×
В социальных сетях
В печатной версии

К Сибири с любовью

19.09.2014
00:35
Телерадиокомпания «Регион-Тюмень» представляет на суд зрителей новый проект

Анатолий Омельчук и его команда (режиссер Эдуард Улыбин, операторы Максим Марченко и Сергей Лыкасов) презентуют зрителю нечто, названное ими «Сибирь: сон Бога».

Затрудняюсь назвать жанр этого «нечто», состоящего из восьми видеофильмов, каждый – разный и слегка озадачивающий. Впрочем, нет, не  в жанрах дело. Всего лишь определенности хочется. И ведь напрягшись, можно сообразить, мол, тут – интервью, тут умный монолог. Ну  а вот это – какой-то там телевизионный очерк. А тут вот некие многозначительно красивые пейзажи. Или подозрительно длинно существующие на экране зеленые/желтые листочки/травинки/водоросли, которые трепещут/колышатся на ветру/на водной струе, как бы донося в серое (очень серое) вещество мозга вековечную кандально-сибирскую грусть – эх, жисть-жистянка, наливай, Серега…

Мне, слабо соображающему в телевизионной кухне, привычней было б, чтобы автор приятным образом показал белое и рассказал в деталях, почему оно белое и отчего кое-где с оттенком серо-буро-малинового или даже заплесневелого. Впрочем, я бы понял, коли б автор взялся за тяжкий гуж доказательства, что белое вовсе не белое, а черненькое с зеленцой. Я же привык к отечественному телевидению, которое умеет поставить вверх тормашками даже матрешку-неваляшку. Ах, не будем поминать всуе имена этих умельцев.

Но Омельчук не из них, он человек положительный и он меня не агитирует в свою веру, мы  с ним одной крови и он ничего мне не открывает, он – про лично мне давно знакомое, а ему так  и вовсе родное. И все это явное, как открытая дверь, ПЕРЕоткрывается им для себя. А также для меня, что важнее, потому что  я в принципе – важнее, ибо  я зритель, а он всего лишь автор.

Больше того, я опасен Омельчуку в этом своем зрительском качестве. Мне же его легко критиковать, я же земляк, я родился в бассейне большой, самой большой, какие вы не все видели, реки Оби, на которой он тоже родился, и одна из его книжек про Обь называется «Река родная», а другая, целый фолиант, так  и вовсе «Ее величество Обь».

Обские мы. Хотя я с малой речки Черемшанки, впадающей в такую ж малую реку Корчуган, которая сливается с рекой побольше – Иней, она, медленно и извилисто протекая по увалам Обь-Инской возвышенности, в итоге падает в черте города Новосибирска в Обь. А уж Обь величественно и мутно несет свои воды – куда, посмотрите по GPS.

Но мне не хочется быть занудой и придирой. Более того, я ощущаю придирки как невозможность, ибо представляю грандиозность задачи, какая стоит перед автором, какую он поставил перед собой, как высоко поднял планку этой задачи. Скажу пышно: всестороннее осмысление Сибири, ее истории и географии, человеческого потенциала – жизненная цель Анатолия Константиновича.

В значительной мере уже осуществленная: многими книгами, радио- и телепередачами. Но неосуществимая в принципе – Сибирь необъятна: можно лишь прикоснуться к великому, прижаться щекой к родному и почуять холод снегов и жар степей, нежность сибирских трав и алмазную твердость ее гор. Умыться ее водами, напиться из ее родников и…

Да что «и»? Мне остается только хныкать в бессилии, а Омельчук уже собрал свою группу в путь.

Мне повезло несколько раз прокатиться с ними.

Кемерово (полста километров от истока Черемшанки) попадается группе на пути всегда, тут перекрестье дорог, популярно говоря: все дороги ведут в Кемерово и идут через Кемерово. Меня подхватывали в качестве если не гида, то собеседника, эдакого Дерсу Узала в компанию к капитану Арсеньеву. Из промышленного, продымленного вширь и вглубь Кузбасса группа направляется в средостение Сибири, в ее самые заповедные места – туда, где курганы и древние стелы. Где лежат глубоко в земле цари в тяжких гривнах на шее и золотых штанах на истлевших бедрах. Где еще не ушедшие в историю аборигены в расшитых бисером чапанах пьют молоко, чай или арак, сидя в юртах на низеньких скамеечках.

– Говори! – приглашают они гостя. Таков обычай. От гостя узнают новости и старости, правду и сказки, гость – человек бывалый, он знает все или, по крайней мере, многое.

Мне тоже нравится быть гостем. Хотя бы  у своего старого друга.

По сравнению с обычным человеком Омельчук знает о Сибири википедически все. Он проехал/пролетел/пробрел ее от заполярного поселка Сындаско на Таймыре до выдубленного морозом и солнцем плато Укок на крайнем юге. И от Полярного Урала до Байкала. И дальше. Ведь Сибирь не кончается побережьем Тихого океана, она  в свое время перешагнула Берингов пролив и обосновалась на Аляске и в Калифорнии. Он находил земляков даже в Гренландии и Финляндии.

Он говорил с земляками. Омельчук умеет разговаривать. Ему искренне интересна старуха, встретившаяся на обском берегу и участливо расспрошенная «за жизнь». Пораженная таким участием, она выкладывает про свою жизнь все, не тая, все ее простые тайны и доверенности. «Кому повем печаль мою?» – помните эпиграф к самому грустному в мировой литературе рассказу? Чехов назвал его «Тоска».

Омельчук, впрочем, умеет говорить – уважительно и с достоинством – и с самыми важными людьми, губернаторами и министрами, высокоучеными интеллектуалами и эрудитами. А вот бывший золотоискатель выдает, так сказать, «в прямом эфире» секреты еще не найденного кийского золота – не утаил от хорошего человека и приятного собеседника. А вот исследователь делится своими предположениями о найденных древностях. Слишком смелыми? Ничуть! После находок в Денисовой пещере нет таких смелых предположений о сибирском прошлом, да  и о будущем тоже, которые не могли бы завтра же оправдаться – сибирская прародительница Человечества, младшая сестра Евы  и Адама – наша землячка.

Еще замечание. Важное. Омельчук ощущает Сибирь как единство. Тюмень и Тобольск, Томск и Иркутск, ненецкая тундра и казахский мелкосопочник, саянские пики и междугорные алтайские и тувинские степи – это все Сибирь. Она связана в узелок биографией автора. Его физическим бытием. Вот этот ручей, прыгающий со склонов Кузнецкого Алатау, придет потом к родному омельчуковскому поселку Могочину рекой Чулымом. А высокогорная речка Ака-Алаха вырастет в Обь.

Тут и мои пять копеек вклада, уже говорил о Черемшанке – малой составляющей великой водной артерии.

Деталь за деталью. Высокое рассуждение и бытовая мелочишка. Босые ноги, омытые в Байкале и буйный, неудержимый полноводный поток дикой буйволицы Катуни. Береговой галечник Кии  и рассеченная веками скальная стенка хакасских Сундуков.

Штрих за штрихом. Мазок за мазком – в итоге цельный и живой пейзаж. Движущийся и дышащий. Вот чем хорошо телевидение – наглядностью. Картинкой. Теми самыми подозрительно длинно существующими на экране зелеными/желтыми листочками/травинками/водорослями, которые трепещут/колышатся на ветру/на водной струе и создают настроение. Усугубляемое словом и интонацией – хрипловатым баритоном слегка в нос, неожиданными паузами, будто не хватает дыхания – обаянием автора, многомерностью этого обаяния, чего ищи – не найдешь на плоском двумерном книжном листе.

Отдельно отмечу музыку, нас сопровождавшую. Анатолий Константинович собрал и издал на диске «Антология/Онтология» песни, которые нас сопровождали с детства, неслись из картонных кухонных репродукторов. Тут замечу, что мы  с ним ровесники, одного года и даже месяца – наши родители нас ладили в победные дни 1945 года, мы – первый послевоенный человеческий урожай. А наши песни – от «На позицию девушка провожала бойца» через «Йестудэй» к шевчуковской «Осени» – это мы сами.

Но вместе с тем мы – это параллельный мир аборигенных напевов. Проезжая Великим Саянским кольцом, мы слушали их  в рок-обработке: этника хорошо сочетается с хард-роковой ритм-группой, пробирает буквально до мозжечка. Незабываемо.

В заключение, как водится, воспоминание. В молодости мы любили проводить время в роще нынешнего Томского госуниверситета, когда-то Сибирского императорского. Сиживали на скамеечке у бюста великого сибирского областника Григория Потанина. Пили легкий румынский рислинг. Поглядывали на главный университетский корпус, тогда еще не справивший столетие. Знали, что жизнь и судьба будут связаны с Сибирью.

С познанием ее. С пониманием, что познание бесконечно. Что это познание – любовь, глубина которой – вечность.

529Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Губернатор Тюменской области Александр Моор подписал соглашение о сотрудничестве с руководителем социальной сети «Одноклассники» Антоном Федчиным.
Знаковым событием для комсомольцев ХХ века стало открытие памятника «Молодым созидателям земли Тюменской». Вспоминаю конкурс работ архитекторов, претендовавших на его разработку.
Настасью Самбурскую видели на рынке "Михайловском".
На минувшей неделе в адрес редакции поступило 36 письменных и устных обращений читателей.
По всей стране в ноябре пройдёт этнографический диктант.
Тюмень вновь радует горожан теплым солнцем.
Опрос
Что я больше всего любил (а) в детском садике?
Сончас
Прогулки, физкультуру и зарядку на площадке
Детсадовскую еду
Дополнительные кружки
Утренники
Работу на садичном огороде
Популярные статьи