×
В социальных сетях
В печатной версии

Коллекционер талантов

О судьбе и мечте  рассказывает главный режиссер московского театра «Школа современной пьесы» Иосиф Райхельгауз


Личность
Одесситы – люди особенные. Талантливость, веселость и удивительная легкость в восприятии мира – их «конек», неповторимый стиль жизни. Художественному руководителю московского театра «Школа современной пьесы» Иосифу Райхельгаузу, который родом из города «у Черного моря», все это чрезвычайно близко.

------

Весел. Судите сами: как-то в телепередаче на вопрос: «А вам не трудно жить с такой фамилией?» – он столь же серьезно ответил, что это его псевдоним, а по паспорту он Алексеев (на самом деле это подлинная фамилия Станиславского – прим. авт.). Легок и в общении, и на подъем: Новосибирск, Берлин, Тюмень, Москва, Чикаго – маршрут двух недель совсем не слаб. Талантлив: когда-то ставил по всей России, сейчас работает в театре «собственного производства», пишет стихи, прозу, ведет блог в Интернете. А еще Райхельгауз экстремален (по нескольку раз в год преспокойненько так берет штурмом непроходимые ранее тропы на джипе или квадроцикле – в зависимости от особенностей трассы) и слегка помешан на коллекционировании (собирает вокруг себя талантливых людей, а со всего мира в волшебном чемоданчике привозит домой старинные железяки). Разве можно упустить возможность задать вопросы такой знаменитости, поймав ее во время гастролей «Школы современной  пьесы» в Тюменском драматическом театре.

– Иосиф Леонидович, знаю, что театр вы создали в непростое для страны время: 1989 год, перестройка… Что это было? Авантюра или осознанный шаг?

– Лучшее время в моей жизни! Я делю ее на две части. Первая, до 90-х годов, практически темная, это при том, что институты я оканчивал, в замечательных театрах работал,
в профессии многое сообразил… Понимаете, это было личное, абсолютно не соотносимое с жизнью страны, существование. Возможно, я говорю об этом с пафосом, но это действительно так. После 90-х годов для меня наступила настоящая свобода.

Я понял: не нужно ни у кого спрашивать, какую пьесу ставить, как продавать билеты, можно ли ехать на гастроли в Польшу, Болгарию или Америку… Понял, что сам отвечаю за то, что делаю, и мое дело нужно кому-то еще, кроме узких специалистов.

– Собственный театр – это мечта юности или стечение обстоятельств?

– Что значит мечта? Так сложилась жизнь! Я всегда хотел сочинять. И вот «сочинился» театр. Возможно, если бы поступил в Одесское мореходное училище, стал капитаном, попал бы в строительный институт — стал прорабом. Я всегда хотел водить самую разную технику. Это от отца: он управлял танком, был замечательным механиком, отличным мотогонщиком. Прошел войну, расписался на Рейхстаге.

– То есть вы могли состояться в любой профессии?

– Все мы — микрочастицы фантастического закона, который невозможно познать и объяснить, и с нами может случиться все что угодно… Убежден, что каждый человек заслуживает именно свою жизнь. Ты такой, какой у тебя театр. Ты такой, какая у тебя семья. Ты такой, какие книжки читаешь и в каком доме живешь… Если ночуешь в парке под деревом, то достоин только такого существования. Скажу жестко: если ты не инвалид, то и помогать тебе не нужно. Я помогаю инвалидам, старикам и детям.
– Вы сказали: ты такой, какой у тебя театр… «Школа современной пьесы» берет в работу современную драматургию. Это тоже свое-образный расчет?

– Какой расчет?! Не люблю заниматься тем, чем до меня уже сто раз занимались. Конечно, могу сообразить трактовку чеховской, шекспировской или мольеровской пьесы, но мне интересней читать свежие тексты и придумывать спектакли самым первым! Собственно, я делал это задолго до «Школы современной пьесы». Сначала в институте, потом в «Современнике», потом в театре на Таганке…

– Один из любимых авторов – Семен Злотников?

– Считаю его одним из выдающихся драматургов нашего времени. Кстати, думал так еще двадцать с лишним лет назад... Тогда мое мнение почти никто не разделял, а сейчас
Злотникова знает и уважает весь мир. Недавно ездил к нему в Израиль – придумывали, что бы такое сделать…

– А Гришковец?

– Это открытие для русской драматургии! Горжусь, что свои моноспектакли он первым делом показывает в нашем театре. Горжусь, что спектакли по трем его пьесам («Записки русского путешественника», «Город» и «Дом») идут только у нас. Кстати, «Дом», в котором Гришковец играет как актер, уже пригласили на несколько серьезных фестивалей.

– Помните, каким спектаклем объявили миру о своем театре?

– Это очень известная история. Ее сейчас даже в институтах изучают. Наберите в поисковой системе в Интернете «Школа современной пьесы», и тут же найдете десятки статей, большинство из которых будут начинаться такими словами: «Московский театр «Школа современной пьесы» открылся 27 марта 1989 года спектаклем «Пришел мужчина к женщине», в котором играли Любовь Полищук и Альберт Филозов». Собственно, это и был первый спектакль нового театра. И пошло-поехало... Появилась вторая постановка «А чой это ты во фраке?», в которой к Любе и Альберту присоединился Алексей Васильевич Петренко... Одна из статей, комментирующих тот спектакль, заканчивалась так: «Гвоздь сезона вбит. Спекулянты на выход!» Знаете, если у театра стоят спекулянты, значит с театром все в порядке!

– Процветаете?

– Мне кажется, мы еще живы. Есть некоторые показатели этой «живучести»: определенная температура, анализы...

– Анализ крови например.

– И всего остального... В общем, по всем анализам наш театр здравствует! Если серьезно, главный показатель успеха – зрители. У нас всегда аншлаги. Еще один показатель – внимание средств массовой информации. В основном очень хвалят. Кто-то сильно ругает. Без внимания не остаемся. Судите сами, в Москве нет ни одного телеканала, радиостанции, газеты, журнала, который бы не посвятил последней премьере «Школы современной пьесы» — спектаклю «Русское горе» статью, критический разбор… Следующий показатель – приглашение на международные фестивали.

– Много гастролируете?

– Много!

– Наверняка успели определить: в этом городе зритель такой, в другом – эдакий... Или он везде одинаковый?

– Скажу так: везде разная концентрация зрителей. В Тюмени может быть весьма подготовленный столичный зритель, а в Москве – провинциальный... То же относится к театрам и спектаклям, которые в них рождаются. Я слово «провинция» очень люблю, и когда набираю студентов, стараюсь с москвичами дел не иметь. В столице процентов восемьдесят талантливых актеров и режиссеров – приезжие. Это нормально.

Но есть провинция другая: дурная, пошлая, банальная... Месяц назад театр «Школа современной пьесы» гастролировал по маршруту Томск — Новосибирск — Кемерово. После поездки в своем блоге в Интернете очень похвалил зрителей этих городов за театральность и поругал за грязные улицы. Развернулась огромнейшая дискуссия. Сейчас и не вспомнить, кто ее начал. Одни кричат: «Райхельгауз нас обидел...». Другие: «Молодец! Все правильно сказал!» Провинция – она у нас в головах.

– Аудитория «Школы»?

– Разная. Она формируется в зависимости от потребностей людей, а не от их возраста. Человек должен знать, зачем он идет в театр. Кто-то дома читает книжку или включает телевизор с чудовищными сериалами... Кто-то идет в храм, а кто-то в театр...

– Как удается удерживать интерес зрителей и приглашать хороших артистов?

– Нужна качественная работа. Приезжаю в провинцию, вижу в одном театре хорошего администратора – зову к себе, встречаю в другом интересного молодого артиста – приглашаю в труппу, знакомлюсь с интересным журналистом – милости просим в Москву. Я коллекционирую профессионалов! Горжусь коллективом: в труппе двенадцать народных артистов, потрясающе сильные административная, литературная, постановочная части. Я могу отъехать, и ничего не случится.

– Просто нужно окружить себя хорошими людьми.

– Просто нужно доверять!

– У вас довольно мощная структура. Прямо царство-государство!

– Мощная. В театре работает 150 человек, две сцены – большая и малая, сейчас строится третья. Надеемся, все завершится успешно.

– То место, где живет ваш театр, имеет богатую историю...

– Фантастическую!

– Оливье, Толстой, Достоевский, Чехов...

– Вы все знаете.

– Ну я немного подготовилась к интервью...

– Дому на Трубной площади двести лет! У Чайковского там была свадьба, Чехов подписал собрание сочинений, Толстой заходил, Достоевский... Если подумать, что из этих двухсот лет двадцать принадлежат нашему театру, выходит, мы не сами с себя начались и не уйдем в никуда. У нас есть история, намоленные стены, определенная атмосфера.

– Двадцать лет – большой срок для театра?

– Большой! Театр, как семья, развивается. Что делать, если дедушкам пора уходить?..
В театре мощное старшее поколение, где Филозов, Васильева, Алферова. Есть сильное среднее поколение: Вадя Колганов, Анжелика Волчкова, Оля Гусилетова, Саид Багов – это мои студенты из ГИТИСа, сильные артисты, на которых держится весь репертуар. А дальше идут уже Леша Гнилицкий, Ваня Мамонов, Катя Директоренко. Понятно, кто кому в затылок дышит.

– Атмосфера?

– Рабочая. Все трудятся. Нам нечего делить. Успеть бы сделать.

– Сами ходите в другие театры?

– Хожу только тогда, когда знаю, что этого режиссера никак нельзя пропустить. Из последнего видел замечательные работы студентов мастерской Сергея Женовача на кафедре режиссуры в ГИТИСе, работу выдающегося мастера Римаса Туминаса в театре имени Вахтангова. Буквально на днях был на прогоне спектакля «Поле» Филиппа Григорьяна, в котором участвуют мои артисты. Очень талантливо, но непривычно и странно... Посмотрим, что получится в итоге. Этот молодой режиссер поставил в Москве всего один спектакль, но общественность уже вовсю шумит!

– Что вас увлекает, кроме режиссуры?

– Очень многое! Два раза в год ухожу в серьезные экспедиции по труднопроходимым местам земного шара. Передвигаемся с ребятами на джипах, квадроциклах, снегоходах... Не так давно побывал в Южной Америке. Написал по этому поводу повесть. Она опубликована в последнем номере журнала «Медведь».

В августе хочу поехать в Китай. В ноябре — в Мексику. Еще по всему миру собираю старые вещи. На днях с берлинской барахолки привез чемодан «железного мусора». Служащие таможни, мягко говоря, не поняли, зачем мне металлическая грелка, подставка для утюга, какой-то непонятный кувшин. Люблю строить. Правда, жизни на все не хватает.

363Просмотров
Комментарии для сайта Cackle

Читать далее
Губернатор Тюменской области Александр Моор подписал соглашение о сотрудничестве с руководителем социальной сети «Одноклассники» Антоном Федчиным.
Знаковым событием для комсомольцев ХХ века стало открытие памятника «Молодым созидателям земли Тюменской». Вспоминаю конкурс работ архитекторов, претендовавших на его разработку.
Настасью Самбурскую видели на рынке "Михайловском".
На минувшей неделе в адрес редакции поступило 36 письменных и устных обращений читателей.
По всей стране в ноябре пройдёт этнографический диктант.
Тюмень вновь радует горожан теплым солнцем.
Опрос
Что я больше всего любил (а) в детском садике?
Сончас
Прогулки, физкультуру и зарядку на площадке
Детсадовскую еду
Дополнительные кружки
Утренники
Работу на садичном огороде
Популярные статьи