×
В социальных сетях
В печатной версии

Вольный сказ о святых и грешных

14.03.2016
11:42
К юбилею тобольского писателя Александра Рахвалова публикуем отрывок из его новой эпопеи

В текущем високосном году на старинную столицу Сибири снизошла целая россыпь светлых и печальных памятных дат. В 1596 году городу выдали печать Царства Сибирского, в том же году в нижнем посаде основан Знаменский мужской монастырь – будущий хозяин и землевладелец этого с «божьей помощью» обретенного царства.

10 (23 по новому стилю) июня 1916 года причислен к лику святых Иоанн Креститель (Максимович), погребенный в приделе Антония и Феодосия Печерских Софийско-Успенского кафедрального собора в 1715 году В этом благородном деле принимал прямое участие сибирский старец Григорий Распутин, уроженец села Покровское Тобольской губернии. В ночь на 17 (30) декабря 1916 года в Петрограде Григорий Распутин был убит.

Пришла пора рассказать о событиях и личностях, вызывающих неподдельный интерес у современного читателя, без приукрашивания и фальсификации.

Край хлебопашцев

Задолго до Первой мировой и последующих революционных событий бабушкин отец, тогда еще совсем молодой и о многом мечтающий Иван Домнин, с помощью мирового судьи избавился от родительского пригляда, обзавелся собственным домом и большим хозяйством. С ранних лет бабушка была его первой помощницей.

– Ну, что ты тут, дедушка, будешь делить? – сказал старику с укором мировой судья. – Полусгнившую амбарушку? Пускай парень отходит и строится наособицу.

Из этого можно понять, что как минимум где-нибудь в середине девятнадцатого века они приехали в эти края из южных губерний. Тогдашние постройки из прекрасного строевого леса стояли подолгу.

Прадед был очень сильным человеком. В одиночку затаскивал матицу на сруб, а дочка кричит снизу: «Тятенька, я сбегаю за мужиками». – «Не надо, – говорит, – Паранька, отрывать народ от дела. Сам управлюсь».

Если кого нанимал на работу, так ведь и сам ломил за семерых. Потому быстро набрал силу и прослыл за очень рачительного и зажиточного хозяина. К нему со всех окрестных деревень загодя приходили и нанимались на сезонную работу, и он рассчитывал всех по совести и натуральным продуктом – к примеру, из трех скирд пшеницы, подготовленных к обмолоту, одну отдавал работникам.

У бабушки Прасковьи Ивановны поперек лба пролегает широкий след от старого шрама. Словно от нешуточного ожога. На самом деле – угодила под борону. О чем-то, видно, задумалась маленькая работница, замечталась и свалилась под острые зубья. Могла изуродовать себя или вовсе погибнуть.

И Первая мировая, и революция, и гражданская словно обошли нашу землю стороной, и край стремительно развивался, народ в деревнях богател… Из анализа последней всеобщей переписи населения девятнадцатого века, проведенного Дмитрием Менделеевым, по Западно-Сибирскому краю значилось «кормильцев муж. и жен. пола всего 848+149 тысяч, а домочадцев при них – 2 934» (почти три миллиона). То есть один с сошкой и семеро с ложкой? Земледелием в наших краях занимались 607 тысяч человек…

Бабушка родилась в хлебном 1912 году. Сибирские речные пристани были завалены пшеницей и рожью. И в следующем году даже в многолюдных промышленных городах, вечно затевающих смуту из-за его нехватки, хлеба было в достатке...

И дальше, дальше…

Давно отгремела гражданская, и наступили тяжкие испытания для всего семейства. Родители попытались спасти детей: сына Егора (бабушке он почему-то запомнился Константином) пристроили у знакомого мужика, там он спрятался, затаился, как на глухой заимке. Семнадцатилетнюю дочь отвезли в далекую деревню и вроде как даже согласились выдать ее замуж за хорошего человека.

Прадед вернулся в деревню, успокоился. Однако перед самой отправкой дочь прибежала домой, к родителям. Можно сказать, убежала из-под венца. И сама определила свою дальнейшую судьбу. С виду маленькая, худенькая, с огромной косой, уложенной кренделем на голове, но на самом деле она обладала жестким и волевым характером.

«Пока собирали всех на пунк- те, едем обратно, а у нашего дома уже все дрова в поленницах растащили», – рассказывает она. И, естественно, десятки голов скота – дойные коровы, телята, овец держали без счету, в двух амбарах много оставалось зерна – пере- шли в колхозную собственность. Но «тятенька вез нас до самого Тобольска на своих лошадях». И у пристани, где ожидали пароход на севера раскулаченные, он, прежде чем отдать лошадей сопровождающим, сорвал с них добротную, шитую хорошим мастером-татарином сбрую и выбросил с причала в Иртыш.

– Коней забирайте, а это… Не трогай, не тобою заведена, – и даже, говорят, замахнулся на милиционера.

Из бабушкиного пересказа: в тесном трюме парохода прадед ровно как обязывал соседей: «Если хоть раз выругаюсь по матушке, то вот вам, робята, деревянная ложка – бейте меня по заднему месту». Негоже было уважаемому человеку богохульствовать, как последнему проходимцу. А может, просто старался таким образом поднять дух  в выдворенных на чужбину людях. В их опустевших домах обживалась другая жизнь.

Во времена раскулачивания и массового переселения крестьянства бесконечные людские потоки останавливались в Тобольске и ждали своего часа на территории кремля – в этом извечном центре каторжного распределения. Секретарь Тобольского окружкома Игнатенко писал: «…холод, который доходит до 36-37 градусов. Приняли мы той публики три тысячи семей. Сейчас идет спешная работа по подготовке города Тобольска к превращению его в сплошной лагерь для кулачества. Освобождаем буквально все возможное, даже решили кино закрыть».

В Софийско-Успенском соборе переселенцы спали на нарах, установленных в три ряда, и прямо на полу. Под завязку были набиты аудитории духовной семинарии и все другие свободные постройки. Обогревались у костра, жгли иконы. Да уж верующий ли это был народ? Или, добравшись до Тобольска, он успевал преобразиться и утратить веру в Бога, почувствовал конец света? Держался последней силой и дыханием ближних, а это многие тысячи неприкаянного народа – и стар и млад на подводах, отправляемых в Уватскую сторону и дальше, дальше...

Читайте далее:

Тоболяк, пишущий всегда

Писатель Сергей Козлов завершает работу над романом «40 дней. Русская исповедь». Книгу опубликует издательство «Сибирская Благозвонница»

1200Просмотров

ДОСЬЕ

Александр Рахвалов.

■ Родился 13 мар- та 1956 года в деревне Мечатное (исторически – Мечетный Яр, русский острог, поставленный на реке Вагай чуть выше места гибели Ермака) Вагайского района Тюменской области.

■ Смолоду освоил дюжину рабочих профессий, а почти в тридцатилетнем возрасте поступил в Литературный институт имени Максима Горького и уехал на учебу в Москву. Занимался в поэтическом семинаре Егора Исаева, затем, уже в качестве прозаика, у Михаила Лобанова. Первая поэтическая подборка опубликована в майском номере 1984 года журнала «Молодая гвардия» с предисловием Василия Федорова. Затем печатался в журналах «Дружба», «Урал», «Уральский следопыт», в еженедельнике «Литературная Россия», в сборниках «Багульник», «Времена, в которые верю», альманахах.

■ В 1986 году в журнале «Литературная учеба» опуб- ликована в виде отрывка из романа глава «Родительский день». Осенью 1987 года вернулся на родину и начиная с восемьдесят девятого выпустил ряд публицистических книг, романов и повестей, в том числе «Роман о собаках», «На гарях», «Год крестьянского хозрасчета», «Ближе к воле», «В лагерном обозе», «Что мне будет, если я убью?», «Родительский день «на спецах», «И всюду лик коня», «Трасса», «Барский лес, или Пора кедрового ореха», «Побег на Панином бугре», «Бездари», «Заветная проза», «Богема умирает последней», «Северный триумвират» в двух книгах, «Храмовая версия Тобольска».

■ Активно печатался в регио-нальных газетах «Тюменские известия», «Тюменская правда» и «Тюменская область сегодня». Завершает работу над трехтомной хроникой «Освоение Дикого Севера», представляющей историю края с более раннего периода, чем она известна в хрестоматийном варианте

Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
В Тюмени состоялся концерт молодых певцов фонда Елены Образцовой в сопровождении филармонического оркестра.
Печатный труд можно и читать, и смотреть – он создан с элементами дополненной реальности.
В концертном зале имени Юрия Гуляева состоялся концерт народной артистки России, обладательницы титула «Золотой голос России» Ларисы Долиной. Певице аккомпанировал Тюменский филармонический оркестр, которым в этот вечер руководил дирижер Владимир Добровольский.
Театр отметили на фестивале «Коляда-Plays».
Лучшие живописные полотна местных художников выставляют по всему региону.
Поклонников творчества поэта будут ждать в Центральной библиотеке.
Возле дома-музея Распутина появилась еще одна достопримечательность.

ДОСЬЕ

Александр Рахвалов.

■ Родился 13 мар- та 1956 года в деревне Мечатное (исторически – Мечетный Яр, русский острог, поставленный на реке Вагай чуть выше места гибели Ермака) Вагайского района Тюменской области.

■ Смолоду освоил дюжину рабочих профессий, а почти в тридцатилетнем возрасте поступил в Литературный институт имени Максима Горького и уехал на учебу в Москву. Занимался в поэтическом семинаре Егора Исаева, затем, уже в качестве прозаика, у Михаила Лобанова. Первая поэтическая подборка опубликована в майском номере 1984 года журнала «Молодая гвардия» с предисловием Василия Федорова. Затем печатался в журналах «Дружба», «Урал», «Уральский следопыт», в еженедельнике «Литературная Россия», в сборниках «Багульник», «Времена, в которые верю», альманахах.

■ В 1986 году в журнале «Литературная учеба» опуб- ликована в виде отрывка из романа глава «Родительский день». Осенью 1987 года вернулся на родину и начиная с восемьдесят девятого выпустил ряд публицистических книг, романов и повестей, в том числе «Роман о собаках», «На гарях», «Год крестьянского хозрасчета», «Ближе к воле», «В лагерном обозе», «Что мне будет, если я убью?», «Родительский день «на спецах», «И всюду лик коня», «Трасса», «Барский лес, или Пора кедрового ореха», «Побег на Панином бугре», «Бездари», «Заветная проза», «Богема умирает последней», «Северный триумвират» в двух книгах, «Храмовая версия Тобольска».

■ Активно печатался в регио-нальных газетах «Тюменские известия», «Тюменская правда» и «Тюменская область сегодня». Завершает работу над трехтомной хроникой «Освоение Дикого Севера», представляющей историю края с более раннего периода, чем она известна в хрестоматийном варианте