветает в европейских городах, обрел он прописку и в Тюмени, а вот ялуторовчане познакомились с ним впервые.
Межрегиональный конкурс репортажной фотографии «Памяти Александра Ефремова» пройдет в конце июля уже в 16-й раз (и во второй раз – в формате фестиваля репортажной фотографии «Сибирьфотофест-Тобол»).
Объявлен сбор средств на короткометражку.
Тур будет представлен в середине сентября в Москве на выставке Минкульта.
В год 431-го дня рождения Тюмени мероприятие у литературно-краеведческого центра и на площади Солнца пройдет в третий раз  и вновь позовет горожан и гостей приятно и с пользой провести 29 июля.
Реставрация под руководством тюменской художницы Марии Волковой продолжалась неделю.